Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 28)
На сегодняшний день ключевым текстом зарубежного литературоведения о Чернышевском является книга Э. Дрозда «“Что делать?” Чернышевского: переоценка», опубликованная в 2001 г. Дрозд, что видно уже из названия работы, предпринимает попытку оспорить основные положения советского литературоведения относительно Чернышевского и революционной составляющей романа «Что делать?», заявляя, что идеологическая трактовка романа мешала корректно воспринимать его как литературный текст[184]. Сомнения в революционности Чернышевского высказывает Я.А. Никифоров автор монографии «Модернизация в социологическом дискурсе Н.Г. Чернышевского» (2013). На материалах публицистики и художественной литературы, он показывает, что в качестве «формата модернизации» Чернышевский выбирал не революцию, а мирное развитие[185]. Такой же позиции придерживается В.К. Кантор, написавший в 2016 г. новую биографию Чернышевского, где он называет своего героя «реформатором и постепеновцем» из которого власть создала «фантом революционера»[186].
И Демченко, и Никифоров, и Кантор приводят слова Чернышевского о революции, обращенные к Александру II, из запрещенной цензурой статьи «Письма без адреса»:
«Все лица и общественные слои, отдельные от народа, трепещут этой ожидаемой развязки (революции. – Б. П.), – писал Чернышевский. – Не вы одни, а также и мы желали бы избежать ее. Ведь между нами также распространена мысль, что и наши интересы пострадали бы от нее, даже тот из наших интересов, который мы любим выставлять как единственный предмет наших желаний, потому что он совершенно чист и бескорыстен, – интерес просвещения. Мы думаем: народ невежествен, исполнен грубых предрассудков и слепой ненависти ко всем отказавшимся от его диких привычек. Он не делает никакой разницы между людьми, носящими немецкое платье; с ними со всеми он стал бы поступать одинаково. Он не пощадит и нашей науки, нашей поэзии, наших искусств; он станет уничтожать всю нашу цивилизацию»[187].
Звучащие совсем не демократично слава о «невежественности» народа, исполненного «диких привычек», возвращают нас к первому высказыванию Чернышевского о революции из дневника 1853 г. Я не смогу не принять участия в «бунте», если тот начнется, говорил он тогда будущей жене, «меня не испугает ни грязь, ни пьяные мужики с дубьем, ни резня». Похоже, Чернышевскому и в 25, и в 35 лет революция представлялась довольно неприглядным зрелищем насилия; событием, чреватым самыми разрушительными последствиями.
В публицистике, ссылаясь на исторические примеры, Чернышевский ни раз писал, что насилие не приводит к положительным результатам для общества. Например, в статье «О причинах падения Рима» (1861) он говорит: «Варварскими нашествиями почти все существовавшее хорошее было истреблено, римский мир отодвинут на несколько сот лет назад <…> передовые части человеческого рода низвергнуты были в глубочайшую бездну одичалости»[188]. Основная сила прогресса – в науке, в распространении знаний, резюмировал Чернышевский, «какая же тут может быть польза для прогресса, то есть для знания, когда люди сколько-нибудь образованные заменяются людьми, еще не вышедшими из животного состояния? Какая польза для успеха в знаниях, если власть из рук людей сколько нибудь развитых, переходит в руки невежд, незнанию и неразвитости которых нет никакого предела?»[189]. Конечно, революция и завоевание – вещи разные, но «невежественный народ», «пьяные мужики с дубьем» или «варвары» кажутся Чернышевскому одинаково опасными для самого важного с его точки зрения фактора общественного развития – для просвещения.
