Александр Клюквин – Топь (страница 1)
Александр Клюквин
Топь
Пролог
Красный телефон вздрогнул. Лейтенант Воронцов, помощник дежурного, машинально потянулся к трубке, левой рукой уже нащупывая журнал – дата, время, номер входящего. Взгляд скользнул по циферблату: 15 ноября 1989 года, 3:11.
И тут – щелчок.
Одновременно вспыхнули все лампы сигнализации, ослепительно, яростно, будто пульт рвался вперёд, пытаясь кричать. Воздух в комнате дежурного 9-го управления КГБ – того самого, что курировал ЦНИИ-13 – вдруг стал густым и липким. Движения замедлились, словно сквозь сироп. Даже дыхание давило, как будто лёгкие наполнялись не кислородом, а чем-то другим.
Воронцов поднёс трубку к уху – и услышал.
Не голос. Не шум. А что-то, что разорвало привычную ткань звука. Обрывки слов, но не человеческих – скорее, пародий на них, вывернутых, искажённых до неузнаваемости. Шёпот, переходящий в вой, мольбы, перекрученные в проклятия. Кто-то кричал – нет, визжал – но даже этот звук рассыпался, как гнилое дерево под пальцами.
Трубка выскользнула из онемевших пальцев.
Он не сразу понял, что случилось. Только когда в стекле пульта мелькнуло отражение – лицо, которое он не узнал.
Чёрные волосы побелели. Не поседели – иссякли, будто выжженные изнутри. Будто сама тьма, что висела за стенами ЦНИИ-13, дотронулась до него через ту проклятую трубку…
Этой ночью объект погиб.
Почти весь персонал – научный, охраны, технический – нашли мёртвыми. Тела были… неправильными. Как будто смерть пришла не извне, а из них самих. Немногих выживших эвакуировали, но расследование упёрлось в глухую стену. Никаких выводов. Никаких причин. И ЦНИИ-13 предали забвению. Дорогу, и ту было принято решение уничтожить.
А потом – началось.
В последующие три года, те немногие, кто выжил, сгинули. Несчастные случаи. Самоубийства. Пропавшие без вести. Слишком много для статистики.
Но это уже никого не волновало. Советский Союз доживал последние дни.
А ЦНИИ-13…
Глава I: Пробуждение.
Наши дни.
В середине апреля в этих местах, как правило, уже становится тепло. Снег практически уходит с дорог и полей и, хотя в лесу еще можно встретить снежные запасы под упавшими деревьями или в особенно тенистых зарослях, там, где солнечный свет пробивается сквозь деревья, от белого покрывала остаётся лишь серо-черная хлюпающая жижа. По этой самой жиже не спеша двигался вооруженный отряд странных мужчин, одетых в военную форму, неустанно приближаясь к своей цели – ЦНИИ-13 – Центральному, научно -исследовательскому институту №13, Министерства обороны СССР, чьи полуразрушенные строения вскоре уже должны мелькать впереди. Четыре человека, каждый со своей историей и судьбой, были собраны Кузнецовым Олегом Ивановичем, бывшим заместителем директора института.
Олег Иванович был, наверное, единственным из выживших сотрудников, кто не сгинул в пучине 90-х, захлестнувших страну. Имея связи в партийной верхушке и среди военных, он сумел избежать расследования с неудобными вопросами и в последствии удачно эмигрировать на Запад, где занялся бизнесом в области фармацевтики. Однако прошлое, вопреки надеждам Кузнецова, его так и не оставило, и под давлением непредвиденных обстоятельств, он был вынужден вернуться на родину.
Задача отряда, возглавляемого «Печенегом» – Скворцовым Игорем, на словах была достаточно проста: проникнуть на территорию бывшего ЦНИИ-13, достать документацию и образцы по эксперименту «Химера». Кузнецов вышел на «Печенега» с помощью своего старого знакомого по Министерству Обороны, отставного генерала. Игорь, бывший десантник, списанный из рядов ВС РФ по ранению, в последующем ставший командиром в одной из ЧВК, сначала показался Олегу Ивановичу обыкновенным солдафоном, но первое впечатление изменилось после их встречи. Было принято решение, что для выполнения заказа нужно будет собрать группу из четырех проверенных человек, которые не задают лишних вопросов, чем Игорь и занялся после получения аванса.
Сбор и подготовка отряда продлилась около месяца и вот в начале апреля, группа во главе с «Печенегом» выдвинулась на автомобиле. Проехать предстояло им немногим чуть более 1000 км.
Туман грязной марлей висел между деревьями, скрывая очертания зданий. Четверо мужчин продвигались вперед, их сапоги с хлюпающим звуком проваливались в размокшую землю. Иваныч, самый старший в группе, уже второй час ворчал под нос, вытирая пот со лба.
– Где этот чертов институт? – пробормотал он, сплевывая в сторону,– Уже все ноги стер.
Печенег, командир группы, не ответил. Он смотрел в навигатор, экран которого мерцал, будто сопротивляясь чему-то, а стрелка компаса дрожала, не в силах зафиксировать направление.
– По карте должны быть уже там, – наконец сказал он, поднимая голову.
