Александр Кочетов – Cмертины. Круиз для монстров (страница 3)
Все, как по команде, прильнули к окнам. Иван инстинктивно притормозил.
Действительно, у разноцветной группы контейнеров, как страж на посту, стоял Валентин Петрович. Он был облачён в старый спортивный костюм, бывший когда-то синим, и неизменную кепку. Вид у него был напряжённый, сосредоточенный. В руках он сжимал большой чёрный мешок для мусора, вздувшийся от содержимого. С размаху, с видом человека, выполняющего важную миссию, он швырнул мешок в открытую пасть контейнера.
Напряжение в машине, только что накалённое до предела, мгновенно испарилось, сменившись единодушным любопытством. Иван припарковался у обочины.
Валентин, избавившись от ноши, с облегчением вытер лоб тыльной стороной ладони. Он что-то бормотал себе под нос, глядя на контейнеры с почти отеческой гордостью:
«Вот и всё… Порядок. Чтобы вам тут, ребята, просторно было».
Он не заметил подъехавшую машину. Когда же двери распахнулись и на него с криками «Деда!» вывалились Илья и Арина, он вздрогнул так, будто из-за угла по нему ударили лучом парализатора.
«Ой.. А, это вы…» — сказал Валентин, автоматически раскрывая объятия для внуков. Но его глаза бегали по сторонам, как у разведчика в глубоком тылу врага. Из машины вышли Иван и Настя.
«Пап, ты чего это тут в мусорке копаешься?» — спросила Настя, с любопытством разглядывая отца.
«А, Настенька… — Валентин сделал многозначительную паузу. — Это не просто мусор».
«Что, опять сантехника забилась? — предположил Иван. — Я ж говорил, не кидайте в раковину остатки борща».
«Сантехника — это ерунда, тут дело тонкое, — таинственно понизил голос Валентин. — Смотрел ночью передачу. Так вот. Чтобы им, не упокоенным душам, жилось лучше, надо освободить пространство. Вот я и выкинул свой старый китель, в котором на учениях под Воркутой тонул… и часы с кукушкой, что всё время молчали… Создал им, так сказать, благоприятную среду обитания».
Воцарилось молчание. Илья смотрел на деда с немым восхищением: вот это уровень! Арина — с чисто научным скепсисом: требовались доказательства и контрольная группа. Иван кусал губу, сдерживая смех. Настя просто положила ладонь на лоб, как будто проверяя температуру — у себя или у отца.
«Папа… — начала она, выбрав дипломатичный тон. — Мы… мы купили тебе билет. На круиз. На неделю. Поедешь с нами. Сменишь обстановку».
Лицо Валентина изменилось мгновенно. Вся его чудаковатая, энергичная бодрость куда-то испарилась. Он вдруг показался постаревшим, осунувшимся, а в глазах появилась непривычная серьёзность.
«Нет, — сказал он твёрдо. — Не поеду. Всё. Точка». Он сделал шаг в сторону и опустил голову. Семья замерла в шоке. Такого — категоричного, безоговорочного — от всегда покладистого, хоть и странноватого деда, никто не ожидал.
«Мне сегодня… плохой сон приснился, — тихо добавил Валентин, не поднимая глаз. — Очень плохой». Настя, забыв про иронию, заинтересованно придвинулась.
«Про что, пап? Про драконов?»
«Хуже, — прошептал он. — Ко мне… Она… приходила. В чёрном. Но без косы. Не сказала ничего. Только на меня смотрела. И кивнула. Как будто… как будто говорила: «Скоро, Валентин Петрович, скоро. Готовься»».
Он сделал паузу. Все невольно поёжились, даже скептичная Арина почувствовала лёгкий холодок по спине.
«Знаете, что это значит? — поднял на них взгляд Валентин. — Это примета. Старая, как мир. Когда Она тебе во сне является и молча кивает — делай свои дела. Не путайся под ногами у судьбы. Так что вы езжайте. А я… я тут приберусь. Для домовых порядок наведу».
Неловкое молчание повисло в воздухе, пахнущем теперь не только городской пылью, но и древним суеверием. Его нарушила Арина. Она сделала шаг вперёд. «Дедуля, нам без тебя никак». Валентин удивлённо посмотрел на неё.
«Родители уже в машине разругались из-за поворота. За эту неделю они друг друга съедят. Нам нужен ты».
«А что я? — слабо попытался сопротивляться Валентин. — Я что, мирить их буду?»
«Нет, нет, — покачала головой Арина, и в её голосе впервые за утро прозвучала не холодная логика, а тёплая, почти умоляющая искренность. — Мы хотим, чтобы ты поехал с нами, чтобы мы все вместе побыли в нашем семейном кругу. Ты столько историй ещё обещал мне рассказать. Ну поехали, пожалуйста».
«Да, дед! — подключился Илья, хватая деда за руку. — Ты обещал фокус с яблоком! И историю про кентавра-полицейского! Без тебя будет неинтересно!»
Валентин смотрел то на внуков — умоляющих, оживлённых, то на свою дочь и зятя, которые стояли, виновато потупившись, как школьники после разговора с директором. Он вздохнул. Глубоко, из самой глубины лёгких, где, казалось, хранились все его солдатские тяготы и житейские усталости.
«Опять? — спросил он тихо. — Уже?»
