Александр Кифф – Стая белых облаков, или Необыкновенные приключения группы «Баркентина Кейф» (страница 6)
Забегая наперед, скажу, что это сотрудничество привело к появлению в нашем репертуаре одной из самых значимых песен.
Кстати, за все время, пока мы занимались в этом Дворце Культуры, ни один его работник к нам так и не подходил. Ни с проверкой, ни с вопросами, ни с предложениями выключить усилители.
Может, боялись услышать: «Не ваше дело»?
__________________________________________________________________
ИСТОРИЯ 5. ИВАН ШАТИЛО
или как получить в зрители собаку
У нас по-прежнему не было барабанщика. Аркаша, когда приходил на репетиции, а в «Не вашем деле» именно он был барабанщиком, задавал ритм, но особо не вникал в композиции. Он был как метроном, только с человеческим лицом и легкой отстраненностью во взгляде. Его руки порхали над тарелками и барабанами, выдавая четкий, ровный бит, но без души, без того драйва, который мы искали. Так что, конечно, нам все равно нужна была своя ритм-секция. Настоящая. Та, что будет дышать с нами в унисон, чувствовать каждый перепад настроения в музыке, а не просто отбивать такт.
Однажды Гром собрал нас – меня, Игната и Сержа – и сказал:
– Есть один человек. Барабанщик. Правда, он уже отошел от музыки, так что придется попотеть, чтобы уговорить.
– Отошел – это куда? – уточнил Игнат. – В монастырь? На завод? В запой?
– Неважно. Главное, что он – то, что нам нужно.
Гром договорился о встрече, и мы отправились в район Дворца пионеров.
Тут надо сделать небольшое отступление.
С этим районом у нас с Сержем были связаны особые воспоминания. Когда-то, в эпоху великих иллюзий, мы решили открыть там шаурмячную. Начали, как положено, с бюрократии. Собирали документы, заполняли бесчисленные бланки, ходили по инстанциям. Каждый шаг давался с трудом, но мы были полны решимости. Наконец, пришло время согласования с архитектором города. Мы представляли себе, как он одобрительно кивнет, похвалит нашу инициативу и даст добро.
Архитектор – пожилой, седовласый мужчина с проницательным взглядом человека, который видел, как рушатся мечты тысяч таких же энтузиастов – выслушал наш пылкий рассказ. Мы говорили о качестве продуктов, о свежей зелени, об оригинальных соусах. О том, как хотим сделать город лучше и вкуснее. Он слушал молча, изредка кивая. Затем, выдержав паузу, он произнес фразу, которая врезалась в мою память:
– Молодые люди, – наконец изрек он. – Ваша идея, безусловно, интересна. Но есть одно «но».
Мы замерли.
– Согласно градостроительным нормам, на этом участке находится остановка общественного транспорта. А поскольку вы планируете открыть точку общепита, которая будет привлекать значительный поток людей, вам необходимо самим соорудить остановку. Капитальную. С лавочками, урнами, информационным табло и освещением. Все по ГОСТу. И уже при ней открывать свою шаурмячную.
Мы с Сержем переглянулись. В его глазах, как и в моих, читалось полное отсутствие понимания происходящего.
– Самим? – переспросил Серж голосом человека, которого только что попросили построить пирамиду Хеопса из спичек.
– Самим, – подтвердил архитектор. – За свой счет, разумеется.
– А сколько это стоит? – спросил я, хотя уже боялся ответа.
Архитектор назвал сумму. Примерно такую же, как бюджет небольшой африканской страны.
– Но мы же просто шаурму хотим продавать, – жалобно сказал Серж. В тот момент, когда он произносил эти слова, вся наша мечта, такая яркая и осязаемая еще минуту назад, начала таять, как дым, пока полностью не затерялась где-то в стратосфере.
Так бесславно закончилась наша карьера в общепите. Зато теперь, проходя мимо Дворца пионеров, мы всегда с уважением смотрели на остановку. Чужую, красивую, с лавочками и табло. И думали: «А могла бы быть наша».
Но вернемся к барабанщику.
Музыканта, о котором рассказывал Гром, звали Иван. А по фамилии – Шатило. Ростом выше среднего, крепкого телосложения, чернявый, с широкой улыбкой, в которой сразу бросалось в глаза отсутствие переднего зуба. Странно, но это его ничуть не портило, а, наоборот, придавало какой-то особой харизмы.
