Александр Кедровских – Смутные дни (страница 9)

– Фрукты. Сейомы.

– Это кто?

– Мальчик, слуга. Бумагу уже показывали.

– Товар покажи.

В повозку забрались двое. Один стучал по деревянному дну каблуками сапог, другой – латными башмаками.

– Большие, – глухо сказал Пепельный Страж. – Человек может поместиться.

– Что ж я, трупы вывожу?

– Не трупы. Живых.

У Сати ёкнуло сердце. Кто-то открыл одну из бочек.

– Да бросьте, – ответил торговец. – Вам, видно, до крайности скучно Врата сторожить.

– Ты смеёшься надо мной?

– Нет. Просто не хочу тратить ваше время.

– У нас каждая мразь на счету.

– Вы про людей?

Сати услышала негромкий шум.

– Вы каждую будете так проверять? – спросил торговец. – Вы сейомы мнёте, товар портится.

– Хватит ныть.

– Но я его так не продам. Вы пошлину не получите.

– Я осторожно.

Воин шагнул к другой бочке. Сати поняла, что он намерен рыться в каждой.

– Да к чему это, господин? – робко произнёс мальчишка, до того молчавший.

– Тебя не спрашивали, – ответил Пепельный Страж, не прерывая своей работы.

– В самом деле, – поддержал слугу торговец, – что это вам в голову взбрело?

Воин не ответил.

Перемещались бочки. Он переходил от одной к другой. Проверил половину. Шаги, скрип сдвигаемой крышки, рытьё во фруктах. Скрип бочки по дну телеги. Вытаскивается следующая крышка. Пепельный Страж снова роется во фруктах. Приближается к бочке с Сати. Открывает соседнюю. Рукой лезет внутрь. Она следующая. Что делать? Выскочить и побежать? Не получится. Не получится. Схватят. Притащат обратно. Коридор. Картины. Светлая дверь. Падающие тела.

– Чего ты там? – спросил другой глухой голос, голос кого-то ещё, забирающегося в повозку.

– Проверяю, – ответил Пепельный Страж, сделав шаг к бочке с Сати.

Сердце девушки бешено билось.

– Ты в них копаешься? – продолжил новоприбывший.

– Да.

Пепельный Страж открыл бочку с Сати. Она медленно сжалась, насколько могла. Из-за этого несколько фруктов скатились вниз, и открылась часть её головы с глазом. Пепельный Страж над ней глядел в сторону входа. Девушка, непроизвольно задержав дыхание, в ужасе посмотрела на него. Стоило воину повернуть голову, и он сразу бы заметил Сати. Та зажмурилась.

– Мы так торговле помешаем из-за твоей паранойи, – произнёс новоприбывший. – Сказано же: товары не трогать.

– Я ему говорил, – вставил торговец.

– Паранойи? – злобно спросил своего собрата Пепельный Страж над Сати.

– Ты в последние годы изменился, – продолжал воин.

– Хочешь сказать, я безумец?

– Не у тебя одного есть такие проблемы. Многие из нас… Но вот это противоречит правилам. Товары на…

Пепельный Страж над Сати часто дышал. Не дослушав того, другого, он вдруг отбросил крышку и быстро пошёл к нему.

– Куда палицу-то? Ты что? А ну успокойся! – быстро проговорил его собрат и спешно выбрался из повозки.

– Ты сам безумец, ублюдок! Паранойя! Сейчас твои мозги смешаются с грязью!

Он тоже спрыгнул на дорогу. Снаружи слышались крики. Гневающегося Пепельного Стража унимали. В конце концов тот немного успокоился и, ругаясь, ушёл прочь.

– Дела-а-а, – негромко протянул торговец, а затем обратился к мальчишке: – Закрывай.

– Да, сейчас.

– У них у всех с головой не в порядке, запомни. Сейомы помяли, животные.

Торговец вылез из повозки. Мальчишка закрыл бочку с Сати. На душе у неё отлегло.

Впереди нечто тяжело загудело. Видимо, отпирались внутренние створки Нефисских Врат. Обоз тронулся. Прошло немного времени, и уже наружные створки с шумом затворились позади них. Сати покинула Чёрное Кольцо.

На крышу повозки, подлетев, села крупная чёрная птица с синей лапкой.

Глава третья. Пропавший

Трёхмачтовый галеон «Своенравный» шёл по волнам, за ним следовали три судна поменьше. Беспокойное море и затянутое облаками небо сливались в единую серо-синюю тревожную картину. Казалось, в любую минуту может начаться шторм, однако такая погода держалась уже целый день. Некоторые матросы и часть десанта прохаживались по верхней палубе. Вейнсельм, с коротким серым плащом, такого же цвета плюмажем на шлеме, сумкой через плечо, чеканной цифрой «51» слева на груди и при шпорах, стоял у борта и глядел то на соседний корабль, недавно их нагнавший, то на волны. Позади старый боцман – человек явно с большим опытом – чрезмерно громко говорил юному пехотному лейтенанту, с которым каждую свободную минуту вёл интеллектуальные беседы:

– …Это ещё что, бывает и пострашнее. Вот боги жителей Чёрного Кольца жрут. Знаете?

– Ну, врёшь.

– Уж поверьте мне. Не раз слыхал от людей грамотных. Народ там вроде узников живёт. Каждую восьмицу собирается он, народ, весь до единого человека, у замка ихнего, кидают жребий, и те, кому не повезло, заходят. Внутри ничего нет. Только огромный такой котёл на углях. И лестница. Все, кто зашли, поднимаются по ней и прыгают в котёл. А там кипяток. Вечером приходят боги, достают их и жрут. Они человечину только варёной едят.

– Хотя я вспомнил… Я слыхал, они младенцев едят.

– Их тоже, вместе с остальными. Младенцев, на кого жребий укажет, на полу оставляют. Их боги живьём едят.

– Ты ж говоришь, они человечину едят варёной.

– Так младенцы – дело другое. Они нежнее, их можно и не варить. А сами боги пиздец страшные. С клыками и когтями до земли и в струпьях. И спят, завернувшись в крылья. Вниз головой.

– Да, я слышал, у них по шесть крыльев и хвосты с жалами.

– И хвосты. Они, бывает, ночами летают и ловят путников. И на лету на куски рвут, а куски добрым людям в дымоходы кидают, народ пугают.

– Я бы сбежал оттуда.

– Оттуда не сбежишь. Входа в Чёрное Кольцо два, а выхода ни одного. Всюду Пепельная Стража. Людей хватают прямо на улице и режут при всех.

– Если бегут?

– Если бегут. Да и просто так, в назидание.

– Что ж народ Стражу не перебьёт?

– Так боги сразу налетят.

– Лучше уж погибнуть в бою с мучителями, чем в страхе жить, – философски заметил лейтенант пехоты.