Александр Киселёв – Тайны мифологии: рождение вселенной – 2. Мифы мезоамерики ирландские саги (страница 2)

Часто этап схлопывания символизирует образ обратный тому, что символизировал взрыв. Это возвращение героя назад, если его движение вперёд было символом расширения взрыва. Это схождение героя с древа или креста, если распятие на них символизировало взрыв. Это соединение частей разрубленного тела, как это было с Осирисом в известнейшем египетском мифе, ведь его разрубание символизировало опять-таки взрыв.

Также на схлопывание первого большого взрыва часто указывают – сон героя, его болезнь или смерть. Эти символы совершенно оправданы, ведь схлопывание первого большого взрыва – это отступление, поражение, акт страха и слабости. Ещё одним, очень известным символом схлопывания первого взрыва, будет история о пожирании Кроном своих детей. Эти дети, будущие боги-олимпийцы, символизируют не просто вещество первого большого взрыва, они символизируют его составляющие, его аспекты, указывая нам на то, что он не был однороден.

Чем же заканчивается схлопывание? Об этом рассказывает нам история всё того же Крона. Его жена Рея, вместо последнего из рождённых ею детей – Зевса, подала ему, обёрнутый в пелены камень, который он и поглотил. Этот символ прямо указывает нам на новый шаг на пути к появлению вещества, на возникновение феномена плотности. Ведь вся сверхтончайшая материя первого большого взрыва сжалась в бесконечно малую точку, плотную точку, на что и указывает нам символ камня. Больше Крон никого не поглощал, а значит, на этом процесс на какое-то время остановился. На эту же плотность, на сжатие в точку, как я уже говорил, указывает символ отрубленной головы героя в целом символизировавшего первый большой взрыв.

Предположу, что этап этого сжатия был не только долог, но и крайне болезненен для «первого Я». Ведь для него, это не просто возвращение к началу. Да, в начале, после своего пробуждения из состояния счастливой цельности, «Я» ощущало одиночество, заброшенность, острый неуют от леденящей пустоты окружающей его, может быть даже опасность исчезновения в ней. Но тогда, оно не знало чем рискует, не знало что может потерять и ещё не было ничем напугано.

Теперь же, совершенно не желая того, впервые для себя обретя телесность, чуть не потеряв её, растворившись «в нигде», ощущая эту «обожжённость» пустотой, «замаранность» ею, оно пытается спрятать от неё своё новоприобретённое тело, сжимая его в точку, выдавливая его из этого пространства, и не находит при этом, никакой возможности скрыться полностью. Впервые проснувшись здесь однажды, оно теперь никуда не может отсюда деться. Хотя теперь, оно чувствует не неуют, оно в ужасе от окружающей пустоты. Ведь теперь ему есть что терять, а она грозит ему гибелью, как ему кажется. Единственным выходом из этого положения ему видится повторение пройденного, то есть – новый большой взрыв. Но тогда, воспламенение получилось случайно, как результат его устремления домой, в «божественный мир». Теперь же, когда «Я» знает, что это невозможно, когда оно знает, к чему это приводит, это – не вариант.

Этот этап творения вселенной наиболее ярко показывает нам, что алгоритм творения имеет прямое отношение к жизни каждого человека. Неудача, отступление, поражение, отчаяние, депрессия – всё это мы видим здесь. Соответственно, для каждого человека было бы очень важно узнать, как «первое Я» вышло когда-то из этого безвыходного положения. Мы много говорили об этом в первой части книги. Всё сводится к принятию. Первый большой взрыв был результатом непринятия «первым Я» сложившейся ситуации. Состояние испуганной, болезненной сжатости в точку будет длиться до тех пор, пока «Я» не осознает своё единство с окружающим пространством, пока оно не поймёт, что является творцом этой пустоты, творцом окружающей действительности. В результате, возникает понимание того, что от неё не нужно бежать, так же как не нужно к ней стремиться, что она является неотъемлемой частью самого «первого Я» единой с ним. В связи с этим возникает ещё одно понимание, столь же важное. К «божественному миру» также не нужно пытаться сбежать, ведь ты всегда остаёшься его неотъемлемой частью. Ты видишь, как это могло бы быть важно для любого человека с его вечной дилеммой отделённости от окружающего мира.

Созрев для всех этих пониманий, «первое Я» выходит на то, что я называю «вторым творением», или «настоящим творением вселенной». Формально, дальнейшее происходит в соответствии со структурой фрактала, когда каждый элемент какой-то структуры своей формой повторяет её форму в целом. Кстати, то что мы с тобой рассматривали до сих пор, я называю «первым кругом творения». Так вот, отдельные идеи, образы возникшие в результате первого круга и, в завершении его, сжавшиеся в единую плотную точку, становятся теперь новыми «первыми Я» в своих новых пространствах пустоты создаваемых ими же. То есть, творение вселенной происходит, не только как расширение, но и как умножение и умельчение, а значит, и как всё большее сгущение.

