Александр Кифф – Стая белых облаков, или Необыкновенные приключения группы "Баркентина Кейф" (страница 4)
Он принес газету. Тогда еще не было сотовой связи, поэтому во многих газетах выделяли несколько страниц для объявлений по разным направлениям: от продажи старых велосипедов до поиска нянь. И среди всего этого барахла, где соседствовали «Продам козу» и «Сниму квартиру», Игнат нашел жемчужину.
Объявление гласило:
«Ищу единомышленников для создания рок-группы» и ниже – номер телефона.
– Звоним? – спросил Игнат.
– А то, – ответил я.
На следующий день мы уже связались с автором и договорились о встрече. Жил он далеко за городом в районе аэропорта.
Ближе к назначенному времени мы с Игнатом расположились на остановке и ждали нужный автобус. Погода была промозглая: небо затянуто свинцовыми тучами, ветер пронизывал до костей, а мелкий дождь всё никак не мог решить – то ли ему закончиться, то ли перейти в ливень.
– Я сейчас либо околею, либо просто рассыплюсь от холода, – пробормотал Игнат, стуча зубами и пританцовывая на месте.
– Держись, – усмехнулся я. – Вон видишь магазин? Там есть живительная сила.
– Водка, что ли?
– Лучше какая-нибудь настойка. Можно сказать, витамины.
Мы направились к магазину. Чтобы согреться, да и просто, для настроения, взяли бутылку рябиновой настойки.
– Это не алкоголизм, – авторитетно заявил Игнат, пряча бутылку за пазуху. – Это профилактика ОРЗ.
– Ну да, – кивнул я. – И душевного равновесия заодно.
Не то чтобы мы были любителями крепких напитков, но в такой ситуации это казалось довольно разумным решением. Медицинским, я бы сказал.
Автобус подошёл с опозданием минут на двадцать. Из него вышел худощавый парень. Худой – не то слово. Он был похож на одуванчик, который чудом пережил бурю и теперь удивляется, что ещё стоит. Но глаза… Взгляд горел тем особенным светом, который бывает только у людей, по-настоящему влюблённых в своё дело, которые либо гениальны, либо давно не спали. А чаще – и то и другое одновременно.
Он огляделся, заметил нас и уверенной походкой направился к остановке.
– Серж Заправский, – представился он, протягивая руку.
Рукопожатие было неожиданно крепким. Для одуванчика – просто железным.
– Игнат, – ответил мой друг. – А это…
– Саша, – закончил я.
– Погода не очень, – сказал я. – Пойдём ко мне, нормально пообщаемся. Тут рядом.
Пока шли, Серж немного рассказал о себе. Офицер. Служит в лётной части. Но сейчас планирует попасть под сокращение. Давно мечтает стать рок-музыкантом. Пишет песни.
– А сам откуда? – спросил Игнат.
– Отец военный, – улыбнулся Серж. – Так что я, можно сказать, гражданин России. Но вообще родом из Амурской области.
– Значит, тоже дальневосточник! – обрадовался Игнат.
– А увольняться зачем? – спросил я.
Серж махнул рукой, отгоняя неприятные мысли.
– Да сейчас в армии такое творится… Денег не платят уже девять месяцев. Выживаем как можем. Молодым лётчикам летать не дают – керосина нет. Да и вообще…
Он не договорил. Но я понимал. В девяностые это было обычным делом – люди месяцами не видели зарплаты и выживали кто как мог.
Так, за беседой и дошли. Расположились у меня на кухне.
– Может, покажешь, что из своего? – Предложили мы.
– Да без проблем, – улыбнулся Серж. Лицо стало воодушевленным. Такое сразу выдает человека, по-настоящему влюбленного в свое дело. Он взял гитару, чуть подстроил и пробежался пальцами по струнам, извлекая несколько аккордов. А потом начал петь.
