Александр Кифф – Стая белых облаков, или Необыкновенные приключения группы «Баркентина Кейф» (страница 5)
Я, признаться, первым делом подумал, что это кто-то из работников ДК, пришел проверить, не устраиваем ли мы тут беспорядок. Но его взгляд был слишком цепким, слишком внимательным, чтобы быть просто охранником или техником. Он подошел к нам, и его голос, спокойный и немного хрипловатый, нарушил повисшую тишину:
– Евгений.
Мы переглянулись. Игнат, отложив гитару, кивнул:
– Привет. Мы тут репетируем.
Евгений кивнул в ответ, его рыжие волосы блеснули в тусклом свете лампы.
– Я тоже, – сказал он, и в его словах не было ни тени сомнения.
Тут до меня дошло. Объявление. То самое, которое написал Серж. Оказалось, что оно привлекло внимание не только нас. И вот, пожалуйста, еще один кандидат.
Мы начали знакомиться. Евгений оказался человеком, который, в отличие от нас, не был новичком в музыкальной тусовке. Он вращался в городских музыкальных кругах, знал всех и вся, и, как выяснилось, имел весьма обширные познания о том, как обстоят дела в музыкальном направлении в нашем городе. Он немного рассказывал о других группах, музыкантах, о концертных площадках. Его информация была ценной, как глоток свежего воздуха для нас, только начинающих свой путь. Я почувствовал себя человеком, который только что узнал, что всю жизнь прожил в пещере, а вокруг, оказывается, цивилизация.
Евгений, казалось, не спешил с демонстрацией своих музыкальных навыков. Он больше слушал, задавал вопросы, анализировал. Его присутствие на сцене, такое внезапное и загадочное, уже само по себе создавало какую-то особую атмосферу. Мы еще не знали, что он умеет играть, но уже чувствовали, что этот рыжий призрак принесет с собой нечто новое и, возможно, очень важное для нашей группы.
Услышав, что мы планируем выступить на Фестивале, Евгений сказал:
– А вы понимаете, что это за Фест и кто там выступает?
– Не совсем. Вернее, я вообще ничего не знаю. Впервые услышал от Сержа, – ответил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мысль о выступлении на фестивале, до этого казавшаяся такой захватывающей, вдруг обрела очертания чего-то грандиозного и пугающего.
– А какое это имеет значение? – напористо поинтересовался у него Серега, всегда отличавшийся своей прямолинейностью и нежеланием отступать.
– Я просто смотрю, у вас вообще нет никакого опыта, в то время как музыканты проводят много времени, чтобы к нему подготовиться.
– Ну у нас же есть три месяца, – парировал Игнат, пытаясь сохранить оптимизм, который, казалось, медленно улетучивался со сцены.
Женя просто молча посмотрел на него. В этом взгляде читалось столько скепсиса, что я почувствовал себя школьником, пойманным на списывании. Он был прав. Мы были новичками, самоучками, играющими для собственного удовольствия. А Фестиваль… это было совсем другое.
– А ты не против нам помочь? – поинтересовался Серж, уловив, кажется, мою панику. Все же у Евгения был опыт, знания и знакомые, к которым можно было обратиться. Он был бы довольно полезен для нас.
– Не знаю, – было видно, что мы не особо его впечатляем. Он окинул взглядом мой «Урал», Игнатову гитару с наклейками, Сержа, все еще сидящего за барабанами с палочками в руках, и его лицо осталось непроницаемым. – В принципе… – протянул он, и в его голосе прозвучала какая-то неохотная уступка. – У меня сейчас есть время, но я ничего обещать не буду.
Мы переглянулись. Это было не совсем то, на что мы рассчитывали, но и не полный отказ. Как будто тебе сказали: «Я подумаю», и ты понимаешь, что это значит «скорее нет, чем да», но все равно теплится надежда.
– Ну, хоть так, – философски заметил Игнат.
– А ты на чем играешь? – спросил Серж.
Евгений молча подошел к углу сцены, где стоял чехол, который мы почему-то сразу не заметили. Наверное, потому что он тоже материализовался вместе с хозяином. Он расстегнул молнию и достал электрогитару.
– Peavey, – коротко сказал он.
Это был не просто инструмент, а свидетельство его причастности к миру музыки, о которой он так упорно молчал.
Что интересно, за время совместной работы я никогда не слышал, чтобы он рассказывал о том, что где-нибудь с кем-нибудь играл. Он был человеком-загадкой, всегда немного отстраненным, погруженным в свои мысли.
Ну а скепсис на его лице, который мы поначалу отнесли на свой счет, был не маской, а обычным выражением. Он просто был таким. Даже когда у нас что-то получалось, он смотрел с тем же выражением.
