Александр Кочетов – Cмертины. Круиз для монстров (страница 5)
Дементий поднял руку. Жест был отточенным и останавливающим, как барьер.
«Добро пожаловать. Ваши билеты и паспорта, пожалуйста».
Иван, вспотевший от волнения, сунул ему пачку билетов. Дементий неспешно изучил их. Нестор взял паспорта, пробежался глазами по страницам, и его густые брови поползли вверх.
«Простите, — голос Дементия был мягким, как шелест шёлка на морозе. — У вас билеты на лайнер «Белый Бриз». Рейс Б-667. Это — «Чёрный Бриз». Рейс… шесть шесть шесть».
«А… ну да… — заторопился Иван. — Видите ли, мы опоздали на тот, и нам сказали, что можно сесть здесь!»
Нестор молча ткнул пальцем в паспорт, показывая Дементию фамилию. Тот взглянул. Его лицо, и так маловыразительное, не дрогнуло. Он лишь один раз, очень чётко и значительно, кивнул. Затем вернул документы.
«Всё в порядке. Проходите», — сказал он, и его улыбка стала такой холодной, что, казалось, воздух вокруг покрылся инеем. Семья облегчённо выдохнула и сделала шаг вперёд. Но тут Дементий снова преградил путь — на этот раз Валентину.
«Ваш билет и документ, пожалуйста». Валентин протянул свой паспорт. Настя подала его билет: «Он с нами».
Дементий внимательно, будто разглядывая редкий экспонат, изучил паспорт, а затем и самого Валентина. В его глазах что-то промелькнуло — не узнавание, а скорее попытка классифицировать незнакомый феномен. И тут Валентин Петрович выпрямился во весь свой невысокий, но ещё крепкий рост. Его голос, всегда немного чудаковатый, приобрёл стальную, офицерскую твёрдость.
«Молодой человек. Вы пропустили Смертиных. Я — с ними. Если вы сейчас не пропустите меня, у вас будут очень серьёзные проблемы. И вы прекрасно знаете — с кем». Он пристально смотрел в глаза Дементию. Это был не блеф старика. Это было заявление факта. Он говорил так, будто напоминал о вышестоящем начальстве, общем для них обоих, чей гнев страшнее любого шторма.
Дементий и Нестор снова обменялись взглядами. Целый безмолвный диалог пронесся между ними за секунду. Нестор чуть пожал плечами: твоё дело. Дементий замер, и на его лице впервые появилось что-то кроме ледяной вежливости — тень неуверенности, почти… страха.
«Прошу прощения. Проходите», — наконец выдавил он.
Валентин важно кивнул и ступил на палубу «Чёрного Бриза». За его спиной, как тени, скользнули Марина и Мия, показав Дементию какие-то странные, переливающиеся перламутром билетики.
Теперь настала очередь Альберта. Он молча подошёл и протянул Дементию не билет, а тёмную, толстую карту, покрытую выцветшими рунами. Дементий бегло взглянул на неё, без единой эмоции кивнул и пропустил.
Он обернулся, глядя на пустынный пирс, на исчезающий в тумане берег того мира, что он покидал. В его глазах горели решимость и такая вселенская, копившаяся веками боль, что, увидь её кто-нибудь, стало бы не по себе.
С палубы раздался протяжный, низкий гудок. Он не был похож ни на один звук, который издают обычные суда. Под этот зловещий аккомпанемент «Чёрный Бриз» бесшумно, без единого всплеска волны, отошёл от пирса и начал своё движение, растворяясь в плотной пелене тумана, словно его и не было никогда.
ГЛАВА 3. ПОБЕДИТЕЛИ ИЛИ НЕУДАЧНИКИ?
Дверь с мягким шипящим звуком закрылась за ними, отсекая скрип старого пирса, свист ветра и тот низкий, чужой гудок. семья Смертиных застыла на пороге, словно её только что выбросило на берег другой планеты.
Атриум «Чёрного Бриза» не поддавался логике, бюджету туроператора «Морская жара» и вообще любым земным представлениям о круизных лайнерах. Он был громадным, подавляющим, затмевающим само воображение. Пол — из тёмного, отполированного до зеркального блеска мрамора, в котором, как в чёрной воде, отражались хрустальные люстры. Не просто люстры, а целые архитектурные сооружения из хрусталя, каждая размером с небольшой автомобиль, медленно вращающиеся и отбрасывающие на стены и потолок. По винтовым лестницам, чьи перила были покрыты тончайшим, но явно настоящим золотом, струились пассажиры. Они были одеты нарядно, странно, иногда вызывающе — здесь были и вечерние платья, и бархатные камзолы, и одеяния, словно сшитые из тумана и звёздной пыли.
Илья первым нарушил оцепенение. Он медленно поднял голову, следя за движением одной из люстр, и тихо, с благоговейным ужасом, спросил: «Папа… мы разбогатели?»
Арина, чей аналитический процессор на мгновение завис от перегрузки, нажала на очки переносицей». ««Это статистически маловероятно», — произнесла она, больше для себя. — Скорее, произошла критическая ошибка в системе бронирования в нашу пользу. Но я не жалуюсь».
Настя бессознательно сжала руку Ивана. Её глаза были круглыми.
