Земного шара шарик кровяной,
Не дописав стихов и не отправив писем,
Я должен улетать порой ночной,
Случилось все так быстро, так нежданно —
Ни сном, ни духом не гадал вчера,
Что сахарные головы Гаваны
Увижу завтра в семь часов утра.
И вот уже крыло роднится с тучей
И небосвод, как твердь, прильнул к плечу.
Не зря считается, что я везучий, —
На Кубу легендарную лечу.
Отъезд поспешный мне напомнил пору,
Когда мы исчезали, не простясь,
И тишина, звенящая, как шпора,
С беспечным миром обрывала связь.
Родные много позже узнавали
О каменистом горном перевале,
Где мы рубили свастики паучьи,
До мировой войны вступив в бои.
Вот подрастешь – и, может быть, получишь
Прощальные послания мои.
Три континента сердцем я обшарил:
Нил, Волга, Эльба, Красная река…
И только западного полушарья
Не удалось мне повидать пока.
Когда-то я мечтал на Метрострое,
В тридцать четвертом, кажется, году,
Что с бригадой комсомольцев,
Комсомольцев-добровольцев,
Тоннелем землю по оси пророю,
До самой до Америки дойду.
Какая это долгая работа!
Мы начали – продолжат сыновья.
В мерцающем тоннеле самолета
В ночную смену заступаю я.
Вселенная! Созвездьям дай меняться
И горизонт зарею оторочь.
Длиннейшая – часов на восемнадцать —
У нас запрограммирована ночь.
Катают вагонетку между кресел
Две девушки в спецовках неземных,
Все замечательно…
А ты не весел…
О чем задумался?
Зачем притих?
Не поздно ли судьбу свою протиснул
Я через узкую земную ось?
К таинственной Америке Латинской
Так долго землю проходить пришлось!
Корю себя, что не сумел я раньше,
Пять лет назад, проделать этот путь,
До ночи той, когда на диком ранчо
Фашист всадил в Гевару десять пуль.
Теперь мы знаем, кто его убийцы, —
Прощенные особо жестоки —
Да это же изменники-кубинцы,
Обмененные на грузовики.
Давно известно, что у Революций
Велик великодушия запас,
Но вражьи слезы в пули отольются
И засмеются, убивая нас.
Я рассуждаю, кажется, как мальчик,
О жизни Дон-Кихота наших дней,
Как будто мог бы я переиначить
Судьбу Гевары, став поближе к ней,