Так в нашей группе появился Женя. Или, как мы его быстро прозвали, Гром (от фамилии).
И пока он Гром на репетициях смотрел на нас с непроницаемым лицом и иногда отпускал комментарии, от которых хотелось либо смеяться, либо плакать.
– Слишком громко, – говорил он, когда Серж заводился.
– Слишком тихо, – когда я пытался скрыть свои косяки.
– Слишком быстро, – когда Игнат ускорялся.
– Слишком медленно, – когда мы все вместе тормозили.
– А есть что-то, что не "слишком"? – спросил его как-то Серж.
– Есть, – серьезно ответил Гром. – Но до этого еще расти и расти.
И мы росли. Медленно, со скрипом, спотыкаясь и падая, но росли. И Гром был рядом – наш рыжий призрак, наш скептик, наш молчаливый наставник.
Что ж, нам бы еще найти барабанщика.
__________________________________________________________________
ИСТОРИЯ 4. «НЕ ВАШЕ ДЕЛО»
или как озадачить своим названием
Во время следующей репетиции нас опять посетили «работники ДК». Это были два, на первый взгляд, довольно сомнительных типа. Первое, что бросилось в глаза – их явный диссонанс. Один был высоким, почти нескладным, с бледным лицом, на котором выделялся внушительный нос. Он двигался с какой-то неловкостью, словно его конечности жили своей жизнью, не всегда согласуясь с общим замыслом. Его спутник был полной противоположностью. Невысокий, шустрый, с аккуратными, почти миниатюрными чертами лица. Он держался уверенно, взгляд его был цепким, а движения – точными и быстрыми. Он напоминал юркую птичку, готовую в любой момент взлететь.
Объединяло их, помимо того, что они пришли вместе, как будто по негласному уговору, – темная одежда. Это была не просто одежда, а скорее униформа, которая, казалось, подчеркивала их некоторую отстраненность от нашего яркого, творческого мира. Многие носят темную одежду, это модно, это практично. Но в их случае, именно эта темнота, этот общий фон, делал их вид каким-то… сомнительным.
Они остановились у края сцены, словно оценивая обстановку. Высокий оглядывался с выражением легкого недоумения на лице. Шустрый же, с аккуратными чертами, внимательно изучал каждого из нас, его взгляд скользил по нашим лицам, инструментам, пока не остановился на барабанах.
Эти ребята встали в стороне и терпеливо дожидались, когда мы закончим.
– А вы кто? – Спросил Серж, чтобы понять, что же нужно от нас работникам ДК. Тем более, что наша деятельность, вроде бы как не должна была вызывать особых вопросов. Разве что дымовая завеса над сценой от постоянного курения.
– Не ваше дело, – последовал ответ.
Мы были озадачены. Становилось абсолютно непонятно, что вообще происходит. А тут еще и фраза, все же подразумевающая под собой некоторую агрессивность, прозвучала довольно миролюбиво. Голос принадлежал Шустрому, и в нем не было ни капли угрозы, скорее, легкая усталость.
Увидев наше замешательство (а его невозможно было не заметить – у Сержа, например, отвисла челюсть ровно настолько, чтобы туда можно было положить медиатор), они сжалились.
– Я Матвей, а это – Аркаша. Мы – группа «Не ваше дело».
Теперь понятно, они просто развлекались, имея такое название группы. А вот «Акцент» так оригинально не представить. Я, все же, недолюбливал, как обозвал нас Серж.
– Постойте. Я слышал о вас. – Сказал Женя. – Но вы же, вроде, как давно уехали из города.
– Ну да. Мы долго тусовались в Москве, потом в Швеции. Там даже начали писать альбом, но закончились деньги, виза и нас вышвырнули вон. Теперь решили вернуться на историческую Родину. Увидели объявление и стало интересно встретиться.
– Ааа. Так это Вы вчера звонили? – Серж наконец вернул челюсть на место.
– Ну да. А вы думали, кто? Комиссия по делам несовершеннолетних?
– Мы думали, – честно признался я, – что это работники ДК пришли разобраться, почему мы играем громче, чем положено по технике безопасности. Серж, как организатор всего этого, взял инициативу в свои руки и представил нас. После сообщил, что мы готовим программу для Комитета по делам молодежи, чтобы получить репетиционную базу. Также он рассказал и о наших планах выступить на 13-ом фестивале Дальневосточной музыки.
– Нас тоже интересует репетиционная база – сказал Аркаша. – Не против, если мы к вам присоединимся?
– Без базара. Место есть. – Сказал Серж. – Тем более, опыт от прожженных музыкантов нам не помешает.
– Прожженных, – усмехнулся Матвей. – Это мягко сказано. Мы не просто прожженные, мы горели. В прямом смысле. В Стокгольме у нас сгорел усилитель.