Александр Кедровских – Смутные дни (страница 4)

Подперев кулаком стальной подбородок, Сейовик выслушивал Юсеса Морриса, придворного инженера и учёного. Тот, стоя перед ним, усиленно что-то доказывал.

– Ваше высочайшее величество, – возмущённо обратился к шахиншаху дастур, подходя вместе с Вейнсельмом, – простите, но что я вижу?

– А, я вас и не заметил.

Моррис смолк. Указав на девушку на ступенях, дастур продолжил:

– Ведь это язычество.

– Что? – спросил Сейовик.

– Держать рабыню при себе на приёме. Так поступали наши тёмные предки. Какое неуважение к гостям замка! Сюда же может зайти посол Белого Союза.

– И хорошо. Пусть смотрит. Поймёт, какая участь ждёт наших врагов.

– Ваше высочайшее величество, так нельзя. И ведь грешно.

Дастур посмотрел на жреца, который стоял у престола, и указал ему на девушку. Тот покорно наклонился, развязал узел на ножке трона за сетитом, взял верёвку и дёрнул к себе. Рабыня упала на спину, едва не ударившись головой о край верхней ступени. Затем, хмурясь, потёрла шею под петлёй, бросила строгий взор на Сейовика, встала и гордо пошла из зала вслед за жрецом.

– Хорошо, что вы здесь, – сказал дастуру монарх, явно раздражённый самоуправством. – Я как раз хотел узнать, почему в церквах слова «во имя Мехариума и шахиншаха» сменились словами «во имя Мехариума». И почему некоторые проповедники позволяют себе поносить государственных чиновников.

– Я не могу дать ответ – вам надо собрать всех Шестерых и Верховного жреца.

Сейовик, промолчав, обратился к Моррису:

– Заканчивайте, господин.

– Да. Если подытожить, я вижу крайнюю необходимость во внедрении летающей машины в армию. Она ценна с точки зрения как тактики, так и стратегии. Кроме того, имея в виду нарастающую угрозу со стороны Белого Союза, мы могли бы получить значимое преимущество в возможной войне. У меня всё.

– Господин Моррис, насколько я знаю, мнения командующих по поводу вашей машины разнятся. Будь они едины в желании принять ваше изобретение на вооружение, я бы ещё подумал. Однако. Экспериментальная модель, как вы это называли, не показала себя в выгодном свете.

– Доработаем. Военному делу, как и любому другому, нельзя останавливаться на месте. Понимаете, ваше высочайшее величество, у нас в руках невообразимые мощности. Можно проводить технические опыты ещё и ещё. Я не только про летающую машину. Представьте: гигантские шагающие статуи, невиданные механические создания. Это потрясает воображение. У меня ещё пара дюжин проектов, помимо предложенного.

Пока шёл этот разговор, капитан гвардии, стоявший у престола, с ненавистью глядел на дастура. В конце концов он приблизился к тому и строгим шёпотом сказал:

– Верните мне моё поместье.

– Вы что?

– Верните.

– Вы отдали его мне. Отойдите, мы на приёме.

– Не отдал, а проиграл.

– Не имеет значения, бумаги уже подписаны. Не отвлекайте меня.

Сейовик не замечал их препирательств.

– Я не мог бы отдать часть цехов под производство ваших машин, даже если бы они были доработаны, – говорил он Моррису. – Запасы металлов не безграничны. Расширение на восток, да и удержание зависимых земель требуют всё больше и больше. Особенно кирас и мушкетов.

– Можно сократить поставки металла и деталей в другие страны.

– Вы видели, что происходило утром на улицах? Люди не выдерживают роста податей и рвутся убить меня. Если вы хотите, чтобы меня свергли, и власть взяли дельцы и торгаши, то я сокращу производство для внешней торговли и ещё увеличу подати. Хотите, господин Моррис?

– Нет. Я всецело сочувствую монархической власти.

– И машина ваша невероятно дорога по меркам военных орудий. А золото в рудниках иссякает. Так что мой ответ – «нет». Вернитесь к работе над ткацким станком. Вот что нужно государству.

Приуныв, Моррис поклонился и направился к выходу. Сейовик негромко обратился к советнику.