«Ну… было немного… — виновато пробормотал Иван.
И вот оно — чудесное превращение. Плечи Валентина распрямились, маска трагической серьёзности соскользнула, и на его лице вновь появилось знакомое, чудаковатое оживление.
«Ну что ж с вами делать… Непутёвые. Ладно. Поеду. Только дайте мне упаковочную минутку — точнее, десять минут». Он уже повернулся к своему подъезду, но вдруг замер, как бы вспомнив что-то важное. Медленно обернулся.
«А на чём плыть-то будем? На какой посудине?» «На «Белом Бризе», — ответила Настя. — Круизный лайнер, четыре палубы, всё включено».
Валентин застыл на месте. Спина его внезапно напряглась, будто по ней прошёл электрический разряд. Он медленно, очень медленно повернулся к ним всем. Лицо его было непроницаемо, но в глазах, всего на долю секунды, мелькнуло что-то невыразимо сложное — вспышка безошибочного узнавания, смешанная с леденящим ужасом. Это длилось мгновение, меньше мгновения.
««Белый Бриз» говоришь?» — переспросил он глухо.
«Ага, — кивнул Иван. — Новенький, красивый». Валентин молчал, уставившись куда-то в пустоту за их спинами. Потом резко, почти по-военному, кивнул. И в его движениях появилась новая, незнакомая им, стальная решимость. «Отлично. Прекрасное название. Прям как… из старой песни. Я быстро».
Он развернулся и зашагал к дому уже не шагом чудаковатого пенсионера, а твёрдой, размеренной походкой человека, у которого вдруг появился чёткий план действий. Очень странный план, начало которого лежало в забытом пирсе снов, а конец — где-то далеко, в тумане над тёмной водой.
ГЛАВА 2. ПИРС №3
Машина, теперь с полным комплектом пассажиров, покатила по дороге с почти идиллическим спокойствием. На заднем сиденье дед Валентин восседал, как генерал на параде, между внуками. Илья, притихший и заворожённый, уставился на него, ожидая продолжения.
«И вот этот призрак, понимаешь, не простой был, — вёл рассказ Валентин, разминая пальцы. — Летал бы себе спокойно по чердакам, пугал бы кошек. Но нет же! Ему нужно самое роскошное место в городе. Вот и залез на Останкинскую башню, на самый верх, на смотровую площадку».
«И что?» — выдохнул Илья. «А оказалось, что боится высоты. Вот гений, — с невозмутимой серьёзностью заключил дед. — Сидит теперь там, в углу за барьером, и трясётся. Лет тридцать уже. Боится и спуститься, и к окну подойти. Туристы думают — это такая инсталляция, «Призрак прогресса» называется».
Арина, прислонившись к окну, не могла сдержать улыбки. Её научный ум протестовал против такой трактовки паранормальных явлений, но абсурдность истории была безупречна. На переднем сиденье царила временная идиллия: Настя, успокоенная, изучала маршрут на телефоне, Иван уверенно вёл машину, посматривая на жену с виновато-надеющимся выражением лица.
«Вот видишь, Насть, — тихо сказал он. — Всё гладко. Никаких ссор. Через пять минут мы на пирсе. Успеваем с запасом».
Настя повернулась к нему и улыбнулась. Настоящей, не напряжённой улыбкой. Это была та самая, редкая сейчас улыбка, из-за которой Иван когда-то, много лет назад, готов был горы свернуть. И в этот самый момент дед Валентин, словно почувствовав угрозу всеобщему благодушию, незаметно взглянул на свои старые армейские часы с потёртым ремешком. Его лицо стало сосредоточенным, брови слегка сдвинулись. Он тихо, сдавленно кашлянул. Потом ещё раз, уже громче. Потом закашлялся так, будто пытался выплюнуть собственное лёгкое. Все вздрогнули. Идиллическая картина треснула.
«Дедуля, ты чего?» — насторожилась Арина.
Настя резко обернулась на заднее сиденье. Лицо Валентина Петровича было бледным, он хватал ртом воздух.
«Ваня, останови машину!» — скомандовала Настя, уже полная тревоги.
Иван, бормоча что-то про время, притормозил и съехал на обочину. Машина встала.
«Да ничего… — хрипло проговорил Валентин, откидываясь на спинку сиденья. — Голова… кружится немного. Воздуху бы. Давление, наверное. Старость — не радость».
«Папа! Ты почему молчал? — Настя уже вышла из машины и распахнула дверцу рядом с отцом.
«Насть, мы можем не успеть! — попытался возразить Иван, но его голос звучал неуверенно. Иван, сдавленно вздохнув, заглушил мотор. Настоящая паника, в отличие от утренней показушной, поселилась в его глазах.
Все высыпали на обочину. Валентин, опираясь на плечо Ильи, с видом мученика выбрался из машины и сделал несколько глубоких, преувеличенных вдохов «свежего» воздуха, который пах выхлопными газами и пылью.
«Всё, всё… проходит. Спасибо. Дайте минутку. Просто постою». — сказал Валентин.
Он закрыл глаза, изображая человека, наслаждающегося ветерком. На самом деле всё его существо было напряжено и настроено на ловлю далёкого, едва уловимого звука — низкого, протяжного гудка, который должен был донестись со стороны порта. Настя хлопотала вокруг, доставая из сумки бутылку воды.