Александр Князев – Чужой костёр (страница 2)

— Но мы даже не знаем, кто это! — выкрикнул кто-то из толпы. — Может, стоит сперва разобраться?

— Разбираться будем потом! — отрезал вождь. — Сейчас каждая минута на счету!

Старейшины переглянулись. Один из них — с длинной седой бородой и глубоко посаженными глазами — шагнул вперёд:

— Вождь, прошу, выслушай. Мы не можем бросаться в бой, не зная врага. Это может быть провокация. Если мы нападём на невиновных — начнётся война, которую не остановить.

Другой старейшина, помоложе, возразил:

— Но девушки в опасности! Мы не можем терять ни минуты!

Площадь наполнилась спорами. Одни требовали немедленного отмщения, другие настаивали на осторожности. Ара стояла в центре нарастающего хаоса, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Она знала: если племя разделится, шансов спасти подруг станет ещё меньше.

Из толпы вышел молодой охотник. Его звали Элви. Двадцати лет от роду, он умел слушать лес лучше многих стариков. Он поднял руку, прося внимания, — и удивительно, но толпа затихла.

— Вождь, старейшины, соплеменники! — голос его звучал твёрдо. — Не нужно делить нас на тех, кто за бой, и тех, кто за осторожность. Можно сделать и то, и другое — если действовать с умом.

Вождь прищурился:

— Говори.

— Нам нужны следы. Кто эти четверо, откуда пришли, куда повели наших. Без этого мы кинемся в пустоту — может, в чужие земли, может, в ловушку. Дай мне пройти по их следу — пока охотники готовятся к походу, мы вернёмся со знанием.

Старейшина с седой бородой кивнул:

— Мудрое слово. Спешка может привести к беде.

Но вождь покачал головой:

— Каждая минута, что мы стоим здесь, — это шаг, на который они уходят дальше. Охотники — объявить сбор!

Люди бросились выполнять приказ. Женщины спешно собирали еду и воду, мужчины проверяли оружие, дети бегали между хижинами, передавая вести.

Ара смотрела на эту суету, и внутри у неё рос страх. Если племя пойдёт вслепую — всё может закончиться ещё хуже.

* * *

Площадь постепенно превращалась в военный лагерь. Мужчины проверяли наконечники копий, точили кремнёвые ножи, перетягивали кожаные ремни на щитах. Женщины сновали между ними, раздавая сушёное мясо, вяленую рыбу, пучки целебных трав. Дети, возбуждённые и испуганные, наблюдали из хижин, прижимая к себе игрушки.

Вождь встал на возвышение — плоский валун у центрального костра. Солнце висело почти над головой, и короткие тени людей лежали у их ног. Вождь, освещённый этим резким светом, казался монументальным.

— Слушайте меня! — низкий, властный голос перекрыл гул толпы. — Сегодня наш дом подвергся нападению. Наши дочери, наши сёстры, наши будущие матери — похищены. Мы не можем оставить это без ответа!

Снова крики. Снова оружие над головами.

— Но прежде чем идти в бой, — продолжил вождь, — мы должны знать врага. Ара, подойди.

Девушка, всё ещё бледная, шагнула вперёд.

— Опиши ещё раз: как выглядели похитители?

Ара сглотнула:

— Их было четверо. Высокие, крепкие. На плечах — плащи из шкур, но мех странный: не совсем медвежий, грубее, с длинным ворсом. И… — она запнулась, припоминая. — На одном из них был браслет из клыков. Большой, с чёрным камнем посередине.

В толпе раздался шёпот.

— Браслет из клыков… — пробормотал один из старейшин. — Это может быть знак племени Каменного Зуба. Они носят такие как знаки отличия.

— Или кочевники, — возразил другой. — Они тоже украшают себя клыками.

Вождь поднял руку:

— Значит, есть две версии: племя Каменного Зуба или кочевники. Но почему они напали? Что им нужно?