Что же в таком случае, по мысли Чернышевского, надо было делать для модернизации социальной и политической системы России? На что, если не на революцию, он надеялся в преддверии Великих реформ и в момент освобождения крестьян? Об этом можно судить, ссылаясь на мысли Чернышевского о ходе исторического процесса в целом, из статьи 1859 г. Чернышевский пишет, что главными субъектами изменений являются наиболее просвещенные и небезразличные к судьбе страны люди. Они занимаются тем, что доводят до общественного сознания свои прогрессивные идеи. Общество несколько лет «работает» над исполнением «тех немногих желаний, которые проникли в него от лучших людей», потом наступает некоторый консервативный откат. «Лучшие люди впадают в отчаяние», но некоторых результатов все же добиться удалось. На этом этапе отката, по словам Чернышевского, устраняются «несообразности и некрасивости» предшествующей работы, а «лучшие люди» призывают «вновь приняться за дело в широких размерах». Их идеи вновь овладевают умами масс, и прежняя преобразовательная работа возобновляется. «Таков общий вид истории, – пишет Чернышевский: – <…> Прогресс совершается чрезвычайно медленно, в том нет спора; но все-таки девять десятых частей того, в чем состоит прогресс, совершается во время кратких периодов усиленной работы»[190]. В советское время было принято считать, что под словами об «усиленной работе» Чернышевский подразумевал революцию, но из контекста статьи следует, что прогресс не нуждается в революции, старый общественный порядок не нужно крушить до основания, его нужно «перестать поддерживать» и упорно призывать к обновлению, чтобы общество было готово к следующему краткому периоду «усиленной работы».
Я.А. Никифоров, анализировавший конкретные механизмы модернизации, которые в своих статьях предлагал Чернышевский, пришел к выводу, что «модернизация как замена старых форм общественно-политического устройства новыми реализуется через остановку общественного обеспечения деятельности невостребованных социально-политических институтов и запуск современных. Этот процесс реализуется через механизмы, которые включаются в общественных системах, признаваемых Чернышевским ключевыми в данном отношении. Это легальная политическая борьба, законодательство, государственное управление. Однако решающую роль в обеспечении действия этих механизмов он считает модернизацию общественного сознания, просвещение и воспитание “нового человека” с помощью средств массовой информации»[191]. И прежде всего, – литературы. Чернышевский был убежден, что художественная литература оказывает прямое воздействие на действительность и обладает в этом смысле большим потенциалом, чем журнальные статьи. Она может воспитывать «нового человека», способного стать субъектом преобразований, на понятных примерах. Поэтому герои романа «Что делать?» сконструированы как желаемые общественные типы, ролевые модели для молодого поколения.
Что Чернышевский проповедует в романе «Что делать?»: революцию или мирное развитие?
Роман Чернышевского «Что делать?» был написан в Петропавловской крепости, удачно прошел цензурные ведомства и был опубликован в журнале «Современник». Однако все читатели романа понимали, что, желая легальной публикации, Чернышевский написал о социально-политических вопросах времени, используя иносказательный «эзоповский» язык. На протяжении всего советского периода никто из исследователей не ставил под сомнение революционное содержание романа. Вслед за Лениным и А.В. Луначарским, написавшим в 1928 г. статью о романе, во многом определившую курс советского литературоведения в отношении «Что делать?»[192], хрестоматийной стала точка зрения, что роман содержит «призыв к революции» и образ революционера, «особенного человека»-Рахметова, последовательно готовящего себя к революционной деятельности.
«Эзоповским языком он владел в совершенстве, – писал о Чернышевском в 1977 г. В.Г. Смолицкий. – Он не напишет “бунт”, а скажет: “попытка отомстить без соблюдения формальностей”, он не употребит слова “революция”, а заменит его словами: “эпоха одушевления” народа, “минута одушевления” или “светлые эпохи одушевленной исторической работы”. Он не назовет “революционеры”, но “люди, имеющие в себе силу инициативы”»[193]. Действительно, в романе, написанном в тюрьме, Чернышевский ни разу не упоминает таких слов как «революция», «революционер», «революционная организация», даже – «социализм», однако в его лексиконе много слов и оборотов, в которых при желании можно увидеть их замену. И современники Чернышевского видели. Наиболее показателен пример восприятия романа молодым В.И. Лениным. Рассказ о Чернышевском, который оказал на Ленина наибольшее влияние в период, предшествующий его знакомству с марксизмом, мы находим в мемуарах Н. Валентинова (Н.В. Вольского) 1904 г. Судя по этим воспоминаниям, в разговоре с Лениным Валентинов позволил себе высказаться о романе «Что делать?», как о произведении «примитивном и претенциозном». На это Ленин ответил:
«Под его влиянием (романа “Что делать?” – Б. П.) сотни людей делались революционерами. Могло ли это быть, если бы Чернышевский писал бездарно и примитивно? Он, например, увлек моего брата, он увлек и меня.