Александр Кириллов – Профессионал 2 (страница 15)

Наташа и Лика выслушали гневную исповедь о сегодняшней встрече подруги со своим ухажёром, после чего все вместе стали возмущаться моей чёрствостью. За вечерним чаем Наташа спросила:

– Так вы расстались с Сашей?

– Не напоминай мне больше о нём. Его для меня не существует.

Попив чай, Наташа вышла в город и отправилась в расположенную рядом междугороднюю телефонную станцию. Когда в телефоне раздался голос мамы, поднявшей трубку домашнего телефона, девушка выдала: «Алло, мама, рассказывай, как варить суп, а борщ?»

Через пару дней, когда у меня дома собралась компания артистов, среди которых Эльвиры уже не было, рядом со мной села её «однокомнатница» Наташа. Поскольку поляну накрывал я, жаря мясо и картошку, или варя её, подавая вместе с покупной селёдкой, то за разговором о кулинарных изысках девушка, как бы невзначай, произнесла:

– А я даже борщ умею варить.

Я улыбнулся и приобнял девушку, подумав про себя: «Эта пострашнее Эли, зато поумнее».

Теперь я иногда встречался с Наташей, но бывая в ресторане или на спектакле в другом театре, мог уйти оттуда вместе с другой симпатичной феей.

Наташа как-то поинтересовалась:

– Саш, мы с тобой встречаемся уже три месяца. Может, я перееду к тебе?

– Прости, но я не люблю тебя, а создать семью хочу с любимой.

– А если ты так и не встретишь любимую?

– Значит, так и завершу жизнь в одиночестве.

– Грустно это.

– Что делать, у каждого свои недостатки. Устраивает тебя такая жизнь – встречаемся дальше, а нет, давай разбежимся. Хотя такое положение отвлекает тебя от поиска своей половинки. По сути, Наташ, я мешаю тебе полноценно жить.

– Я люблю тебя, Саша.

– Эх, Натаха!

Конечно, теперь гости собирались у меня не каждую неделю и не по 20 человек, но всё равно на время написания диплома я закрыл лавочку таких встреч.

В проходной игре кубка СССР травмируют Красницкого. Защитник соперников из западной части страны умышленно пошёл «прямой ногой», попав в голень нашему нападающему, "завалив Красного" на месяц в гипс с переломом, и ещё неизвестно, сколько времени займёт его полное восстановление. Вместо удаления парень получил всего лишь жёлтую карточку.

Я подошёл к судье:

– Почему даёте жёлтую? Это же откровенное костоломство.

– Данное нарушение соответствует пункту правил и карается жёлтой. Я всё сделал по правилам.

Судья явно подсуживал хозяевам, закрывая глаза на более мелкие фолы. Я не финтил, как обычно, а старался быстрее отдать пас своему партнёру, чтобы лишний раз не получить по ногам. Мы атакуем. Издалека бью по воротам, собираясь победно поднять руку вверх, но вратарь лихо прыгает и выбивает мяч на угловой. Я показал ему поднятый вверх палец, а он мне махнул рукой. Фартовый подал угловой, который защитник хозяев выбил головой и мяч отлетел ко мне. Я подхватил его и тут же получил сзади удар по щиколотке, от которого упал на газон. Пока я лежу и держусь за ушибленную ногу, началась толкотня. Судья стал свистеть, пытаясь развести игроков в стороны. Я поднялся и увидел ухмыляющегося защитника с аппетитной фамилией Борщ, только что срубившего меня. Дохромав до него, врезал парню кулаком в зубы. Футболист схватился руками за лицо и упал на землю – у него изо рта хлестала кровища. Как оказалось, я выбил ему оба передних зуба.

На меня вперёд ногой прыгнул ещё один игрок. Я видел это, поэтому отскочил и напал на него с кулаками, нанеся несколько сильных ударов по лицу. Команды даже перестали толкаться, смотря, чем закончится наше единоборство. Парень упал, закрыв голову руками, а я в горячке драки так врезал ногой по его икроножной мышце, что самому стало больно.

Меня удалили с поля. Пока шёл в раздевалку, с трибуны стали кидать железные монеты и даже пустую бутылку из-под ситро. Монеты попадали по мне, а от бутылки я уклонился, быстро забежав в тоннель. Я сидел в раздевалке, ожидая окончания матча, когда в неё ворвалось четверо парней:

– Вот вин! Бий його, хлопцы!

– Мужики, вы чего!

– Бий його!

Я вскочил, и в духе спецназовца: один удар – один лежачий, принялся отбиваться от горячих болельщиков. А может, это были друзья или братья тех, кого я побил на поле. Стараясь, чтобы против меня был только один противник, я бил так, чтобы сразу вырубить. После двух сшибок, на ногах осталось стоять двое противников, а затем один. После этого открылась дверь и в раздевалку ворвались парни из нашей команды, а следом милиция. Тренер принял решение увести команду с поля, потому что на поле началась драка, а с трибун полетели всякие предметы. Последнему боевику досталось от моих товарищей, которые забили его ногами под лавку, пока дерущихся не оттащила милиция.

