Александр Кифф – Стая белых облаков, или Необыкновенные приключения группы «Баркентина Кейф» (страница 4)

Игнат присвистнул. Я присвистнул тоже, хотя свистеть не умею, поэтому получилось какое-то шипение.

Имея за плечами одну совместную репетицию, не имея представления как толком играть на басу, да и много чего еще – нам предлагали выступить на крупнейшем ежегодном фестивале. Причем, возможно, крупнейшим не только в рамках Дальнего Востока, потому что «Нашествия» тогда еще не было, а сам формат был приблизительно такой же. Что ж, мы же к этому стремились!

Мозг лихорадочно перебирал варианты. С одной стороны, это был шанс, о котором мы могли только мечтать. Выступить на таком фестивале – это не просто концерт, это заявление, это возможность быть услышанными, это шаг к чему-то большему. С другой стороны, реальность била по голове тяжелым предметом под названием «здравый смысл». Три месяца – это катастрофически мало для того, чтобы собрать группу, сыграться, отрепетировать программу, да еще и с учетом того, что я сам был далек от виртуозности.

– Я понимаю, что это звучит безумно, – сказал он, глядя на нас обоих. – Но я верю, что у нас получится. Я слышал, как вы играете, и я знаю, что мы можем сделать что-то стоящее. Главное – желание.

И тут я понял, что он прав. Желание у нас было. Огромное, всепоглощающее желание играть, творить, быть частью чего-то настоящего. И если Серж готов был рискнуть, то почему бы и нам не попробовать?

– Хорошо, – сказал я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови. – Мы в деле. Но нам нужно будет очень много работать.

– Ого! Круто! А как группа будет называться? – восторженно воскликнул Игнат.

Серж задумчиво пожевал губу.

– Акцент.

– Акцент? – переспросил я, пытаясь уловить хоть какую-то логику в этом выборе.

– А почему «Акцент»? – настаивал Игнат, явно вместе со мной разделяя недоумение.

– Нууу…. ммм… – Серж, почему-то слегка замялся. – Потому что это выделение чего-либо важного…. ммм… А дальше я не помню.

– ???

– Да я просто искал название для группы, поэтому взял Большой толковый словарь и меня устроило значение слова «Акцент».

Мы с Игнатом переглянулись. В его взгляде читалось: «Он серьезно?» В моем: «Похоже, что да».

Мы деликатно промолчали. Но по своим ощущениям и по глазам Игната я понял: название его тоже не впечатлило. Но, раз уж заявка была подана как «Акцент» – выбирать не приходилось.

Много позже, съев не один пуд соли с Сержем, я понял, что «Акцент» мог быть еще и не самый худший вариант. Зная его как человека, который принимает решения и начинает действовать, порой особо долго не задумываясь, я даже удивлялся, как это он смог дойти до словосочетания АК.

Учитывая, что слова в словаре располагаются в алфавитном порядке, мы вполне могли бы стать и Абажуром. А что? Тоже звучит. Представьте: «Встречайте! На сцене группа "Абажур"!» Зрители в недоумении: это они про лампы поют или про свет в конце тоннеля? Или, допустим, Абордаж – более брутально, но сразу понятно: ребята пришли захватывать сцену.

Или, страшно подумать, Абстиненция.

– Ребята, мы группа "Абстиненция"!

– А играете про что?

– Про похмелье в основном.

Хотя, предполагаю, все намного проще. Скорее всего, словарь листался не по порядку с самого начала, а был открыт наобум, и из имеющихся на развороте слов Серж выбрал оптимальное.

Так или иначе, в музыкальном мире города появился еще один рок-коллектив. И пусть его название было непритязательное, зато участники нашли друг друга. Мы, трое совершенно разных людей, объединенные общей страстью к музыке, были готовы заявить о себе. А «Акцент»… ну, может, со временем мы сами придадим этому названию тот самый «важный» смысл, который Серж так и не смог вспомнить. Или, может, просто будем играть так громко, что все вокруг будут вынуждены сделать на нас свой собственный, неповторимый «акцент». Время покажет.

А впереди нас ждали бессонные ночи, бесконечные репетиции, поиски музыкантов, споры и, возможно, разочарования. Но в тот момент, сидя на кухне, я чувствовал только одно – предвкушение. Предвкушение чего-то нового, чего-то большого, чего-то, что изменит нашу жизнь. Мы были готовы к этому вызову. Мы были готовы к рок-н-роллу.

__________________________________________________________________Мораль: Кто-то приходит в твою жизнь вовремя, в строгом костюме и с чётким планом. А кто-то – замерзший, с безумными глазами и гитарой наперевес. А потом оказывается, что это именно тот, кого ты ждал. Серж мог пройти мимо, мы могли не подойти. Но он подошёл, спел, и всё завертелось. Неважно, как называется группа. Важно, кто с тобой рядом.

ИСТОРИЯ 3. ЖЕНЯ (ГРОМ)

или как материализоваться из воздуха

Компанию бардов выселили из номера гостиницы не потому,

что они громко играли на гитаре, а потому что у костра.

