Александр Кочетов – Cмертины. Круиз для монстров (страница 1)
Александр Кочетов
Cмертины. Круиз для монстров
Это история о самой обычной семье, которая случайно села не на тот круизный лайнер и теперь должна выжить среди отдыхающих монстров, не выдать себя и попутно успеть спасти мир.
Связаться с автором:
ak.script@yandex.ru
ПРОЛОГ. ПРИГЛАШЕНИЕ
В час, когда даже летучие мыши задумываются о вечном, в своей идеально чистой квартире спал Валентин Петрович Петухов.
Небольшая, но вылизанная до блеска, квартирка была любопытным гибридом музея советского быта и штаба отставного офицера. На полках стройными рядами стояли книги: «Тактика партизанских действий» соседствовала с «Мифами древней Греции», а «Устав караульной службы» мирно дремал под толстой «Энциклопедией необъяснимого». На стене, словно тотем, висел ковёр с оленями, неспешно идущими в малиновом закат, на тумбочке у кресла стоит пузырек нитроглицерина. Рядом полка бережно хранила коллекцию чудачеств: вырезанная из дерева рожица лешего, сушёный корень, напоминающий то ли дракона, то ли старый армейский сапог, силуэт русалки из морской ракушки и гордость коллекции — парусник в бутылке, собранный руками самого Валентина в далёком семьдесят третьем.
Сам хозяин этих сокровищ, мужчина лет шестидесяти пяти, мирно похрапывал в кресле-качалке. На коленях у него лежала раскрытая книга «Проклятые места России», а на экране чуть хрипящего телевизора шло ночное шоу «Паранормальное рядом!». Ведущий с взъерошенными волосами и горящими глазами рассказывал:
«— И вот именно в таких старых домах, друзья мои, энергетические порталы открываются чаще всего! Призраки питаются нашими страхами и. забытыми вещами!»
Комната будто прислушалась к словам. Лунный свет, пробиваясь сквозь тюль, отбрасывал на пол длинные, колышущиеся тени — то ли от ветки за окном, то ли от чего-то другого. Тикали армейские часы на тумбочке, показывая 2:55. Рядом, в строгой рамке, смотрела с чёрно-белой фотографии красивая женщина с ясными глазами — Надежда. Каждое утро Валентин клал к её портрету свежее яблоко, как бы делясь завтраком. Сегодняшнее яблочко уже слегка потемнело. На столе у кресла замерла шахматная партия. Белые и чёрные фигуры застыли в напряжённом противостоянии. Противоположная сторона доски была пуста, но расстановка чёрных была слишком умна и агрессивна, будто с Валентином играл кто-то невидимый и очень опытный.
Во сне Валентин Петрович сморщился. Его пальцы слегка дёрнулись, будто пытались поймать ускользающую нить. Храп прервался.
«— Помните, — донёсся с экрана заговорщический шёпот, — если вам приснится что-то из другого мира — это не сон. Это приглашение. Они дают вам знать, что путь открыт».
Валентин открыл глаза и бросил взгляд на телевизор. Шоу закончилось и начали вещать новости, но Валентин не слушал — так, краем уха, чтобы не пропустить прогноз погоды. И вдруг знакомый голос диктора произнёс:
— …Туроператор «Морская жара» объявил о слиянии с неизвестной компанией. Эксперты подозревают, что за ней стоят структуры, не зарегистрированные в нашей юрисдикции. По имеющимся данным, фирма может быть связана с деятельностью на территории…
Валентин резко нажал на пульт. Телевизор щёлкнул и погас.
— Знаю я эти структуры, — буркнул он себе под нос.
Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, где медленно ползли тени от проезжавших за окном машин. Комната погрузилась в густую, бархатную тишину, нарушаемую только мерным тиканьем часов. И в этой тишине дыхание Валентина Петровича на миг остановилось. Веки под закрытыми глазами забегали, как у спящей собаки, которая видит погоню. Его сознание медленно переместилось от кресла, от комнаты, от дома, и погрузилось туда, куда не добирается свет уличных фонарей.
Он стоял на заброшенном пирсе №3. Вокруг висел густой, неподвижный, как вата, туман. Воздух был холодным и влажным, пахнущим ржавым железом и забытыми историями. Вода у свай была чёрной, густой, как чернила, и не издавала ни звука. И из этой тишины, из пелены тумана, бесшумно, как призрак, возник он — «Чёрный Бриз». Величественный, старый корабль, пугающий своей немой мощью. Его борта, покрытые лёгкой паутиной времени и тайны, возвышались над пирсом. На палубе не было видно ни души.
С глухим скрипом векового дерева, сам собой, обвитый седыми водорослями и ракушками, к пирсу опустился трап. Он лёг к ногам Валентина с идеальной точностью, словно красная ковровая дорожка для особого гостя.
Сердце Валентина, которое в реальной жизни пошаливало, здесь билось ровно и чётко. Он ступил на скрипучие доски трапа и поднялся на борт.
