Александр Кедровских – Смутные дни (страница 8)

Девушка в очередной раз посмотрела назад. Обоза не было. Тогда она сполоснула чулки, выжала их хорошенько, накинула на плечо, возвратилась на тракт и ступила на мост.

Перед огромным лесом Сати остановилась в нерешительности. Ей живо припомнилось чудовище с его длинными руками и клочками меха. Она вгляделась в чащу. Там стояли мрак и ночная тишь.

– Не бойся. Надо идти, – прошептала девушка сама себе.

Но с места не двинулась. Издали она напоминала точёную фигурку из тех, что украшают кабинеты. Постояв некоторое время, Сати стала вслух читать молитву:

– Отец наш Ахн, именем твоей сестры и жены Эхны прошу тебя, светоносного, скажи брату своему Эбу забрать в свои Чертоги всех тварей, что могут убить меня, рабу твою.

Тут она осеклась. Ведь прошлой ночью этот самый Ахн хотел сотворить с ней нечто ужасное.

– Ох, – произнесла Сати и приложила ладонь тыльной стороной ко лбу, а другой рукой подпёрла локоть.

Помолчав, девушка тихо проговорила: «Всё ложь и обман. Боги не защищают нас». Потом она сказала:

– И сынов Кхъерна на самом деле нет? И если всё это ложь, там, снаружи, не так ужасно? Или нет? Что там? Что там?..

Вопросы, оставшись без ответа, растворились в ночном воздухе. Сати опустила руки, обернулась и посмотрела на три далёких бледных башни. Затем – на мрачную лесную дорогу, ведущую к Нефисским Вратам.

– Что бы там ни было, снаружи нет ни Ахна, ни прочих богов, ни их лжи, – сказала она и пошла вперёд, во тьму.

Её страшила возможность встречи со зверями или чудовищами. В случае опасности забраться на ветви не получится – те слишком высоко от земли. Взгляд Сати упал на ствол, треснувший выше корней. Тут же решив укрыться там на ночь, она залезла в щель и надела высыхающие чулки. Здесь зверям будет сложнее её достать. Сати решила, что обоз всё же ещё не проезжал, и вновь стала ждать, прислушиваясь к звукам леса.

На холодном рассвете, когда стоял лёгкий туман, по тракту в направлении Замка проскакал Пепельный Страж на тёмно-сером когтистом чудовище с длинным хвостом. Сати так и вжалась в древесные волокна. Всадник скоро скрылся из виду.

Солнце понемногу нагрело землю. День тянулся медленно.

«Ну где же он?» – думала Сати.

Изредка по тракту проезжали повозки, всадники. Ближе к вечеру её начало клонить в сон. Девушка выбралась из своего убежища, чтобы утолить голод и жажду. Отыскав кусты со знакомыми дряблыми бледно-оранжевыми ягодами, Сати стала срывать их по одной – кусты при этом каждый раз производили протяжный унылый звук – и есть. Вкус они имели сладковатый, хотя пахли как протухшая рыба. Затем девушка сходила к речушке, попила, наспех искупалась в ледяной воде, сполоснула одежду и, дрожа от холода, возвратилась в укрытие.

Уже стояла темнота. Глаза слипались. Сати постепенно засыпала.

Среди ночи она проснулась от кошмара. Что именно там было – не помнила. Да и не хотела помнить.

«Обозы едут только днём?» – мысленно спросила себя девушка, отвлекаясь от призрачных образов картин Замка Ахна. – «Но люди ведь могут сменять друг друга. А животные? Нет. Дура… Тогда ночью можно спать. Но я рискую пропустить его, если он будет проезжать рано утром. Если уже не проехал. Есть охота… Как бы то ни было, надо будет найти место получше. И обувь раздобыть».

Остаток ночи Сати прикидывала, как действовать, если обоз так и не придёт: жить до следующего в какой-нибудь деревне или попытаться выбраться самостоятельно.

Утром раздался рёв, который она слышала уже не раз. Девушка встрепенулась, вгляделась в просветы меж стволов и кустов. Затем вылезла из убежища и, поставив колено на корень, продолжила всматриваться. Вскоре до слуха её донеслись неторопливый топот множества копыт и поскрипыванье колёс. Наконец, стали виднеться крупные бурые животные в панцирях и с рогами на носах – димунго, – нагруженные поклажей либо же тянущие за собой крытые повозки. На первой рядом с возницей чернел Пепельный Страж. Сати подобралась к ближайшему к тракту дереву, спряталась за ним, присела на корточки так, что корни скрывали её с обеих сторон, и стала ждать. Обоз ехал медленно: димунго сильны, но ходят небыстро.