— Может, выкуп? — предположил кто-то. — Потребуют наши запасы!

— Или это вызов, — сказал старейшина с седой бородой. — Похищение девушек — способ показать силу. Ответим необдуманно — начнётся война.

— А если они их истязают?! — резко бросил молодой охотник. — Мы теряем время!

Толпа снова закипела. И тогда Элви, дождавшись паузы, шагнул вперёд — теперь не как просящий, а как тот, кто знает, что́ нужно делать.

— Вождь. — Голос его был ровным. — Дай мне это сделать. Сейчас, пока следы свежие. Я возьму пятерых лучших — следопытов и воинов — и вернусь на место похищения. Изучим следы, найдём направление. Принесу всё, что они оставили после себя.

Вождь долго смотрел на него.

— Сколько тебе нужно?

— Пока солнце не коснётся вершин. К закату я вернусь — со знанием или с пустыми руками. Если с пустыми — первым пойду в бой.

В толпе зашептались. Одни кивали, другие продолжали сжимать оружие.

Ара, стоявшая в стороне, вцепилась пальцами в края одежды. Она шагнула вперёд:

— Я была там. Я могу показать, где всё случилось.

Элви повернулся к ней:

— Хорошо. Твои глаза видели достаточно — идёшь с нами.

Вождь медленно обвёл взглядом толпу. Наконец произнёс:

— До заката. Не позже. Если не вернёшься — выступаем. И тогда — никакой осторожности. Только месть.

Элви склонил голову:

— Мы найдём их.

Он выкрикнул имена:

— Тарк! Вел! Инар! Сир! Лоран! За мной!

Пятеро мужчин шагнули вперёд, проверяя оружие, затягивая узлы на сумках. Тарк — самый старший, седеющий следопыт. Лоран — высокий, темноволосый, с резкими чертами, тот, кто всегда первым рвётся в бой. Остальные — Вел с тугим луком, осторожный Инар, юный Сир — встали рядом, готовые.

— Ара, веди, — сказал Элви.

Девушка кивнула и направилась к восточной окраине поселения. Она шла первой, ведя за собой лучших охотников племени.

Когда группа скрылась за хижинами, вождь остался стоять на валуне. Ветер трепал его волосы, а в глазах читалась тяжесть выбора.

* * *

Время после ухода Элви растянулось так, как умеет растягиваться только ожидание.

Сначала лагерь жил движением. Охотники продолжали готовиться: подгоняли ремни, набивали колчаны, проверяли запасы. Женщины складывали в кожаные мешки сушёное мясо, кремнёвые наконечники, мотки бечевы. Старики оттачивали наконечники копий с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела не только победа, но и сама возможность снова увидеть рассвет.

Потом — постепенно, незаметно — движение начало стихать. Всё, что можно было приготовить, приготовили. Всё, что можно было сказать, сказали. Осталось только ждать.

Солнце медленно перешло через зенит и пошло вниз. Тени стали удлиняться. Дети уже не бегали — сидели у материнских юбок, чувствуя кожей тревогу, которую взрослые им не объясняли.

У хижины Таяны собрались несколько женщин. Они молчали — просто стояли рядом, плечо к плечу, и этого молчания было сейчас больше, чем любых слов. Мать Лиры держала в руках деревянный гребень, такой же, как у её дочери, — и медленно, не замечая, водила по нему пальцем. Сестра Миры смотрела в сторону леса так, словно хотела одним взглядом пробить расстояние до самого ущелья.

Молодые воины беспокойно ходили вдоль края площади. Один из них то и дело останавливался, всматривался в чащу — а потом снова шёл, словно движение могло сократить ожидание.

— Долго они, — пробормотал кто-то из мужчин у костра. — Слишком долго.

— Они ушли только к полудню, — ответил другой, не отрывая взгляда от тропы. — Час пути туда, час обратно. И на месте — время.