Палуба была пуста, но… обитаема. Вдоль борта стояли плетёные кресла — на одном лежала раскрытая книга, на другом — неоконченное вязание. Всё выглядело так, будто люди лишь на секунду отлучились, задержались в каюте, вот-вот вернутся. От всего веяло жизнью, замершей в ожидании.
И тут, в конце палубы, у массивного штурвала, материализовалась фигура. Это был не призрак. И не монстр в привычном смысле. Это была Смерть. Но не та, что с косой и в капюшоне скелета. Перед ним стояла высокая, статная женская фигура в длинном платье, струившемся, как само ночное небо — тёмно-синее, усыпанное серебряными искрами-звёздами. Её лица не было видно, оно скрывалось в глубине капюшона, откуда исходил мягкий, холодный, лунный свет.
Она не говорила, она просто смотрела на Валентина. И в этом взгляде не было ни угрозы, ни суда. Было признание.
За её спиной, словно отголоски, на мгновение проявились и растворились силуэты: друг из прошлой жизни капитан Беринг в своём адмиральском мундире, грустный и прямой; любимая жена Надя, улыбающаяся своей тихой улыбкой; и кто-то ещё, поправляющий очки.
Смерть медленно, почти величаво, кивнула. Один раз. Как старому знакомому. Как тому, кого ждали. Это был не приговор. Это было… приглашение. В её руке появился билет, а на нём: «Пирс №3, 11:45».
И в этот миг сон начал распадаться. Корабль, фигура в звёздном плаще, палуба — всё поплыло, закружилось, стало таять, как акварельный рисунок под струёй воды. Краски смешались, звуки приглушились, и Валентин Петрович, сделав судорожный вдох, стал проваливаться обратно.
Обратно в кресло. В тиканье часов. В запах старой книги и яблока у фотографии. Обратно в жизнь, которая уже никогда не будет прежней, потому что ты только что получил приглашение и от таких приглашений не отказываются.
ГЛАВА 1. ЯБЛОЧНАЯ ШАРЛОТКА
Пока Валентин Петрович разбирался со своими потусторонними приглашениями, в обычной, не идеально чистой, трёхкомнатной квартире на другом конце Москвы просыпалась Арина Смертина.
Её комната была святилищем рационального разума. Никаких постеров с поп-звёздами — только строгие ряды книг, теснящихся на полках: «Органическая химия», «Латинский для продвинутых», «Мифология Древнего Рима» соседствовали с томами по квантовой физике и сборником логических задач. На столе, в идеальном порядке, стояли колбы и пробирки — чистые, для красоты и вдохновения. Посередине лежал раскрытый конспект, испещрённый стремительным почерком и элегантными формулами, похожими на стихи.
Под одеялом на кровати что-то шевельнулось. Арина, не открывая глаз, протянула руку к прикроватной тумбочке. Пальцы на ощупь нашли очки в тёмно-синей толстой оправе — её щит от размытого мира. Надев их, она села. Первым делом её взгляд упал на плакат над столом.
Суровый бородатый мужчина с пронзительным взглядом — Дмитрий Иванович Менделеев. Арина кивнула ему, как старому соратнику по лаборатории. Ритуал был соблюдён.
Она встала, потянулась, костяшки пальцев хрустнули мелодично. Подошла к зеркалу, на краю которого была прикреплена табличка с латинской скороговоркой: «Per aspera ad astra» - «Через тернии к звёздам». Девиз, который она выбрала себе в двенадцать лет и с тех пор не изменяла ему.
В зеркале на неё смотрела девушка пятнадцати лет — умные, чуть уставшие за чтением до полуночи глаза за стёклами очков, растрёпанные тёмные волосы. В уголке её рта дрогнула едва заметная, скептическая улыбка — приветствие самой себе. Рядом с зеркалом лежал открытый учебник. Она провела пальцем по строчке, шепча:
«*Sic parvis magna*… — Великое начинается с малого…» Кивнула, удовлетворившись точностью перевода и лаконичностью мысли, и бесшумно вышла из комнаты, будто покидая читальный зал.
Узкий коридор квартиры Смертиных напоминал склад временного хранения. Коробки с надписями: «Зимние вещи», «Старые игрушки», «Не разбирать» создавали настоящий лабиринт. Арина, привычным маршрутом пробираясь к кухне, уже мысленно составляла план дня: завтрак, последняя проверка собранного рюкзака (латынь, химия, блокнот для наблюдений), дорога.
Внезапно из-за угла, словно джин из коробки «Старые игрушки», выскочил Илья. Ему было двенадцать, и вся его энергия, похоже, не помещалась внутри, а излучалась наружу пушистой вихлястой шевелюрой и горящими глазами. В руках он сжимал колоду карт, как талисман.
«Арина! Замри на секунду! — выпалил он, приняв драматическую позу. — Сейчас ты станешь свидетелем исчезновения дамы! Фокус, который я тренировал всю ночь!»
Он начал лихорадочно тасовать карты. Одна, ярко-красная дама червей, выскользнула из неловких пальцев и, описав дугу, бесшумно нырнула в щель между стеной и батареей.