Александр Клюквин – Топь (страница 7)
– А кто такой этот академик Кедров? Ты что-то знаешь про него?
– Нет, больше я пока никаких упоминаний не встречал, хотя пересмотрел сотни документов из того архива.
– А в сети?
– Не успел, – ответил Кирилл, открывая Яндекс.
Поисковик по запросу выдал, как это уже стало привычно, горы ненужной рекламы и ссылок на мусорные сайты: «Купить кедры с доставкой», «Как вырастить кедр у себя на участке, советы академиков» и тому подобное. Искомую информацию удалось найти только на третьей странице поисковика. Это была перепечатка статьи одной из советских газет о научных разработках в области изучения человеческого тела под руководством члена-корреспондента Академии Наук СССР, академика Кедрова Константина Александровича. Статья вышла в свет в марте 1962 года.
– Это становится интереснее, – сказала Катя. – Есть теперь куда дальше искать. Попробуй изменить запрос, может получится найти какие-то научные работы. А может он до сих пор жив и получится с ним поговорить?
В этот момент на глаза Кати попался странный значок треугольной формы с цифрой 13. Значок лежал на столе и как-то неестественно отбрасывал блики от монитора. Он будто манил, просил дотронуться. Катя протянула руку, но в этот момент Кирилл воскликнул:
– Нашел, кажется!
Катя будто проснулась. Манящее чувство отступило, будто его и не было. Она потерла виски.
– Смотри, похоже на некролог. Здесь пишут, что Кедров всю жизнь занимался изучением физиологии, сделал ряд открытий, связанных с увеличением выносливости, и под его руководством было разработано несколько лекарств для улучшения работоспособности мозга. Умер Кедров давно, еще в 90-м году. Родственников нет. Похоронен на Донском кладбище. Это тут, недалеко. Можем сгонять, – предложил Кирилл.
– Странный ты человек, Кирилл, – ответила Катя с небольшой ухмылкой.
– Почему это?
– Сначала зовешь девушку домой, но не для романтического продолжения вечера, потом приглашаешь прогуляться под луной на кладбище.
– Какой луной? – не понимающе спросил Кирилл и посмотрел в окно. За стеклом висела полная луна, слегка затянутая перистыми облаками. Её свет падал на подоконник.
– Прости, не заметил, как пролетело время. Я тогда завтра сам схожу, посмотрю, может что-то найдется.
– Нормально всё, – сказала Катя, вызывая такси. – Я поеду домой, отец, наверное, уже волнуется.
– Провожу тебя, а то двор у нас темный, мало ли что.
В прихожей щёлкнул выключатель. Тусклый жёлтый свет лампы разлился по комнате, делая обстановку ещё мрачнее. Дверь скрипнула, открываясь. Выходя, Катя мельком окинула прихожую: трюмо, тумбочка, пуфик и вешалка. Большое, старое зеркало… и – красный телефон в отражении.
Машина уже ждала у подъезда.
– И всё-таки ты странный, Кирилл, – сказала Катя, садясь в тёмный салон. – Позвони мне, как сходишь.
Кузнецов то проваливался в дремоту, то выныривал. В кармане его куртки лежало заветное фото Вари.
Глава V: Последний привал
(Изъ «Очерковъ Пошехонья» этнографа П. И. Савваитова. Записано со словъ крѣпостного крестьянина помѣщицы Злобиной. 1856 г.)
Ночная езда привлекала не только своей романтикой, но и практичностью – на дорогах почти не встречалось машин, а сотрудники ГИББД попадались и вовсе редко. Колонна из двух автомобилей – минивэна и внедорожника – давно покинула Московскую область и теперь неотвратимо перемалывала километры Ярославских трасс. Рассвет застал их уже на середине пути. По плану, через час предстояла короткая остановка, а затем – движение с расчётом прибыть к вечеру в нужную точку.
Аракс молчал всю дорогу. После словесной перепалки с Кузнецовым он не задал ни одного вопроса, но внутри его глодало странное беспокойство, та самая «чуйка», которую не объяснить логикой. Сашка пытался разбавить тишину рассказами о своей жизни под унылый аккомпанемент радио, но его никто не слушал.
Наконец группа остановилась. Место Кузнецов выбрал не случайно – придорожное кафе в глуши, подальше от федеральных трасс и населённых пунктов. Такие заведения тридцать лет назад росли, как грибы, вдоль всех дорог необъятной страны. Когда-то здесь кипела жизнь: дальнобойщики, бандитские разборки, шумные компании. Теперь же они канули в прошлое, превратившись в пыльные реликвии. Большинство уже стояли с выбитыми стёклами, и только выцветшие вывески напоминали о былом.
Но не это кафе.
Несмотря на ранний час, оно работало. За стойкой стояла грузная женщина в засаленном фартуке. Появление восьмерых мужчин не вызвало у неё ни удивления, ни беспокойства.
– Покушать? – спросила она, даже не сдвинувшись с места.
– А что есть, мать? – отозвался Пумба.
Пумба, он же Романов Никита Сергеевич, был мужчиной слегка за сорок. Высокий, мощный, в молодости – поджарый, а теперь обладатель солидного пивного живота. Отставной контрактник, пулемётчик. С Араксом их связывали не одна командировка в горячие точки.
– Рис, самса, сосиски. Кофе «три в одном».
– Свежее? – не унимался Пумба.
– Обижаешь, милок.
– Рис с сосиской и кофе. Всем, – буркнул Кузнецов. – Не будем тратить время.
Быстро перекусив, они вышли из кафе. Пустынная стоянка освещалась тусклым фонарем – кроме их машин, здесь не было ни души. Кузнецов, прикуривая, сделал шаг к Араксу:
– Тридцать шесть лет назад я уже стоял на этой стоянке. Тогда здесь не было скоростной трассы – только эта дорога.
Аракс бросил короткий взгляд на разбитый асфальт:
– И как тогда было?
Тон вопроса оставлял неясным – спрашивал ли он о стоянке или о чём-то большем.
Кузнецов усмехнулся:
– Где-то хорошо было, где-то не очень.
Взглянув на часы, Аракс скомандовал:
– По машинам.