Александр Князев – Огни Вальмера (страница 4)
— Через два. Мне надо сделать пару звонков.
— Через два.
Тео хлопнул его по плечу и пошёл к своей двери. Адриан вставил карточку, дождался зелёного огонька и вошёл.
Каюта была лучше, чем он ожидал. Просторная — по корабельным меркам. Кровать у одной стены, рабочий стол у другой, иллюминатор на полстены — большое овальное окно с толстым стеклом, в котором сейчас виднелся всё тот же причал, краны и кусок неба. Маленький диванчик, шкаф, дверь в санузел. Запах нового белья.
Адриан закрыл дверь, повернул задвижку, положил сумку на кровать.
И только тогда выдохнул.
Он постоял минуту посередине каюты, не двигаясь. Так он всегда делал, приезжая куда-то, — давал себе время понять место. Не оглядеть его, а почувствовать. Где двери. Где окна. Откуда какой звук. Где ты сам.
Сейчас он был в каюте пятьсот двенадцать, на пятой палубе «Аделаиды», в порту Селесты, в одиннадцать пятьдесят пять, и до отплытия оставалось пять минут.
Адриан подошёл к иллюминатору.
Внизу копошился порт. Маленькие фигурки в оранжевых жилетах укатывали тележки, кто-то махал кому-то с причала, какой-то ребёнок бежал за чайкой — далеко, маленький, и казался почти невесомым. Адриан смотрел вниз и ни о чём конкретном не думал. Несколько секунд пустоты в голове — то, что он всегда позволял себе перед работой.
Потом он повернулся, открыл сумку.
Внутри было немногое: ноутбук в чехле, две папки с документами, второй телефон без личной симки, небольшой кожаный футляр с какими-то мелкими предметами, паспорт на имя, которое не было его настоящим. Он разложил всё на столе аккуратно, как раскладывают карты, и стал смотреть.
Работа в Вальмере была несложная, но требовала аккуратности. Человек по фамилии Кейн, владелец трёх небольших отелей на побережье, должен был в пятницу встретиться с «представителем фонда» — то есть с Адрианом — и подписать инвестиционное соглашение на расширение сети. Документы выглядели идеально. Печати были настоящие. Не существовало только самого фонда, под который собирались деньги. Точнее, существовал — но как пустая оболочка, зарегистрированная в Лизаме на двух подставных лиц, которых ни Кейн, ни кто угодно другой не нашёл бы, даже если бы захотел.
Адриан смотрел на документы, и в голове ничего нового не звучало. Всё было уже отработано. Он мог бы делать это с закрытыми глазами. И именно поэтому ему сейчас было слегка не по себе.
Он не любил, когда всё было слишком готово. Это значило, что он чего-то не учёл.
В дверь постучали.
Адриан застыл. Не от страха — просто от того, что в этот час, в этой каюте, на этом корабле к нему никто стучаться не должен был. Тео был напротив, и Тео не стучал — Тео ломился.
Стук повторился. Тихий, вежливый.
Адриан быстро убрал документы обратно в сумку, закрыл её, поставил на пол у кровати и подошёл к двери. Посмотрел в глазок.
За дверью стояла горничная — молодая, в форменном фартуке, с тележкой полотенец. Совершенно обыкновенная горничная. Адриан открыл.
— Простите, — сказала она. — Уборка перед отплытием. Можно?
— Я только что заселился.
— Я знаю. — Она виновато улыбнулась. — Это формальность. Я просто проверю полотенца.
Адриан коротко оглядел её. Молодая, лет двадцати трёх. Усталое лицо человека, который начал смену задолго до пассажиров. Бейджик на фартуке: «Мариса». Никаких признаков того, что она не та, за кого себя выдаёт.
Он отступил, пропуская её.
Мариса быстро прошла в ванную, что-то там переложила, вернулась, кивнула.
— Всё в порядке. Хорошего рейса.
— Спасибо.
Она вышла. Адриан закрыл дверь, постоял ещё секунду и снова подошёл к иллюминатору. Внизу, на причале, последние машины уезжали. На трапе ещё стоял один опоздавший — мужчина с большим чемоданом, что-то быстро объяснявший стюарду.
Адриан глядел вниз и думал о человеке в коридоре — о том, в плохо сидящем пиджаке.
Лицо незнакомое, совершенно. Но осанка…
Он не мог понять, что именно ему мешает. Не сейчас.
Он отвернулся от иллюминатора, достал из кармана пальто книгу и положил её на стол — рядом с пустым местом, где минуту назад лежали поддельные документы.
Странное соседство.
Адриан задержал на ней взгляд и пошёл переодеваться.