Вот тут-то я и понял, что нас ждет нечто особенное. Первое, на что я обратил внимание, был его голос, а, если говорить точнее, то как он им владел. Я уже говорил, что с вокалом у меня были сложные отношения. Потому что приходилось напрягаться, чтобы спеть более-менее сносно. Вытягивать ноты, контролировать дыхание, стараться не фальшивить. Это всегда было работой.
Серж пел спокойно, словно говорил. Голос лился легко и свободно – от низких, бархатных нот к высоким, пронзительным, без малейшего усилия. Он не давил, не форсировал – просто позволял голосу быть. Как художник, который кладёт мазки на холст, зная: каждый ляжет именно так, как нужно.
Второе – я услышал именно рок. Не поп-рок, не что-то размытое и коммерческое, а настоящий, живой, пульсирующий рок. В его песнях чувствовалась энергия, бунтарский дух, та самая искренность, которая отличает истинных рокеров от подражателей. Он не пытался угодить, не гнался за модными тенденциями. Он просто играл то, что шло изнутри.
Чего только стоил «Подвальный блюз». С первых аккордов меня затянуло – голос Сержа, чуть хрипловатый, с надрывом, рассказывал о прокуренных комнатах, о мечтах, разбитых реальностью:
И я видел эти подвалы, слышал эхо риффов, чувствовал запах сигарет и старых стен. Это была не просто песня – целая жизнь, сжатая в несколько минут.
Потом пришла наша очередь.
Игнат сыграл несколько наших вещей с теми самыми хитрыми аккордами, которые придавали музыке странную, завораживающую глубину. Серж слушал внимательно, иногда покачивая головой в такт, иногда прикрывая глаза.
Когда мы закончили, он улыбнулся:
– Превосходно. Песен нам хватит, чтобы выступить на фестивале.
– Стоп! – я аж поперхнулся. – Каком фестивале? Когда?
– Через три месяца будет проводиться Тринадцатый фестиваль Дальневосточной рок и альтернативной музыки. Я подал заявку и уже получил приглашение.
У меня дёрнулся глаз. Честно. Я физически почувствовал, как он дёргается.
– Подожди… Ты подал заявку, не имея группы? – Недоуменно спросил я.
– Ну да. Поэтому и ищу, хм, единомышленников.
Игнат присвистнул. Я попытался присвистнуть тоже, но не умею, поэтому получилось какое-то шипение, похожее на спущенную шину.
Толком не имея представления как играть на басу, я должен был выступить на крупнейшем фестивале Дальнего Востока. «Нашествия» тогда ещё не было, и этот фестиваль был главным событием года для всех рокеров от Урала до Тихого океана.
Мозг лихорадочно перебирал варианты. С одной стороны – это был шанс, о котором мы могли только мечтать. Выступить на таком фестивале – не просто концерт, это заявление, возможность быть услышанными, шаг к чему-то большему.
С другой стороны – реальность била по голове тяжёлым предметом под названием «здравый смысл». Три месяца катастрофически мало. Собрать группу, сыграться, отрепетировать программу.
– Я понимаю, что это звучит безумно, – Серж перевёл взгляд с меня на Игната и обратно. – Но я верю, что у нас получится. – Он сделал паузу, будто давая нам время осознать. – Я слышал, как вы играете. Я знаю, что мы можем сделать что-то стоящее. Главное – желание.
И тут я понял, что он прав. Желание у нас было. Огромное, всепоглощающее желание играть, творить, быть частью чего-то настоящего. И если Серж готов был рискнуть, то почему бы и нам не попробовать?
– Хорошо, – сказал я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови. – Мы в деле. Но нам нужно будет очень много работать.
– Ого! Круто! – Завелся Игнат. – А как группа будет называться?
Серж задумчиво пожевал губу.
– Акцент.
– Акцент? – переспросил я, пытаясь уловить хоть какую-то логику в этом выборе.
– А почему «Акцент»? – не отставал Игнат, явно вместе со мной разделяя недоумение.
– Нууу… ммм… – Серж, почему-то слегка замялся. – Потому что это выделение чего-либо важного…. ммм… А дальше я, честно говоря, не помню.
– ???