Александр Кириллов – Профессионал 2 (страница 13)

– Коллектив, мы вполне можем себе позволить съездить в Париж. В Управлении дороги я видел путёвки на семь дней по триста рублей. Давайте купим их, и вы в составе группы скатаетесь в свой отпуск во Францию. Ольгу с собой возьмёте.

– Ой, Саш, это же очень дорого!

– У нас что, денег нет? Завтра рабочий день в стране, поэтому идём со мной в контору и всё узнаем.

Так что на следующий день я купил три путёвки на начало мая, а затем завертелось дело с оформлением загранпаспортов и виз. Сестра третьего числа уехала в Питер, а родителей я проводил домой лишь в конце января. Также в январе я сдал свою последнюю сессию и вышел на диплом. В феврале у меня началась преддипломная практика в суде – ёрш её медь, как не вовремя. Наша команда в феврале снова отправилась в Иран, а я и несколько одноклубников остались в столице. Теперь каждый день я ходил в районный суд и занимался делопроизводством. Бывало, что посещал открытые слушания, конспектируя, как ведёт себя защита, обвинение и выносящий решение судья. В апреле пообщался с председателем районного суда, объяснив, что у меня началась работа, поэтому буду пропускать некоторые дни. Председатель суда зачла мне практику, потому что я посещал эту организацию два месяца из трёх. В это же время приступил к написанию диплома.

Лёня на празднике весны в «ДК культуры железнодорожников» встретил студентку экономического института по имени Нина. Она ему очень понравилась, отчего парень стал ухаживать за ней с серьёзными намерениями. На этой позитивной волне в кубке чемпионов он вколотил хет-трик в ворота «Уйпешт Дожи» и мы прошли венгров.

Пока СССР боролся за мир во всём мире, в Чили пристрелили президента Сальвадоре Альенду – нашего большого друга. Этим самым американцы в очередной раз показали миру, что надо выбирать капиталистический строй, тогда будешь править страной положенный срок. В итоге советские власти запретили играть в Чили, и сборная Союза не попала на чемпионат мира. За такой результат новым тренером сборной назначили Константина Ивановича Бескова. В первом же зарубежном турне сборной он обозвал игроков из «Спартака» шмоточниками, о чём стало известно в Союзе. Правильно назвал, чего отнекиваться. Только, к сожалению, все советские граждане, попадавшие за кордон и имевшие валюту, превращались в людей, одержимых страстью приобретения любых товаров. В магазинах Союза было полно вещей, поэтому человеку было во что одеться. Просто фасоны, расцветка или сам материал этих вещей были такими, что врагу не пожелаешь. Так что одежда на любой сезон в продаже была, а вот купить что-то красивое было очень сложно.

Почему-то тех, кто работал на промбазах и имел доступ к импортным вещам, шмоточниками и спекулянтами не называли. Наоборот, это были уважаемые люди, которые могли достать дефицит. В будущем, когда теневики 70-80-х годов стали пенсионерами, в частных беседах они иногда пускались в воспоминания, рассказывая, как "крутились" в годы развитого социализма, делая большие деньги.

Сам Бесков не был «шмоточником», но всегда одевался «с иголочки» в очень хорошие вещи. Увы, не у всех была возможность отовариваться в закрытом отделе московского ГУМа, а его жена внимательно следила за внешним видом своего мужа. Я социалистическими идеалами не страдал, поэтому заработанную валюту тратил на симпатичные вещи или технику, обеспечивая качественным импортом себя, родных и знакомых.

В апреле, когда футбольные поля Центральной России высохли от талого снега, начался чемпионат страны. Мы выиграли пару первых матчей и ждали приезда мюнхенской "Баварии". В преддверии этой игры игроки нашей команды затеяли одну авантюру. Игорь Семёнович провентилировал вопрос в Госкомспорте, но ему сказали, что денег на это нет. Так что пришлось изобретать целую операцию.

И вот на поле стадиона имени Ленина выбегают немцы, из которых пять чемпионов Европы, а остальные просто яркие игроки: Майер, "кайзер" Беккенбауэр, Брайтнер, Шварценбек и "бомбардировщик из Мюнхена", кривоногий и нескладный Герд Мюллер – самый опасный бомбардир, которого я видел. На трибунах много немецких болельщиков. Начинается матч. Я держу Мюллера, он опасается меня обводить и отдаёт пас Францу Роту, а сам рывком убегает вперёд. Немец пасует ему на ход, Мюллер проскакивает мимо Воронина, удар и гол – вратарь Милес вытаскивает мяч из сетки.

Мы заводимся. Как это так – нас «несут» дома. Киреев вколачивает в ворота ответный мяч, так залетевший туда от штанги, что она звенит несколько секунд. Снова рёв трибун. Я получаю пас, движением корпуса обманываю Брайтнера, на ходу прокидываю мяч между ног Беккенбауэру, обвожу прыгающего, словно кузнечик, Майера и забиваю второй гол. 2-1 мы ведём. Во втором тайме Стрелец бьёт штрафной и забивает третий гол, а Брайтнер с пенальти устанавливает окончательный счёт в матче.

