Александр Киселёв – Тайны мифологии: рождение вселенной – 2. Мифы мезоамерики ирландские саги (страница 1)

Тайны мифологии: рождение вселенной – 2

Мифы мезоамерики ирландские саги

Александр Киселёв

© Александр Киселёв, 2025

ISBN 978-5-0067-6096-7 (т. 2)

ISBN 978-5-0065-5169-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Об алгоритме творения

Мир тебе, друг. Входи.

В первой части этой книги мы с тобой действительно открыли алгоритм творения вселенной, как его понимали древние знающие. Мы увидели, что в самых разных символах мифов, эпоса и сказаний, былин и сказок, народных песен и знаковых, мантических систем скрыт один и тот же смысл, описание одних и тех же этапов творения вселенной. Причём, на мой взгляд, это знание является не только очень древним, оно является верным, соответствующим действительности. Давай же вспомним, к чему сводится открытый нами с тобой алгоритм творения.

Этапы

В большинстве историй творение вселенной начинается с пробуждения в полной пустоте «первого Я», первого сознания. Реже, описание творения начинается с перехода «первого Я» из незримого, непроявленного, чудесного «божественного мира» в пустоту, где вскоре начнётся творение. Порой этот этап описывается подробно, в несколько шагов. Но, вернёмся к пробуждению «Я». Этот этап описывается самыми разными символами.

Это пробуждение Брахмы на цветке лотоса распустившемся в космической пустоте. Это разделение «космического яйца» на «верхнее и нижнее», «лёгкое и тяжёлое». Размыкание объятий близнецов Геба и Нут в мифологии древнего Египта, то есть, всё то же разделение. Причём здесь разделение? Дело в том, что пробуждаясь, разворачиваясь из сна счастливой цельности, «первое Я» не просто видит окружающую пустоту, оно, прикосновением своего внимания к окружающему «ничто», даёт ему название, своим восприятием творит его, то есть создаёт его из частицы себя. Ошибочно определяя увиденное как «не себя», невольно давая ему такое название, оно неосознанно творит его, то есть, разделяет свою изначальную цельность на «первое Я» и «не Я». Это пространство пустоты, которое и станет вместилищем будущей вселенной, не зря называют Вак – «слово» или Сарасвати. Сарасвати в индуизме называют «богиней мудрости», «богиней знания» порождённой Брахмой как «первая женщина» в целях начала творения вселенной, ведь она создаётся прикосновением сознания «первого Я», его первым словом, первым восприятием. Вот откуда идея «слова» и мудрости. Мы с тобой понимаем, что ни о каком слове в современном нашем понимании речи тогда быть не могло, но это было первое восприятие, первое движение сознания, первое впечатление, первая оценка. Ты видишь, что трагическая отделённость человека от окружающего мира, неспособность ощущать единство себя со всем, эта ключевая проблема любого человека имела начало уже тогда, на самом первом шаге творения вселенной.

Этот момент лишний раз напоминает нам о том, что настоящее творение вселенной не может восприниматься умозрительно, со стороны, к чему так склонны учёные-материалисты, оно именно проживается от первого лица и это совершенно не странно, ведь каждое сознание во вселенной является частицей того первого сознания сотворившего её.

Нередко постепенное проявление «первого Я» из непроявленного «божественного мира» символически описывается как схождение того или иного героя в «мир смерти», «мир мёртвых». Учёные не понимают этого, но наш мир, мир конечности, мир, где всё обречено – родившись однажды, обязательно умереть, вполне может быть назван «миром мертвых», особенно в сравнении с тем «божественным миром» из которого исходит «первое Я».

Следующим этапом творения вселенной будет первый большой взрыв. Он также описывается самыми разными символами. Зто – и движение вперёд, в целях охоты, рыбалки или просто так, и акт сексуального влечения, приводящего к погоне за своей жертвой, и вхождение в воду, падение в неё, разрывание героя на части, распятие себя, на кресте, на мировом древе, в самом пространстве, появление великолепной гордой птицы, быка, оленя, льва и львицы, и многое многое другое.

Простой причиной первого большого взрыва часто подаётся именно влечение, желание – спастись от одиночества, объединиться с чем-то, найти это что-то за пустотой, коснуться этого, упереться в это. Также, мотивом этого мощного движения вперёд и вширь, могут указываться нам гнев или радость. Но, всё это – упрощения. Я вновь, в который раз предлагаю тебе, время от времени закрывать глаза, чтобы увидеть то, что видело перед собой проснувшееся «первое Я». Полагаю, что, находясь в этой пустоте и темноте в полном одиночестве, ощущая себя ничем кроме сознания, ничем кроме точки зрения, ощущая от леденящего присутствие этой пустоты острый неуют, хотеть оно могло только одного. Оно хотело исчезнуть из этого пространства, не понимая, что оно сотворено прикосновением его собственного внимания. Возможно, что воспоминание о счастье «божественного мира», из которого оно сюда проявилось, уже почти улетучилось, но контраст с окружающей реальностью был слишком велик.