«Ваня, это… Это как в том сериале про миллиардеров! Только… лучше».
Иван, инженер, привыкший всё оценивать в материальных категориях, осторожно ткнул носком ботинка в ближайшую мраморную плитку с инкрустацией из перламутра.
«Настёна, да тут одна эта штука — моя годовая зарплата, — прошептал он. — Ты уверена, что наша «Морская жара» могла такое организовать? Может, мы вообще не туда сели? Может, это частная яхта какого-нибудь олигарха?»
Валентин Петрович стоял чуть позади всех, не разделяя всеобщего остолбенения. Его лицо было напряжённой маской. Он не смотрел на общую картину — он впивался взглядом в детали. В слишком плавные, неестественно мягкие тени, которые отбрасывали люстры. В воду в центральном фонтане — идеально прозрачную, с рябью, которая замирала и двигалась, будто по команде, а не от естественного колебания. Он шептал что-то себе под нос, едва шевеля губами: «Не может быть… Такого не бывает. Форма, размеры… Это же он. Тот самый…»
«Дед, смотри, там лифт из золота! — перебил его Илья, тыча пальцем в сторону изящной решётки, сверкавшей жёлтым металлом. — Поедем?» Слова Валентина потонули в общем потоке детского восторга. И тут из толпы, бесшумно, как призрак, материализовался Дементий. Он появился так внезапно, что казалось, будто он вышел из самой тени, отбрасываемой колонной. На его лице всё так же красовалась бесподобная, выверенная до микрона улыбка, холодная и неживая, как у очень хорошей мраморной статуи.
«Господа Смертины? — его голос был бархатным, без единой шероховатости. — Добро пожаловать на борт «Чёрного Бриза». Позвольте проводить вас в вашу каюту. Надеюсь, путешествие вас пока не утомило?»
Иван, всё ещё находящийся под впечатлением от золотого лифта, выдавил нервный смешок: «Да мы только начали!» Настя одёрнула его за локоть, пытаясь придать себе и мужу вид людей, достойных подобного обращения. «Благодарим. Мы будем рады», — сказала она с такой вымученной светскостью, что Арина едва сдержала улыбку.
Дементий сделал плавный, почти церемониальный жест рукой — «прошу». И семья, всё ещё озираясь, как крестьяне в королевском дворце, поплелась за ним, её шаги глухо отдавались в гулком пространстве атриума.
***
С балкона второго яруса, за ними с холодным любопытством наблюдали трое.
Филипп Бамберг опирался на перила, и его поза была воплощением аристократического статусу и одновременно хищной настороженности. Его лицо, высеченное, казалось, из самого бледного каррарского мрамора, было бесстрастно, но глаза, цвета старого вина, медленно следили за группой смертных. Рядом с ним толпились двое крепко сбитых парней в спортивных костюмах, которые выглядели тут так же уместно, как коровы на балу. Толя — крупный, туповатый, щурился, будто плохо видел. Коля — вертлявый, с хитрыми, бегающими глазками, что-то мял в кармане.
««Смотрите-ка, новые гости пожаловали», — произнёс Филипп, не отрывая взгляда. — Интересно, кто такие. Пассажирский манифест ничего внятного не говорит. “Семья Смертиных”. Забавно».
«Может, готы какие? — предположил Коля, ковыряя в зубе. — Модно нынче, мрачновато так, с претензией».
Толя глубоко, с шумом втянул носом воздух. Его ноздри задрожали.
«От них… вкусно пахнет. По-домашнему. Яблочным пирогом, что ли… И чем-то острым. Чесночком».
Филипп медленно повернул к нему голову. Его взгляд был подобен ледяному лезвию.
«Сдерживай свои… желудочные порывы, оборотень. Они гости. Пока что. Присмотрите за ними».
«Понял, босс! — оживился Коля, ударив Толю по плечу. — Присмотреть. Это как? Подслушивать?»
Толя почесал затылок, смяв прическу. «, Наверное… понюхать ближе?»
Филипп, не удостоив их дальнейшими инструкциями, с лёгким движением плаща развернулся и растворился в тени глубокой арки, словно его и не было. Коля и Толя переглянулись, пожали плечами в унисон и, стараясь быть незаметными (что у них выходило отвратительно), засеменили вдоль балкона, продолжая следить за семьёй, удалявшейся вглубь корабля.
Иван хотел спросить: «А почему корабль называется «Чёрный», если билеты были на «Белый»?» — но слова застряли в горле. Он просто смотрел на хрустальные люстры и думал: «Какая разница?»
***
Если атриум был дворцом, то их каюта была личными королевскими покоями. Дементий открыл тяжёлую дверь с номером «13», и семья ввалилась внутрь, снова потеряв дар речи.
Это была не каюта. Это был пентхаус на воде. Два уровня, соединённые изящной винтовой лестницей из тёмного дерева. Панорамные окна во всю стену открывали вид на уходящий в молочную дымку берег — последнюю ниточку, связывающую их с привычным миром. На собственном балконе стояли шезлонги под полосатым тентом. Всё вокруг было выдержано в дорогих, успокаивающих тонах: слоновая кость, тёмное вишнёвое дерево, приглушённое золото отделки.