Наконец, последняя повозка поравнялась с её деревом. Сати перелезла через корень, обошла ствол с дальней от обоза стороны и осторожно глянула на хвост вереницы. Никто не сидел сзади последней повозки. Тогда девушка покинула укрытие и быстрым шагом нагнала её. Ухватившись за приступок, Сати резким движением поставила колено на него, нагнулась вперёд, а затем спешно подтянула вторую ногу. Приняв устойчивое положение, она приоткрыла занавесь. От увиденного девушка растерялась. Внутри стояли бочки, а перед ними сидел мальчишка. В руке он держал надкусанный сейом.[2] Подросток, приоткрыв рот, с не меньшей растерянностью глядел на Сати.

– Тихо, – шепнула она и забралась внутрь, вставая на ноги.

– Ты кто? – тоже шёпотом спросил мальчишка.

– Попутчица.

– Нельзя.

– Можно.

– Я дядьке скажу.

– Не вздумай.

Сати, лихорадочно соображая, чем его подкупить, вспомнила вдруг кое-что. Она достала из-за пазухи серебряный браслет и протянула ему, говоря:

– Держи. За это спрячь меня и не выдавай.

– Ну… Не знаю. Вот если бы у тебя ещё было.

– Откуда ж? Я что, на благородную похожа?

– Выправь-ка рубаху.

Она с недовольством повиновалась. У неё не оказалось ничего, кроме ниток и кусочков ткани. Мальчишка пожал плечами, проглотил то, что жевал до её появления, и потянулся за браслетом.

– Погоди, – сказала Сати, пряча украшение за спину. – Обещаешь вывезти меня из Чёрного Кольца?

– Обещаю.

– Клянись Ахном.

– Ой.

– Что? Не хочешь браслет? Ты знаешь, сколько он стоит?

– Знаю. Клянусь Ахном, что помогу тебе выехать из Чёрного Кольца.

Сати улыбнулась, отдала драгоценность и стала заправлять рубашку обратно. Мальчишка, рассматривая браслет, покрутил его в руках, после чего спрятал за пазуху и по бочкам полез вглубь повозки. Там он открыл одну и попросил девушку откинуть занавесь. Дневной свет снова разогнал полумрак. Мальчишка стал ловко кидать синие фрукты на дорогу. Они шлёпались на камни, брызжа соком. Заметив удивление, которое отразилось на лице Сати, подросток пояснил:

– Скажу, что бочка сразу была пустой. А когда работники грузили её, они это, конечно, обнаружили, но почему-то не стали никому говорить.

Он довольно долго опорожнял бочку. Закончив, мальчишка сказал Сати:

– Залезай.

Она забралась к нему, вглубь повозки. Тут порванная юбка обнажила девичье бедро. Мальчишка как-то странно посмотрел на него.

– Знаешь, почему я живу в лесу? – проговорила Сати серьёзным голосом. – Я оборотень. Обманешь – вырву печень и сожру у тебя на глазах.

Он в ужасе отшатнулся. А девушка залезла в бочку и сказала:

– Закрывай.

Мальчишка повиновался.

«Надо было в деревне иголку попросить и зашить, – подумала Сати. – Хотя нет, тот мужик не дал бы. При первой же возможности заштопаю».

Через некоторое время она подняла крышку, вылезла из бочки, пробралась к задней части повозки, спрыгнула на дорогу и отбежала в лес. Сделав свои дела, Сати спешно нагнала обоз.

– У Врат надо будет сейомами тебя засыпать, – сообщил мальчишка, когда девушка вернулась. – Они не лазят в бочки, не бойся. Только по верху глядят.

– Кто? – спросила Сати, оборачиваясь.

– Стражи.

– Ладно.

Девушка скрылась в своей бочке.

Обоз останавливался раза три на дню, вечером вставали на ночлег, обычно в деревне. Питалась она одними сейомами. Иногда торговцы заглядывали в повозку. Когда Сати вылезала, мальчишка молча посматривал на неё с помесью боязни и недоверия. На горизонте показалась цепь тёмных скал. Они, загнутые к Замку Ахна подобно исполинским когтям, обрамляли земли Чёрного Кольца, отгораживали их от внешнего мира.

Однажды мальчишка открыл бочку с Сати и сказал:

– Подъезжаем.

Он, как и обещал, засыпал её фруктами и опустил крышку. Где-то час спустя обоз остановился. Девушка услышала голоса. Звуки речи то смолкали, то возобновлялись. Всё ближе и ближе. Стало возможно различать отдельные слова. Слышалось «открой», «покажи», «а там что?», «бумагу». Кто-то жаловался:

– …В Городе проверяют, на выходе проверяют. Товары портят. Ещё и пошлины везде платить. Четырежды за одну поездку, уму непостижимо. А ведь и в Даомине с меня берут. Неблагодарная работа.

– Не хочешь – не торгуй, – грубо прервал глухой голос. – Найдём других желающих, их немало. Тебя никто не заставлял.

Жалобщик смолк. Глухой голос спросил совсем близко:

– Здесь что?