Александр Клюквин – Топь (страница 4)
– Рыжов!
Помощник появился в дверях.
– Проводи Катю до КПП, – сказал генерал ровным голосом.
– И чтобы никто не…И добавил, уже тише, но так, чтобы она услышала:
Катя Воронцова шла по московским улицам, затерявшись в толпе, но ощущая себя так, будто вокруг – лишь пустота. Восемнадцать лет, стройная, с резкими чертами лица, доставшимися от отца – генерала ФСБ, человека, чья работа заключалась в том, чтобы секреты оставались секретами.
С детства её тянуло к заброшенным местам – бункерам, закрытым НИИ, руинам советских объектов. Возможно, это был способ хоть как-то понять отца, его молчаливые командировки, папки с грифом «Совершенно секретно», которые он приносил домой и тут же прятал в сейф. А может, просто хотелось найти что-то, что не принадлежало этому миру – миру лживых улыбок и фальшивых разговоров.
В наушниках гремела песня «Дьявол ждет меня» – мрачная, резкая, как будто написанная специально для неё. Гитары выли, голос вокалиста скрипел, словно ржавая дверь в подземелье. И это совпадало. Совпадало с тем, что творилось у неё внутри после того звонка.
Красный телефон.
Отключённый, с оборванным проводом. И всё равно – он зазвонил.
«Четвёртый сектор. Двери не…»
Голос в трубке был чужим, мокрым, будто человек говорил, захлёбываясь кровью. А потом – шёпот: «…ты уже здесь».
И папка. «ЦНИИ-13. Уничтожить».
Отец никогда не кричал на неё. Но тогда – сорвался.
Катя сжала кулаки. Нужно было с кем-то поговорить. Но кто поймёт? Маша? Она думала только о тусовках и парнях. Ваня? Зануда, который в любой мистике искал «рациональное объяснение».
Остался только Кирилл.
Сталкер. Чокнутый, одержимый, но – знающий. Они познакомились год назад на форуме урбан-исследователей, когда Катя поправила его в споре о датировке полузаброшенного бункера. Кирилл тогда яростно доказывал, что объект построили в 70-х, а она, скрываясь под ником ShadowArchivist, выложила сканы документов: "Бетон с такими добавками начали использовать только после 82-го". Его ответ пришел в личку через три минуты: "Откуда у тебя доступ к техзаданиям Спецстроя?"
С тех пор они то спорили до хрипоты в чатах, то обменивались находками – она давала ему наводки из архивов, он присылал фотографии мест, куда обычные люди не заглядывали десятилетиями. Отец думал, что она сидит в библиотеках из-за курсовой. Если бы он знал…
Она достала телефон, пальцы дрогнули над клавиатурой.
«Кир, ты когда-нибудь слышал про ЦНИИ-13?»
Сообщение зависло с надписью "Отправляется…" и так и не ушло. Катя хмыкнула – конечно, он снова где-то в глуши, где нет связи. В очередной заброшке, куда полез без страховки. Такой уж он был – пока не облазит каждую щель, не успокоится.
Решила подождать. Когда вернётся – позвонит. А пока…
Настоящее время.
Чайник щелкнул выключателем. В тишине квартиры – это прозвучало как раскат грома. Кирилл отвлекся от монитора и протер глаза. Он просидел за экраном целый день, разбираясь в документах из архива: докладные, стенограммы заседаний, планы и проекты – этот колоссальный объем данных содержал в себе всё, что касалось обороны СССР в те далекие года. Даже сложно представить, как этот архив попал к Кате. И от Кати ли то письмо? Обратный адрес не её всё-таки. Наполнив кружку очередной порцией растворимого кофе, он налил кипятка. Аромат, такой привычный и родной, разнеся по квартире. Этот аромат растворимого кофе напомнил Кириллу о детстве, когда он, проснувшись утром бежал на кухню, где сидел его отец, с горячей кружкой черного растворимого кофе и сигаретой. Тогда Кириллу казалось это каким-то ритуалом, который отец должен был делать каждый день. А еще вспоминалась его присказка: «Кофе должен быть черным как ночь, крепким как рука товарища и сладким как любовь». «Надо бы маме позвонить» – промелькнула мысль.
Кирилл взял телефону в руку и в этот момент телефон вновь подал сигнал. На экране высветилась аватарка Кати, та самая аватарка с форума, на котором они познакомились – маленький гремлин с киркой в руке. Но само сообщение было странным до не возможности: «Кир, ты когда-нибудь слышал про ЦНИИ-13?». Пульс, еще минуту назад такой спокойный, участился, а лоб покрылся испариной. Это какая-то ошибка? Или шутка? Кирилл еще раз прочитал сообщения, до конца не понимая, что оно значит. Катя ведь писала про этот НИИ и даже прислала архив. Он попытался найти вчерашнюю переписку с ней, но, не считая сегодняшнего сообщения, больше от Кати ничего не было. «Удачи» – последнее, что она написала ему неделю назад, перед тем как он отправился в свою последнюю вылазку.
Комната была затянута сизым, сигаретным дымом. Ветров старался не курить в квартире, но в этот раз позволил себе отступить от этого правила. Кружка с кофе, недавно еще таким ароматным, стояла не допитая на столе. Нереальность происходящего, как в каком-то фантастическом рассказе, давила на Кирилла. Архив, странные сообщения, толи от Кати, толи нет, и странный, дедовский значок – всё это необычным образом оплетало сознание, путало и не давало сосредоточится на работе. Будто неведомая, темная сила пыталась его остановить, прекратить свои поиски. А за окном неумолимо наступали сумерки, такие вязкие и обволакивающие, заполняющие собой все уголки комнаты. Сумеркам противостоял экран монитора, будто последний защитник, не давая окончательно поглотить помещение. Кирилл провалился в сон, хотя сном это назвать сложно, скорее забытье…
Каждый москвич знает два звука, способных разбудить кого угодно – хоть мертвеца, хоть пьяного в стельку. Зимой – это скрежет скребка по асфальту, когда дворники счищают свежий снег. Летом – назойливое «жууууу», доносящееся от бензокос и триммеров, методично подравнивающих газоны. Необходимое зло – лучшее определение для этой утренней какофонии.
Кирилл открыл глаза. Взгляд автоматически нашел часы на стене – 6:13. Непривычно рано для человека, чьи ночи проходят в поисках информации и общении с себе подобными. Весь в липком поту, он потянулся за телефоном. Экран оставался черным – ни уведомлений, ни сообщений. Как тут уснешь, когда за окном этот вездесущий «жууууу», будто рой разъяренных пчел.
Вчерашняя кружка с кофе, покрытая маслянистой пленкой, все еще стояла у монитора. Кирилл машинально сделал глоток и тут же поморщился. «Фу, какая гадость». В тот же момент он вздрогнул, будто кто-то хлопнул в ладоши у него за спиной. По спине побежали ледяные мурашки. В памяти всплыли вчерашний вечер: странное сообщение от Кати, тревожный сон… Люди в советской форме, непонятное оборудование, обрывки разговоров – все это казалось нереальным, словно сюрреалистичный кинокадр.
На кухне Кирилл поставил чайник – начало его утреннего ритуала, хотя обычно его «утро» начиналось не раньше одиннадцати. Пока вода нагревалась, издавая странные утробные звуки, он успел принять душ. Заварив свежий растворимый кофе, вышел на балкон – выкурить сигарету и пробежаться по новостям. Так завершался его ежедневный ритуал.
– Пора ехать. – сказал Кузнецов, садясь в первую машину – нас уже ждут.
Глава III: На пороге.