Естественно, что такой инцидент разбирался в Федерации. Судью – молодцы члены Коллегии арбитров – отстранили от матчей на три года, наложив ещё какие-то санкции. Также было разбирательство, кто пропустил в раздевалку болельщиков. Возможно, именно они спасли меня от более серьёзного наказания. Когда меня заслушивали, я не столько защищался, сколько нападал на комиссию:

– Почему вы допускаете, что на окраинах страны творится настоящий произвол. Красницкого сломали, ребятам и мне тоже досталось. До каких пор судьи будут потворствовать или жалеть костоломов. А таких игроков надо отстранять от игр на годовые сроки, а рецидивистов – пожизненно.

В ответ услышал реплику председателя:

– Шорохов, я не знаю, кто тебя может покалечить. Ты умудрился отправить в больницу пятерых человек и ещё жалуешься, что на тебя напали. Ты случайно бокс с футболом не перепутал? Не забыл, каким видом спорта занимаешься?

– Если судья не хочет защищать нас, приходится это делать самому.

Подумав, я решил сгладить своё выступление:

– Уважаемая комиссия, прошу учесть, что я играю грубо лишь с теми, кто сам грубит. Разве на меня жалуются те, кто играет нормально?

В итоге меня конкретно ругали, затем досталось другим футболистам, а больше всего тренеру за то, что увёл команду. Он отбивался:

– Я увёл команду, потому что игра перестала быть игрой, а стала представлять собой сплошные стычки игроков. К тому же сотрудница стадиона подбежала к нашей скамейке и сообщила, что в раздевалку прошли несколько местных болельщиков. Мы же не знали, что это их надо было спасать от Шорохова.

Тренер, я и ещё нескольких наших футболистов всё же понесли разные наказания, а я получил самое большое – дисквалификацию на пять матчей. А вот на клуб соперников наложили более суровые санкции. В частности, её отстранили от участия в играх, поэтому в следующий тур кубка мы вышли «автоматом».

А ещё обе команды попали в разгромную статью под названием "Такой футбол нам не нужен!" Автор перефразировал высказывание комментатора Николая Озерова, комментировавшего матчи хоккейной «Суперсерии-72». Статья была не объективной, а заказной, где вину за сорванный матч свалили на меня и тренера. Оправдываться я не стал, а просто положил газету в свой архив. Пять матчей, которые я пропускал в кубке, ребята сыграли на отлично, пройдя очередных соперников.

Став чемпионом страны, я перестал бояться открыто давать сдачи в играх чемпионата – ну, отстранят на несколько игр – переживу. Зато защитники соперника лишний раз подумают, стоит ли меня цеплять, если в ответ я могу чего-нибудь им сломать или выбить зубы. От такой славы мне было только спокойнее играть. А подраться с любым соперником я не боялся. С учётом полученной мной в прошлой жизни боксёрской подготовки и очень хорошей физической формы в настоящее время, я являлся настоящей машиной по уничтожению оппонентов.

А вот в международных матчах иностранные судьи советских спортсменов не жаловали и довольно жёстко наказывали. В них открыто осадить заигравшихся грубиянов я не мог. Мне было важнее победить, чем набить морду обидчику, но подвести команду. Впрочем, с каждым новым сезоном в домашнем первенстве я становился более мудрым, прекратив демонстративно отвечать на откровенную грубость и перейдя к подленькой мести, замаскированной под игровые столкновения. Зато судьи просто наказывали меня карточкой, а не мурыжили на заседаниях в Федерации. К тому же с возрастом и выросшим авторитетом многие защитники стали проявлять ко мне больше уважения, а другие, учитывая мою репутацию, побаивались грубо фолить.

В конце апреля прилетели Численко на костылях и Воронин, которого снова было не узнать. После операции из-за переломов челюсти в ДТП он не стал писаным красавцем, но были убраны шрамы и слегка скорректирована геометрия лица – подправлены некоторые перекосы кожного покрова. Так что сейчас он больше походил на настоящего Воронина из 60-х, чем на себя прошлогоднего. Приехавшие из Германии после лечения парни вытирали выступившие на глазах слезы, когда, пригласив команду в ресторан, говорили благодарственные речи. Игорю предстояла реабилитация в московском институте физкультуры и спорта до следующего сезона, а Валера и Гена ожидались на поле к октябрю.

Затем мы собрали и передали через футболистов "Спартака", вылетевших на матч с клубом "Мюнхен 1860", посылки с чёрной и красной икрой, балыком из осетрины и парой бутылочек экспортной водки для Беккенбауэра, врача и менеджера клуба.

В мае мои родные летали во Францию, вернувшись оттуда с массой впечатлений. А в июне вместо игр я, Павел, Леонид, Юра и Валера Домков защитили дипломы, став дипломированными молодыми специалистами. Летом в ФРГ прошёл очень сильный по составу чемпионат мира, где блистали поляки и голландцы, а чемпионами стала сборная Западной Германии.