Некоторые мифологические образы указывают нам на то, что, находясь в этом положении, пытаясь ухватиться за слабый отголосок воспоминания, «первое Я» всем своим сознанием устремилось к «божественному миру», устремилось назад, устремилось домой. Это я считаю настоящей, реальной причиной воспламенения первого большого взрыва.

Именно это устремление «Я» к «божественному», символически называется «жёрдочкой», «перекладинкой», «калиновым мостом», «радужным мостом Биврёст», по которым герой пытается перейти через «речку Смородинку», «Пучай-реку», и прочие символы окружающей его пустоты. То есть, герой пытается преодолеть окружающее пространство как препятствие на пути домой, на пути в «божественный мир».

Во множестве мифологических эпизодов герой падает в реку, падает просто или по причине того, что мост или перекладинка подламываются. Как понять этот символ? Это совершенно очевидно указывает нам на то, что вернуться в «божественный мир», вернуться домой, найти с ним стойкий контакт «первому Я» не удаётся. Что вполне закономерно, ведь будь иначе, никакого творения вселенной не произошло бы, оно прекратилось бы едва начавшись. Краткое прикосновение «первого Я» к «божественному миру», объединение с его малой частицей, с тем, что я называю «искрой», и приводит к воспламенению первого большого взрыва. Этот взрыв, как выход в «воды космического пространства», как распространение вперёд и вширь, и символизируется падением героя в реку с того моста, что указывал на недолгий контакт «Я» с «божественным миром».

Здесь в действие вступает ещё одна величина. Вновь закрой глаза и задайся вопросом – что существует в этом мире пустоты кроме тебя, как точки зрения, и окружающей тебя тьмы? Ведь здесь есть кое-что ещё. Кроме пустоты вокруг тебя, пустоты внешней, есть та, тьма или пустота, что находится внутри, позади, «за глазами», не перед ними, а именно – за. Полагаю, что именно эта тьма и стала «сырьём» для первого большого взрыва. А воспламенила это сырьё «искра», частица «божественного мира», миг прикосновения к нему «первого Я». Так возникло творящее «триединство» воспламенившее первый большой взрыв. Именно этим моментом объясняется важность цифры «три» в самых разных культурах человечества, ведь именно на этом этапе, благодаря именно этому «триединству» из полного «ничто» впервые возникает «что-то».

Причину возникновения первого большого взрыва можно описать несколько иначе и, пожалуй, вернее. Он возник в пространстве пустоты как проявление, как проекция «божественного мира», той малой его части, того недолгого контакта с ним, которого смогло достигнуть «первое Я» в своём устремлении. Ведь творение всегда, а тем более в этом, самом первом в истории случае, это проявление в материи незримого божественного, то есть, его материализация.

Именно здесь кроется причина неудачи. Ведь «Я» не собиралось разливаться во всю ширь пространства первым большим взрывом, оно собиралось сбежать от этого пространства. И, как только оно осознало, что вернуться домой не удалось, что вместо спасения от пустоты оно полностью отдалось ей и вот-вот исчезнет, затеряется, растворится в ней, «первое Я» перешло к отступлению. Сложно сказать – что послужило причиной, а что было следствием. Обнаружение ли себя проваливающимся в пустоту привело к прекращению контакта «Я» с «божественным миром», или прекращение этого контакта привело к отрезвлению и осознанию своего реального положения – сложно сказать. В любом случае, расширение первого большого взрыва прекратилось и перешло к схлопыванию, к сжатию в точку, к возвращению к своему истоку.

Много мифологических символов говорит нам об этом этапе. Это оскопление Урана, символизирующего первый большой взрыв, его сыном Кроном, символизирующим схлопывание. Согласись, что этот символ очень ярок. Отрезание мужского детородного органа прямо указывает нам на прекращение – роста, расширения, творения. Этот важный этап перехода от расширения взрыва к сжатию, часто символизируется отрезанием, отрубанием, отделением. Также нередко можно встретить символ частичного повреждения тела героя, символизировавшего первый большой взрыв, как указание на всё тот же переход взрыва от расширения к схлопыванию. Прямым указанием на подобный переход будет замена головы героя на другую, как это было в случае с любимым индуистским богом Ганешей. Самым ярким примером схлопывания взрыва в точку будет срубание головы героя, отделение её, как это было в случае с Брахмой в мифах индуизма, или с Мимиром в мифологии германцев. Образ оскоплённого Кроном Урана, как ты сам понимаешь, объединяет в себе оба символа – и отрезание, и повреждение.