Тем временем спор капитана гвардии и дастура достиг предела. Первый в сердцах оскорбил последнего и прозрачно намекнул, что прибегнет к насилию, дабы вернуть поместье себе. Тут не выдержал Вейнсельм. Он двинулся на капитана гвардии и безо всяких слов ударил его в подбородок. Тот подлетел и рухнул на каменный пол.

Повисла тишина. Все смотрели на Вейнсельма. Он же, удивлённый собственной силой, глядел на свой кулак. Сетит взволнованно тявкнул. Заметив всеобщее внимание, рыцарь сказал:

– Простите. Этот господин угрожал его преосвященству расправой.

– Правда ли это? – спросил дастура Сейовик.

– Истинно так, ваше высочайшее величество.

– Будет суд, – заключил шахиншах и усмехнулся. – Если господин капитан ещё дышит. Он жив?

Вопрос был обращён к находившимся за престолом гвардейцам. Они поспешили ощупать офицера.

– Жив, ваше высочайшее величество, – сказал один из них Сейовику.

– Унесите его в казармы. Да приставьте охранение. Мы займёмся им позже.

И Сейовик наконец кивнул дастуру. Тот подвёл Вейнсельма к престолу со словами: «Милостию Мехариума создан стальной воин». Рыцарь встал на колени перед шахиншахом и склонил голову. Монарх поднялся, принял от дастура шпоры, пояс с ножнами, достал из них меч и негромко спросил, глядя на Вейнсельма сверху вниз:

– Ты готов служить мне, шахиншаху Ренлига и подвластных земель, служить Мехариуму и его церкви ради славы государства и процветания истинной веры?

– Готов.

– Клянёшься ли ты всецело посвятить свою жизнь служению ренлигской короне?

– Клянусь.

Сейовик клинком поочерёдно коснулся его плеч и чела.

– Встань, – произнёс он.

Вейнсельм поднялся.

Шахиншах достал кусок угля, начертал ему слева на груди «51» и заключил:

– Нарекаю тебя Пятьдесят Первым. Отныне ты один из технорыцарей.

– Благодарю, ваше высочайшее величество.

Шахиншах подпоясал его, вложил меч ему в ножны и передал шпоры. Вейнсельм был взволнован. Нацепив шпоры, он посмотрел на дастура.

– Пойдём, Пятьдесят Первый, – сказал тот. – Я проведу тебя в твою келью. Ты прочтёшь молитву и отправишься на тренировку. Впереди жизнь, полная света.

Рыцарь молча кивнул и побрёл обратно. Позади слышалась сбивчивая речь следующего просителя. Когда дастур и барон шли по безлюдному коридору, служитель церкви вдруг негромко произнёс:

– Ты помнишь Вейнсельма дир Арньери?

– Да, – немного растерянно ответил рыцарь.

– Забудь о нём. Его больше нет.

Снова оказавшись в храме, Вейнсельм на ходу огляделся и почувствовал, что окружающие его лестницы, серые одежды, шестерни, а вместе с ними и царящие тут степенность, благолепие, спокойствие вызывают такую неприязнь, будто он уже пробыл здесь пару сотен лет.

– Ты можешь ощущать беспокойство и страх, – сказал идущий рядом дастур, угадав его мысли. – Но, погрузившись в храмовую жизнь, ты станешь смирен, как монах. Всегда помни, что премудрый Мехариум избрал тебя и спас твою жизнь. Ради того, чтобы наставить тебя на путь воплощения Всеблагой идеи.

Вейнсельм рассеянно кивнул. Страшно хотелось курить.

Глава вторая. Простолюдинка

В комнате стоял полумрак. Перед ликом верховного бога горел огонёк лампадки. Рядом за простым столом сидела девушка. Она вышивала узор на жюстокоре своей госпожи. Работу освещало пламя свечки. За окном шумно шёл дождь. Вдруг распахнулась дверь. Девушка вздрогнула и обернулась. В низком проёме стояла полная женщина в засаленном платье. Лицо её было красным, волосы выбились из-под платка, глаза глядели осоловело. Девушка вздохнула и, поведя плечом, вернулась к шитью. Женщина подошла, встала рядом, поглядела на неё и с вызовом спросила:

– Неприятно тебе?

– Не выдумывай.

– Ну я же вижу. Неприятна я тебе пьяная.