И в этот момент туман расступился.
Перед ними выросли два огромных здания – лабораторный и административный корпуса. Окна были темными, стекла выбиты, а стены покрыты трещинами, словно кто-то гигантский сжал их в кулаке. Вокруг, как мертвые часовые, стояли одноэтажные технические постройки, а чуть поодаль виднелись два бункера: один рядом с лабораторией, другой в северной части территории.
Группа остановилась между зданиями.
– Так, – Печенег резко повернулся к группе. – Иваныч и Штырь – вы в бункер у лаборатории. Я и Кедр идем в главный корпус. Через час встречаемся здесь же.
Кивнув, они разошлись. Больше Печенег их не видел…
Дверь главного входа административного корпуса скрипнула, словно от боли, пропуская их внутрь. Воздух был густым, пропитанным запахом плесени, пыли и чем-то еще – сладковатым, тошнотворным, как разлагающаяся плоть.
– Что за дыра, – пробормотал Кедр, направляя луч фонаря вдоль коридора.
Стены были испещрены трещинами, копотью и царапинами, будто здесь дрались звери. На полу валялся разный хлам – обрывки бумаг, чьи-то вещи, пустые папки с грифом «Совершенно секретно». Печенег шел вперед, его пальцы сжимали пистолет. В конце коридора он заметил дверь с потёртой табличкой «Кабинет №7». Она была приоткрыта.
– Кедр, прикрой меня.
Он толкнул дверь. Кабинет был пуст. Только старая, развалившаяся от времени, мебель украшала интерьер помещения. На столе – слой пыли, разбросанные документы. Но на стене…
Фотография, словно неподвластная времени. Группа людей в белых халатах и военной форме. Все смотрят в камеру.
– Мо-о-ё… – прошипело в темноте, а воздух наполнился запахом сырой земли.
– Блядь… – Печенег резко одёрнулся, и в этот же момент услышал звук разбившегося стекла. Это был фонарь Кедра. И никого…
… Печенег бежал, бежал из последних сил, как будто за ним гонится тигр. Но гнало его что-то неведомое, что-то, что пробуждает животный страх, заставляет всеми способами искать спасение – место, где можно спрятаться – как в детстве, под одеялом. Это что-то было неосязаемое, но при этом каждой частью своего тела Печенег чувствовал его присутствие. Двигаясь по топляку, выбираясь иногда на сухую поверхность, он каждый раз возвращался обратно, к главному корпусу. Как в сказках, которые ему рассказывала бабушка перед сном.
Окончательно обессилев, Печенег прислонился к дереву и краем глаза в дали заметил силуэт. Силуэт странного бородатого старика, в одежде еще из времён СССР. Старик смотрел, но смотрел будто сквозь, сквозь Печенга, сквозь дерево, сквозь время. Не придумав ничего лучше, он достал пистолет, собираясь стрелять в старика, но что-то сильное, неведомое, заставило его обернуться. Раздался выстрел…
Пыль висела в воздухе, густая, как старая тайна. Рабочий Игнат кряхтел, откручивая последние винты от массивного пульта – реликвии времен, когда здесь еще дежурили офицеры 9-го управления. Металл скрипел, резиновые прокладки рассыпались в труху. Еще немного – и эту рухлядь можно было бы выбросить на свалку истории. И вдруг – загорелась лампа. Тусклая, желтоватая, будто сквозь десятилетия пробился слабый ток. Игнат замер. Он знал, что пульт давно отключен, провода перерезаны, питание выведено. Но свет был. Он наклонился ближе. Под лампой, в слое пыли и паутины, едва угадывалась потрескавшаяся бирка. Игнат протер ее пальцем, и буквы проступили, словно нехотя: "ЦНИИ-13".
Где-то в спальных районах на востоке столицы.
Кузнецов сидел за столом, дрожащими пальцами зажигая очередную сигарету. Он пытался дозвониться до группы уже третий час.
Нет ответа.
Последний разговор с Печенегом был шесть часов назад – короткий, обрывистый: «Мы на месте. Заходим». И тишина.
Кузнецов закрыл глаза. Он знал, что это значит. Холодная испарина покрыла его лоб.
Дрожащей рукой он набрал номер телефона, который ему дал старый товарищ:
– Собирайте группу – сказал Кузнецов – в это раз я пойду с вам.
Он потянулся и достал толстую папку с грифом «ХИМЕРА».
Выбора не было.
Лубянка, кабинет начальника управления по охране специальных объектов.
Генерал Воронцов просматривал доклады, когда в дверь постучали.
– Войдите.
Дежурный офицер вошел, его лицо было бледным.
– Товарищ генерал, разрешите доложить…
– Докладывай.
– При разборе старого помещения пультовой охраны… – офицер сделал паузу, словно боясь продолжать. – Загорелась лампа.
Воронцов медленно поднял голову и, словно цедя слова, медленно произнес:
– Какая лампа?
– С надписью «ЦНИИ-13».
Тишина.
Генерал встал, подошел к окну. За стеклом – Москва, огни, жизнь. Но перед его глазами был тот лес.