После игры я с Ворониным и Численко подходим к Беккенбауэру, который устало идёт в раздевалку. Франц знает обоих советских футболистов – играл против них. Все мы разговариваем на английском, поэтому на нём и общаемся. Мы поздравили друг друга с красивой игрой, и перешли к делу:

– Франц, ты как-то говорил, что у вас можно сделать пластику лица?

– Да, в Мюнхене есть хорошая клиника доктора Моделя.

– А что с крестообразными связками?

– Наши лечатся в клинике Нофхаузена. Она тоже в Мюнхене.

– Франц, понимаешь, этим двум парням не смогли хорошо помочь у нас, а на лечение за границу их не пускают.

– Что за ерунда?

– Увы, это так. Тебя не затруднит записать на консультацию в эти больницы Валеру и Игоря на время, когда мы приедем на ответный матч. На тебя вся надежда попасть к врачам в очень сжатые сроки нашего пребывания. К тому же там тоже придётся придумывать, как госпитализировать ребят. Клуб заплатит из премиальных, а не хватит, мы все скинемся.

– Да, парни, непросто вам живётся. Хорошо, пойдёмте к нашему врачу и всё обговорим.

Вечером ребята привезли бумаги с диагнозами и рентгеновские снимки, передав их немцу. Дали свои номера телефонов: домашние и рабочий на базе. Немцы улетали завтра утром, а я предложил им показать центр Москвы и посидеть в ресторане.

Затем мы провели два матча в чемпионате, одержав победы, и улетели в Германию не на три, а на пять дней. Там к нам немцы приставили сотрудника клуба, вместе с которым я, как капитан команды и человек, хорошо говорящий по-немецки, Численко и Воронин едем по врачам в обе клиники. Все ребята скинулись суточными и официально привезёнными с собой деньгами – на приём этого должно хватить. Парни проходят первичное обследование, оплачивают его и слушают вердикт двух профессоров медицины – берёмся лечить.

Теперь надо организовать основание, по которому парней госпитализируют в Германии, а не привезут в СССР. В команде радостная обстановка, пока всё идёт по плану. Я шучу:

– Отлично, скоро Валере срежут кожу с задницы и прилепят на морду. Так что поговорка "Хоть жопой ешь" в какой-то степени для него станет реальностью.

Народ смеётся, а Валера озадаченно спрашивает:

– Серьёзно, с задницы кожу срежут?

– С бедра, скорее всего. Сам скоро узнаешь.

На следующий день я покупаю самый простой велосипед и мотоциклетный шлем с очками, чтобы скрыть лицо. В магазине приколов берём шарики с краской, похожей на кровь. Валера прячет штуки четыре в рот и стоит на обочине в людном месте рядом с полицейским участком. Я качу на велике и врезаюсь в стоящего человека. Он падает лицом на бордюр, а я улепётываю. Когда Воронин встаёт на ноги, у него изо рта хлещет «кровь». Его обступают люди, подходит полицейский и составляет протокол, где чётко написано "В результате ДТП сильно разбито лицо". С протоколом Валера возвращается на базу советской команды. В тот же день его госпитализируют в больницу. Я же выкатываюсь в парк, оставляю в кустах велосипед, снимаю перчатки и майку, переодев её на другую, кладу снятую одежду в сумку и иду в нашу гостиницу. А велосипед кто-нибудь из немцев найдёт и сдаст в полицию.

На следующий день проходит игра. Мы сражаемся, но вновь проигрываем два гола в первом тайме. Я технично разбираюсь с опекунами, отчего они реально злятся, но вместо пасов вперёд, откидываю назад. В толкучке падает Численко, сразу схватившись за ногу. Подбегает судья, но Число показывает, что сам упал. Его увозят в больницу, а на поле выходит Гончаров. У «Осы» иная ситуация – ему разрежут крестообразные связки и сошьют заново. До конца сезона он выпал из обоймы.

В конце второго тайма Киреев забивает гол, но мы вылетаем из турнира. Может, мы не смогли, а может, не очень-то хотели выиграть. Теперь на поле ко мне подходит Беккенбауэр с вопросом:

– Алекс, как ты смотришь на то, чтобы поиграть в «Баварии»? У тебя и ещё пары футболистов будут хорошие контракты.

– Франц, смотрю очень положительно. Играть за такой клуб – моя футбольная мечта, но руководители нашего спорта не отпускают игроков за границу. Пусть ваш менеджер обратится к нашему клубному начальству, может быть, что-то получится.

Франц понимающе кивает, но в тот же день тренеру немецкого клуба отказали. В итоге они купили шведского полузащитника Конни Торстенссона, датского защитника Хансена и ещё кого-то из немецких нападающих. Наш клуб оплатил лечение игроков и улетел в Москву, а в Германии на пару недель остался врач команды и переводчик с остатком валюты.