Таким образом, «первое Я» выходит из состояния своей болезненной сжатости благодаря началу новых первых кругов творения. Для них всё повторяется так же. Это снова одиночество, страх, неприятие ситуации, страстные, судорожные порывы и прочее. Но, для «первого Я», в его новообретённом состоянии всепринятия, с этого этапа начинается спокойное, гармоничное разворачивание вселенной в пространстве в постоянном неразрывном контакте с «божественным миром» как его проекция в этом самом пространстве. На каждом новом этапе, умножение и умельчение первых кругов творения продолжается, в результате чего, разворачивание вселенной становится всё более спокойным и гармоничным. По этой же причине, оно становится почти бесконечным.

Этапы творения в цифрах

Полагаю, что нам важно упомянуть о цифровой символике в мифологии в контексте творения вселенной. Постепенное проявление «первого Я», постепенный его переход из «божественного мира», ещё в состоянии цельности, в состоянии счастливого сна, в состоянии «мирового яйца» – символизирует единица. Пробуждение и разделение на «Я» и «не Я» – двойка.

Невольное создание «триединства», состоящего из самого «первого Я», «тьмы за глазами» и «искры» – тройка.

Следующая цифра, по ассоциации с «четырьмя сторонами света», могла бы символизировать само пространство пустоты, но чаще, она символизирует первый большой взрыв разливающийся во все стороны этого самого пространства. К тому же, четвёрка является следующим шагом после тройки, то есть, после воспламенения взрыва, а значит, всё вполне логично, ведь за воспламенением следует сам взрыв.

Схлопывание первого большого взрыва в точку символизирует пятёрка.

Обретение «первым Я» нового состояния, состояния принятия происходящего, происходит на этапе шестёрки. В предыдущей части книги мы обсудили всё это подробно, особенно в контексте космогонической символики арканов Таро.

В связи с образами первого большого взрыва в мифологии часто можно встретить символы цифр «шесть» и «семь». Я уже говорил о том, что сам взрыв, вещество его составляющее не было однородным. Именно на количество этих составляющих, этих аспектов и указывают нам символы этих цифр.

Для семи составляющих первого большого взрыва, есть одно несложное объяснение, известное современным эзотерикам уже не первый век. Дух, символизируемый цифрой «три», входит в материю, символизируемую цифрой «четыре», что даёт в сумме «семь», и эти «семь» и являются количеством аспектов первого большого взрыва как материализации, как проявления духа в материи. Несмотря на удобство этой трактовки, каждая цифра которой соответствует реальности, даёт она очень мало.

Символ цифры «три» вполне применим к идее духа воплощающегося в материю, ведь это тот самый образ творящего «триединства», в результате возникновение которого, в пустоте впервые появляется что-то, а именно – первый большой взрыв. Главная проблема здесь в этом самом пространстве, в материи, в которой воплощается дух. Да, она часто символизируется цифрой «четыре», на основе идеи «четырёх сторон света».

Отсюда идея «четырёх райских рек», Ганги, Ямуны, Сарасвати и Нармады, берущих начало от великой горы Меру. Меру – это известный символ «оси мира», символ «первого Я», действительно объединяющего собой – непроявленный «божественный мир», пространство, в котором будет твориться материальная вселенная, и мир «потусторонний», мир «тьмы за глазами», мир «сырья» для построения вселенной. Хотя в «первом Я» нет ничего, что напоминало бы «ось», оно действительно, подобно некоему узлу, связывает собою эти миры. То, что символ Меру говорит именно о «первом Я», подтверждается образом, семи концентрических кругов гор и семи морей, окружающих её. Это явные символы первого большого взрыва и его составляющих.

Таким образом, пространство окружающее «первое Я», действительно нередко описывается через символ цифры «четыре». Вся сфера восприятия «Я» условно делится на четыре «взгляда», четыре потока внимания, символизируемых – «четырьмя райскими реками», четырьмя ликами Брахмы и четырьмя его головами, но фактически, в ней нет ничего, чему могла бы соответствовать эта цифра.

Во-первых, в пустом однородном пространстве нет никаких направлений. Они существуют лишь для нашего мышления, даже не разума, не сознания, а именно – мышления, рассудка. Мало того, даже если бы эти направления были, то, поскольку для, всё того же нашего мышления, пространство является трехмерным, этих направлений было бы шесть, как минимум. Следовательно, хотя цифра «четыре» и является символом пустоты, в которой начинается творение вселенной, ничего реального, соответствующего этой цифре, в ней нет. А потому, я считаю подобную эзотерическую трактовку происхождения символа цифры «семь» недостаточной. Давай попробуем найти более убедительное, более реалистичное объяснение.