Александр Колпакиди – Че, любовь к тебе сильнее смерти! Писатели и поэты разных стран о Че Геваре (страница 52)

А все наши братья победили всех (Припев) Факел революции на кубинском пляже, Зажигают Фиделя верные камрады Видят все по миру сладостный огонь, Ночь же обнажила, что есть ясный свет, И пылает гневом славный континент. Вот она свобода – сладостный ответ. Слышите, товарищи, На Севере, на Юге, В Америке, в Европе, Вот она Свобода, остановлен гнёт. Будьте с Команданте до последней крови!

1968

Леопольдо Маречаль

Слова к Че

(перевод Р. Кожухарова)

Когда великое это бесчестие, нависшее над Латинской Америкой, искуплено; Когда великий этот позор смыт лучшим мылом, замешанным на крови героев; Когда свобода не обналичена в доллары и лживые иллюзии, Мы видим, товарищи, феникса, что готов вновь восстать из своего пепелища. И, если так, то не важно, что нестерпимым солнцем сияет могила павшего партизана И слепнет бессилие отвратительных генеральских спин.

1967

Пабло Неруда

Из книги «Признаюсь: я жил»:

Леопо́льдо Мареча́ль (исп. Leopoldo Marechal; 11 июня 1900, Буэнос-Айрес, Аргентина – 26 июня 1970, там же) – аргентинский поэт и прозаик.

«…Моя первая встреча с Че Геварой была иной. Она состоялась в Гаване. Он пригласил меня в министерство финансов или экономики – сейчас не припомню, – и я явился к нему около часа ночи. Мы условились на двенадцать, но я опоздал: сидел в президиуме на одном собрании, которое очень затянулось.

Че Гевара был в сапогах, в походной военной форме, с пистолетами за поясом. Все это не вязалось с обстановкой банковского помещения.

Гевара был смуглым, говорил не торопясь, с явным аргентинским акцентом. С этим человеком хотелось беседовать не спеша, в пампе, под открытым небом, за горячим мате. Он говорил короткими фразами, заканчивая их улыбкой, как бы приглашая собеседника высказать свое мнение.

Мне польстило то, что сказал Гевара о моей книге «Всеобщая песнь». Он читал ее вечерами партизанам Сьерра-Маэстры. Прошли годы, но меня и сейчас пронизывает дрожь при мысли о том, что мои стихи были с ним до самой смерти. Режи Дебре рассказал мне, что в горах Боливии Гевара до последнего часа хранил в вещевом мешке две книги: арифметический задачник и «Всеобщую песнь».

В ту ночь я услышал от Че Гевары слова, которые меня озадачили, и, быть может, они отчасти объясняют его судьбу. Мы говорили о возможном нападении американцев на Кубу. Он то смотрел на меня, то переводил взгляд на темное окно. Я видел на улицах Гаваны в разных местах мешки с песком. Внезапно Че Гевара сказал:

– Война… Война… Мы против войны, но коль скоро мы воюем, нам без нее нельзя. В любой момент мы к ней готовы.

Он размышлял вслух, разъясняя это себе и мне. Я был потрясен. Для меня война – угроза. Для него – неизбежность, судьба.

Мы простились, и больше я его не видел. Потом был бой в боливийской сельве и трагическая гибель Гевары. В моей памяти он остался тем задумчивым человеком, у которого во всех его героических битвах рядом с оружием было место для поэзии…»

…Горькое событие прошлого года – совершенное с ведома властей – убийство Че Гевары в Боливии, печальнейшей стране. Телеграмма о его смерти шаровой молнией ворвалась в мир. Тысячи элегий пытались воспеть его трагическую и героическую судьбу. Отовсюду хлынули потоки стихов в его память, не всегда стоящие вровень с великой скорбью. Я получил телеграмму с Кубы.

Меня просили написать стихи о Че Геваре. До сих пор они не написаны. По-моему, такие стихи должны выразить не только незамедлительный протест, они должны глубоко осмыслить весь трагизм этой истории. Я буду думать над стихотворением, пока оно не вызреет в моей крови и моих мыслях.

Меня глубоко взволновало то, что я – единственный поэт, которого цитирует в своем «Дневнике» великий партизанский вожак. Помню, как Че Гевара в присутствии Ретамара говорил мне, что много раз читал «Всеобщую песнь» первым прославленным и скромным бородачам Сьерра-Маэстры. Должно быть, предчувствуя гибель, он привел в своем «Дневнике» строки из «Песни Боливару»: «…маленький труп отважного капитана…»

Я не умру. Сегодня, в этот день, вулканами увенчанный, я кану в народ, я ухожу в пространство жизни. Все это я хочу решить сегодня, сейчас, когда наемные убийцы, вооружившись «западной культурой», в Испании творят кровопролитье, и в Греции от виселиц темно, и Чили четвертовано бесчестьем, — всего не перечесть… Я остаюсь с народами, дорогами стихами, которые меня зовут, стучат руками звездными в мое окно.

«У каждого человека бывают моменты душевных порывов. У Че таким порывом была вся жизнь» (высказывание, приписываемое Пабло Неруде).

Элегия на смерть героя

Те из нас, кто прожил эту историю, Эту смерть и возрождение Феникса Нашей скорбящей надежды, Те из нас, кто выбрал сражаться И смотрел, как растут знамена, Знал, что те, кто сказал меньше всего Были нашими братьями;