Через пять минут где-то наверху загудела сирена — низко, длинно, на весь корабль. «Аделаида» отходила от причала Селесты.
Глава 4
Воль поднялся на борт «Аделаиды» заранее.
У него не было ни багажа, ни спешки. Только небольшая дорожная сумка через плечо — старая, из тёмной кожи, с потёртой ручкой. Стюард у трапа сверил карточку, кивнул и не задал ни одного вопроса. Воль вообще не вызывал у людей вопросов. Это была одна из его профессиональных черт — он умел выглядеть так, что на него не хотелось смотреть второй раз.
Внутри корабля было ещё тихо. Основная посадка не началась — пассажиры подтягивались редко, по одному, по двое. Воль шёл к лифту неторопливо, осматривая всё вокруг: стойка стюардов, указатели, запасной выход, камеры в потолке. Это было автоматически. К тому моменту, как он дошёл до своего этажа, он уже знал «Аделаиду» лучше, чем большинство пассажиров узнает её за весь рейс.
Селиться он попросился на пятую палубу — заплатив дороже, чем планировал. В кассе ему повезло: одна каюта в нужной зоне освободилась — пассажир в последний момент отказался от поездки. О совпадениях Воль старался не думать. В его работе они иногда случались. Сегодня — пошли навстречу.
Каюта пятьсот семнадцать была в семи дверях от пятьсот двенадцатой. Достаточно близко, чтобы слышать движение в коридоре. Достаточно далеко, чтобы не пересекаться у лифта чаще, чем нужно.
Воль вошёл, закрыл дверь, повернул задвижку.
Каюта оказалась приличнее, чем он рассчитывал. Не люкс, но и не из дешёвых. Кровать у одной стены, маленький письменный стол у другой, овальный иллюминатор с толстым стеклом, в котором сейчас виднелся причал и кран в отдалении. Узкий шкаф, дверь в санузел. Запах нового белья.
Воль положил сумку на кровать, не разбирая. Прошёл в санузел, умылся холодной водой и долго смотрел на себя в зеркале. Лицо было такое, к которому он привык за двадцать лет. Усталое лицо человека, у которого скоро будет ещё одно дело.
Он вытер руки, вернулся, открыл сумку.
Внутри было немногое: смена белья на четыре дня, бритвенный набор в кожаном футляре, тёмно-синяя записная книжка с резинкой, два карандаша, потёртый кошелёк с наличными — настоящими, не из банковского аванса, — и плоский конверт с фотографией. Воль вынул её, посмотрел ещё раз и убрал во внутренний карман пиджака.
Потом подошёл к иллюминатору.
Внизу копошился порт. Маленькие фигурки в оранжевых жилетах катили тележки с багажом, ползли вверх и вниз по трапу. У дальнего конца причала уже подъезжали такси с опаздывающими. Воль смотрел вниз без интереса — следил не за людьми, а за ритмом. Когда главные пассажиры начнут подходить. Когда трап будет самым многолюдным.
Сел к столу, открыл записную книжку, написал на чистой странице одно слово: «Расчёт». Под ним — три строки:
«Каюта 512, пятая палуба. Едет с другом. Деловая поездка в Вальмер.»
«Бар “Полярная”, шестая палуба, кормовая часть — нейтральная точка.»
«Ресторан “Зелёный зал”, третья палуба — общее пространство.»
Закрыл книжку. Это была разметка. Не сама работа — её скелет.
Прошло какое-то время. За иллюминатором посерело — солнце, ненадолго пробившееся между туч, снова ушло за облака.
В дальнем конце коридора негромко тренькнул лифт.
Воль это услышал. Поднялся, не торопясь. Подошёл к двери, бесшумно положил ладонь на ручку, прислушался.
Шаги по ковру. Двое. Сумки.
— …Соседи, — обрадовался один голос. Молодой, громкий, с лёгкой хрипотцой пьющего человека.
— Через коридор, — ответил второй. Низкий, сдержанный.
— Считай, соседи.
Воль выдохнул. По интонации — те самые. Шумный и тихий. Но в какую именно дверь они зайдут, со слуха было не определить.
Он быстро снял с крючка пиджак, надел, проверил карманы — паспорт, бумажник, фотография — и взялся за ручку. Шаги ещё не дошли до его участка коридора. Несколько секунд у него было.
Воль вышел.
Коридор в его сторону был пуст. Двое были ниже, у поворота от лифта. Воль повернулся спиной к лифту, лицом к своей двери, опустил руку в карман — стал искать ключ-карту. Карта была у него, конечно. Он её просто перекладывал из одного кармана в другой.