Запах старого дерева, пыли и чего-то неуловимо торжественного – так пахнет сцена ДК «Кристалл». Для нас это место стало настоящим подарком судьбы. Еще вчера мы встречались либо у меня, либо у Игната на кухне, а сегодня же перед нами расстилалась целая сцена, освещенная тусклым светом прожекторов, готовая принять наши амбиции и мечты.

Переговоры с руководством ДК прошли на удивление гладко. Наша козырная карта – участие в Дальневосточном Фестивале – оказалась весомым аргументом. Мы не просто просили место для репетиций, мы представляли город, его молодость и творческий потенциал.

«Целая сцена!» – не могли поверить мы, когда нам показали наше новое пристанище. Пара комбиков, готовых зазвучать мощными аккордами, и ударная установка, ждущая своего часа, казались нам вершиной музыкального комфорта. Мы чувствовали себя настоящими профессионалами, готовыми к покорению музыкальных вершин.

Но вместе с этим пришла и ответственность. Наша договоренность с ДК была неразрывно связана с еще одним важным шагом: подготовкой программы и ее представлением комитету по делам молодежи. Эта структура администрации города, как нам объяснили, была тем самым звеном, которое могло открыть двери к дальнейшей поддержке. Финансовой, организационной, да какой угодно, лишь бы юные таланты могли развиваться.

Для занятий Серж притащил бас-гитару из клуба своего военного городка. Так моей первой настоящей басухой стал, конечно, «Урал». Я как-то слышал, что эти гитары очень любят панки из Австралии, так как они без всяких примочек выдают классный перегруз. Попробовав бас, который мне достался, немного возникли сомнения по поводу австралийских панков, хотя…

Хотя, может, они просто не пробовали тот конкретный «Урал», что оказался в моих руках. Он был тяжелый, как чугунный мост, и такой же неуклюжий. Гриф, казалось, был сделан из цельного бревна, а струны – из проволоки для сушки белья. Когда я подключил его к усилителю, из динамиков вырвался звук, который можно было описать как нечто среднее между жужжанием пчелы-мутанта и скрежетом ржавых ворот.

Серж, наблюдавший за моими мучениями с невозмутимым видом, наконец, произнес:

– Ну что, как тебе? Бомба, да?

Я выдавил из себя что-то нечленораздельное, пытаясь понять, как вообще можно извлечь из этого инструмента хоть что-то похожее на музыку. Но Серж был полон энтузиазма.

– Ты просто еще не распробовал! – убежденно сказал он. – Это ж легенда! На таких сам Макаревич начинал!

– Макаревич, может, и начинал, – пробормотал я, – но он, наверное, быстро закончил и купил что-то нормальное.

Мы отгородились от зала занавесом и получилось довольно приватное пространство, где проводился практически каждый наш вечер. Это был наш маленький мир, где мы могли шуметь, экспериментировать и мечтать о великом. Занавес, когда-то ярко-красный, теперь выцвел и покрылся пятнами, но для нас он был невидимой стеной, отделяющей нас от скучной реальности.

В этом закутке, пропахшем пылью и старыми нотами, мы проводили часы, пытаясь сыграть что-то осмысленное. Мой «Урал» продолжал сопротивляться, но я не сдавался. Я верил, что где-то глубоко внутри этого монстра скрывается тот самый панк-рок-дух, который так ценили австралийцы. Или, по крайней мере, я очень хотел в это верить.

Игнат, услышав однажды мои потуги, сказал:

– Саня, когда ты играешь, такое ощущение, будто трактор заводится. В хорошем смысле.

– А есть плохой?

– Есть. Когда трактор глохнет.

Мой «Урал» стал символом наших начинаний. Он был неуклюжим, непредсказуемым, но в то же время он был нашим. И, несмотря на все его недостатки, я полюбил его. Потому что именно с ним я впервые почувствовал себя настоящим музыкантом, пусть и с очень специфическим инструментом.

И кто знает, может, те австралийские панки, которые так любят «Уралы», просто знали какой-то секрет, который мне еще предстояло открыть. Или, может быть, они просто были такими же сумасшедшими, как и мы, и видели красоту там, где другие видели только старый, скрипучий бас. В любом случае, мой «Урал» был моей первой настоящей басухой, и я никогда не забуду те вечера, проведенные за занавесом, в нашем маленьком, шумном мире.

Вторая репетиция нашей зарождающейся группы проходила в привычной суете. Игнат, с энтузиазмом подстраивал гитару, я, как всегда, пытался выжать максимум из старенького басового усилителя, а Серж уселся за барабанами и неловко пытался поймать какой-то ритм. Мы были погружены в свои дела, когда произошло нечто странное.

Словно по волшебству, на сцене, где секунду назад никого не было, появился парень. Его появление было настолько внезапным и бесшумным, что мы все замерли, как по команде. Парень был худощав, нашего роста и возраста, с длинным хвостом, рыжеватых волос. Он двигался по сцене с какой-то непринужденной уверенностью, словно был здесь хозяином, осматривая нас, потом нашу скромную аппаратуру, с выражением легкого скепсиса на лице.