Александр Кедровских – Смутные дни (страница 5)
– Да я привыкла.
– Хочешь сказать, я часто пью?
– Ничего я не хочу сказать. Но пьёшь ты часто.
– Да. Жизнь у меня тяжёлая. Тебе не нравится, что у меня тяжёлая жизнь?
– Да я ничего не говорю.
– Ах так?
Девушка не удержалась и посмотрела на неё как на дуру. Та, не обратив внимания, выпалила:
– Тогда я скажу хозяйке, что это ты украла браслет.
– Чего? Это ведь ты украла.
– Хочешь выдать меня? Тем более скажу. Ещё и браслет покажу, вот, мол, нашла у неё.
Браслет был серебряным. Дело грозило серьёзным наказанием. Девушка отложила шитьё и встала.
– Чего ты? – спросила женщина, стушевавшись. – Жаловаться побежала?
– Я обещала не рассказывать про твои грешки, я беру на себя половину твоей работы, а ты чуть не каждый день приходишь вот так и начинаешь. Я бы терпела и дальше – место хорошее, – но в тюрьму я за тебя не собираюсь.
– Да успокойся, я в шутку.
– Садись и сама шей.
С этими словами девушка пошла к двери. Женщина спросила в волнении:
– Ты куда?
– Искать другое место.
– Поймают ведь.
– Не могут.
– Ты к хозяйке? Про браслет не говори!
Но девушка уже покинула комнату. Она решила не сообщать госпоже о своём уходе, так как та уехала к кому-то в гости, и пришлось бы долго искать её по городу. Да и дело грозило истерикой, даже пощёчинами.
Потоки дождевой воды бурлили в канальцах по краям выложенной камнями мостовой. Людей на улицах почти не было. По городу сиротливо шла процессия: человек сто тощих, как скелеты, босых бедняков с опущенными головами и сжатыми губами; предводитель их, потрясая жердью, громко говорил:
– Мы мерзкие твари, существа недостойные, подлые, погрязшие в грехе…
Девушка проводила процессию взглядом. Рубашка и юбка её уже намокли и потяжелели. Она села на ступени трёхэтажного дома, под навес.
Несмотря на жалкое положение, она бы и сейчас невольно привлекла взор случайного прохожего. Густые тёмно-коричневые волосы, теперь изменившие оттенок от влаги, ниспадали на спину, доставая до середины поясницы. Чёлка прилипла к бледному лбу, под которым чернели чётко очерченные брови. Большие алые глаза, похожие на два залитых холодным лунным светом бархатистых цветка – детей дикой рощи, – с грустью глядели из-под длинных ресниц на струйки воды. Тонкие черты слегка худого овала лица во всякий момент делали взор её особо выразительным. Небольшой нос придавал девушке миловидности, а аккуратные губы – изящества. Вообще, женственность являлась той ключевой чертой, которая проявлялась в каждой её позе, каждом взгляде, каждом движении, каждом жесте, даже когда слова девушки вступали в противоречие с её естеством, что, кстати, случалось не так уж и редко. Она обладала высоким – по женским меркам – ростом, фигура была стройна и гармонична, несмотря на слабо выраженную грудь. Тело даже сейчас дышало грацией.
«Куда теперь?» – пробормотала девушка, рассматривая загнутые носы своих деревянных башмаков. – «Хоть чулки не промокли… В приличные дома вот так, с улицы, не пустят. А в неприличных не пойми что творится. Госпоже может что-нибудь в голову взбрести, ещё искать меня начнёт. Н-да. Хоть топись от такой жизни». Она чихнула и помрачнела. Потом обвела взглядом улицу. Отсюда сквозь дождевую пелену был виден верх стоящей в самом сердце города огромной чернокаменной Пепельной башни, покрытой шипами и обвитой костяным хвостом из тёмного металла – часть останков страшного врага, сражённого в Первую Кхъернскую войну. Надо было искать ночлег.
Неожиданно где-то в стороне прозвучал стон. Девушка, ещё не успевшая встать со ступеней, прислушалась. Стон скоро повторился. Она поднялась и, обеспокоенная, пошла отыскивать неизвестного страдальца.
За углом одного из домов она увидела безобразную картину: хорошо одетый молодой человек с родимым пятном на щеке бил ногами старика в обносках, который, скрючившись, лежал на мостовой.
– Что вы делаете? – крикнула девушка.
Молодой человек даже не посмотрел на неё. Старик уже стих. Он обмяк и не сопротивлялся.
– Перестаньте! – воскликнула девушка, подбегая, хватая мучителя за руку и пытаясь оттащить.
Тот в ответ взялся за её локоть, рванул к себе, с размаху ударил кулаком в лицо и, когда она упала, сказал:
– Вас, мразей, всех давить надо.
Затем пнул её в живот. У девушки спёрло дыхание. Кто-то крикнул молодому человеку:
– Эй! Возвращайся, хватит хуйнёй заниматься! Поздно уже!
Тот ещё раз ударил её ногой и обернулся.
– Пойдём! – крикнули ему.
Молодой человек сплюнул на девушку и пошёл к звавшему.
– Вы поплатитесь, – выдавила она из себя, приподнимаясь на локте и стирая с одежды плевок.
Молодой человек остановился. Обернулся и с помесью ненависти и удивления спросил:
– Что ты сказала?
Девушка злобно глядела на него своими алыми глазами и не отвечала. Молодой человек снова пошёл на неё, она стала спешно подниматься.
– Да блядь! – крикнули вновь. – Иди сюда!
Он остановился в шаге от девушки. Та, поднявшись, торопливо попятилась. Молодой человек смерил её презрительным взором, развернулся и пошёл прочь.
Подождав, пока молодой человек уйдёт, она приблизилась к старику и склонилась над ним. Тот был без сознания. Кое-как удалось привести его в чувство. Затем девушка спросила:
– Как вы?
– Ох, плохо.
Он попытался подняться. Девушка помогла ему.
– А ты кто? – спросил старик.
– Я увидела, как вас бьют, и подбежала помочь. Где вы живёте?
– Недалеко.
Девушка проводила его до плохонькой лачуги и после спросила:
– Можно я у вас переночую?
– Ох, нет.
– Мне некуда податься.
– У меня нет места.
Дверь закрылась перед ней. «Вот и благодарность», – подумала она.
Дождь не прекращался. Девушка бродила по тёмным улицам, опустив голову. Она вспоминала молодого человека с родимым пятном на щеке, и её грызли обида и бессилие. Тело было привычно к ударам: в детстве и ранней юности ей нередко доставалось за проказы.
Вдруг совсем рядом кто-то глухо произнёс:
– Ты.
Она остановилась и быстро подняла голову. По спине пробежал холод. Перед ней, всего в нескольких шагах, стоял человек в чёрном как Тьмазевый,[1] испещрённом сакральными знаками доспехе с высоким воротом, который прикрывал шею слева, в закрытом шлеме с двумя длинными, направленными назад шипами, с чёрной алебардой в руке. Девушка низко поклонилась Пепельному Стражу.
– Как тебя зовут? – спросил он, медленно приближаясь.
– Сати.
– Почему ты на улице?