Иван проявил интерес к возможности выступить на фестивале. Уговаривать его не пришлось – он загорелся идеей мгновенно, как сухая береста.
– Фестиваль? Дальневосточный? – глаза его загорелись. – А что, я согласен. Давно хотел из застоя вылезти.
Плюс ко всему он оказался еще и поющим барабанщиком, что встречается крайне редко. Так во время знакомства он исполнил песню Виталия Дубинина и группы «Волшебные сумерки» – «Лень». Я потом периодически просил его спеть ее снова. И снова. И снова. Видно, во мне начал просыпаться дух басиста, потому что зацепила меня именно басовая партия. Она там такая… сочная. Как шаурма, которой нам не суждено было торговать.
(и потом пошел тот самый бас)
Голос Ивана и его манера исполнения отличались от Сержа. У Сержа было больше драйва, больше эмоций, но меньше техники. Иван же имел музыкальное образование, и это чувствовалось. Хотя, например, манера исполнения Грома, который имел за плечами «музыкалку», лично меня, порой, даже немного раздражала. Причем какой-то своей нарочитой правильностью, ну и тембром, наверное. В то время, как и Иван, и Серж пели легко, просто и красиво. Песни в их исполнении звучали естественно, как будто они родились именно в этот момент, в этой комнате, для нас. Не было никакого напряжения, никакой борьбы за идеальность. Была лишь чистая, незамутненная радость от создания музыки.
Наш новый барабанщик, Иван, принес с собой не только мощные ритмы и неуемную энергию, но и нечто совершенно неожиданное. Это была его особенность, которую невозможно было не заметить, и которая, признаюсь честно, поначалу вызывала у меня легкую дрожь. У Ивана была собака. Но не просто собака, а настоящий гладиатор собачьего мира – бультерьер.
Я всегда относился к породам вроде бультерьеров с некоторой опаской. Их мощное телосложение, характерная "морда" и репутация бойцовских собак внушали мне трепет. Но этот экземпляр, этот пес, которого Иван ласково называл "Каспер", выглядел совершенно иначе. Он был мускулист, да, но в его глазах светилось такое миролюбие, такая добродушная наивность, что мои опасения таяли на глазах. Каспер смотрел на мир с выражением «я хороший мальчик, я просто немного странно выгляжу».
С первых же репетиций Каспер стал неотъемлемой частью нашей группы. Иван каким-то образом умудрялся надежно фиксировать поводок, и пес, помахивая своим коротким, но выразительным хвостом, спокойно усаживался в углу сцены. Он не мешал, не отвлекал, просто присутствовал, словно молчаливый, но очень важный член команды. Знаете, как бывает: в группе есть басист, есть барабанщик, есть гитарист, а есть тот, кто просто сидит в углу и создает атмосферу.
Иван, конечно, не скрывал, что его питомец – существо с характером. Он рассказывал забавные истории о том, как Каспера иногда "переклинивает". Однажды, например, он дал ему сырой окорочок. По словам Ивана, он едва успел выскочить из кухни и захлопнуть за собой дверь, потому что пес, учуяв запах крови, превратился в абсолютно невменяемое существо, одержимое добычей.
– Я минуту стоял под дверью и слушал, как там внутри происходит передел мира.
– И что? – спросил я.
– А ничего. Через час вышел, облизнулся и смотрит на меня как ни в чем не бывало. Мол, а че такого, хозяин? Окорочок был вкусный. Еще дашь?
Такие моменты, конечно, заставляли задуматься, но в условиях репетиций Каспер вел себя безупречно.
Команда, наконец, набралась.
Я – Александр Кифф – бас-гитара.
Серж Заправский – вокал, ритм-гитара.
Таран Игнат – ритм-гитара.
Евгений Гром – соло-гитара
Иван Шатило – вокал, барабаны.
И… Каспер – ритмичные постукивания хвостом по полу, атмосфера и общее одобрение происходящего.
И знаете, с появлением Каспера репетиции стали какими-то… более цельными, что ли. Как будто мы наконец обрели не только звук, но и образ. Потому что группа с бультерьером в углу – это запоминается.