Александр Казанцев – Пустоши Альтерры. Триал (страница 4)

Не визги, не мольбы – нормальный торг. Чувство уважения шевельнулось у Порша внутри, но он его придушил.

– Полцены я бы взял, если бы ты ко мне под стены сам прикатил и попросил мост подрихтовать, – ответил он. – А ты стоял среди скорпов, с рейдерским дерьмом в баках и одним джипом охраны на три фуры. Я рискнул людьми, техникой и репутацией. Это не «полцены». Могу сделать проще. Развернёмся, отведём вас назад, на то место, где подобрали. Расставим машинки как было. Дальше сами.

В эфире повисло тяжёлое дыхание, кто-то отчаянно выругался, кто-то закашлялся. Они прекрасно представляли картину – снова на трассе с потрёпанными движками, а твари уже запомнили вкус и место.

– Мужик, ты хоть и крутой, но не догоняешь, – старший торгаш попробовал ещё раз. – Отдать целую фуру не можем, вообще вилы. Нас Гильдия на воротах повесит.

– А что везёте-то?

– Альденский стандарт, что же еще? – неохотно ответил купец.

Порш помолчал и чуть сбавил нажим:

– Слушай внимательно. Я подбираю не первый караван и не последний. Если начну душить всех без разбора, через месяц обо мне будут шептать, что я хуже рейдеров. Мне это не надо. Моя цена – половина фуры провианта. Без купюр. Вылезли вы дорого, но это уже со скидкой, чтобы потом не орали в каждом кабаке, что Порш грабит спасённых.

– Полфуры и ремонт? – переспросил старший так, будто надеялся, что ослышался.

– Кустарный ремонт. Мастерских у нас нет, но подлатаем, чтобы доехали. И да. Вы дальше ходите по этой трассе, и вам понадобится тот, кто влетает сюда, когда всё идёт в жопу. А своих спасателей у вас нет. Как показала практика.

– Если мы в Вулканисе скажем, что ты содрал с нас…

– Скажете, что Порш вас вытащил. Что дорого, да. И что в Вулканис вернулись живыми, а не строчкой в списке пропавших. Так и рассказывайте.

В эфире хрипло хохотнул кто-то из своих и быстро заткнулся. На той стороне проглатывали.

– Ладно, – наконец произнёс старший. – Полфуры забирай.

Порш переключился на внутренний канал:

– Слышали. На базе выгружаем на дальний склад, половина пойдёт в обмен с местными, остальное в запас. С чужими ведём себя ровно, без понтов и наездов. Они заплатили – свои.

Он отпустил кнопку и глянул в зеркало. Колонна тянулась по разбитому шоссе, пыль оседала на капоты, грохот колёс заглушал последние шорохи эфира. Перемололи стаю, жратву взяли, имя не замарали – в Пустоши такой расклад случается нечасто.

До мёртвого города добрались под вечер. Побитая фура плелась едва на пятнадцати, быстрее её движок отказывался тянуть. Солнце уже клевало верхушки бетонных скелетов, тени растянулись между домами, превращая пролёты в тёмные колодцы. Машины втянулись под арки одна за другой: джипы, техничка, чужие грузовики, и в хвосте побитая фура, набитая ящиками под самую крышу.

Стволы у торгашей не отобрали. Толку от четырёх нервных купцов в бою немного, вреда тоже, а тридцать человек Порша не дадут чужакам шалить, пусть ходят с железом. Хоть в кабаке потом будут рассказывать, что «договорились», а не «разули».

Во дворе закрутилась привычная суета. Мехи погнали технику на верхнюю площадку, глушили движки, ставили блоки под колёса. В воздухе повис запах остывающего пироцелия и запёкшейся пыли. Пара бойцов пошла проверять периметр, остальные взялись за разгрузку. Первые ящики полетели из фуры в руки, металл глухо скрипел под ладонями. Кто-то присвистнул, заглянув внутрь, – альденский стандарт, плотные пайки на обмен.

Альдена кормила половину трасс. Её стандарт – выпаренная спрессованная мякоть, максимум калорий на минимум веса, густое хрючево с разными вкусами, набитое жирами и всем, что нужно телу. Для тех, кто живёт вдали от стен, это не еда, а топливо, на котором здоровье не сыплется.

Боеприпасы ушли, пару граников списали, на броне прибавилось вмятин – но половина грузовика провианта стояла теперь под их перекошенным балконом. По расчётам этого хватало, чтобы лагерь выдохнул на пару месяцев, и ещё на обмен оставалось – с местными, одиночками, со всеми, кто платит за еду стволами и хабаром.

Завтра по расписанию Гильдии шёл рейд из Альдены на Вулканис: тяжёлая колонна, охрана, застрахованный груз. Пойдут по их коридору, мимо мёртвого города; к этому хвосту он и пришьёт спасённых торгашей. Возьмёт сверху за проводку до точки встречи, за разговор с гильдейским старшим, за пару слов, которые откроют этим идиотам зелёный коридор вместо очередного спора на КПП. Монеты за воздух, но в пустоши это стоит дороже железа.

Порш стоял в проломе второго этажа, глядя на мельтешение людей и машин внизу. В нос бил знакомый набор: пироцелий, пот, металл. Лагерь жил, гудел голосами и лязгом – серая кривая нора, не вылизанный гильдейский терминал с пропускным режимом, но своя.

Когда-то он сам ходил под флагом. Год за годом смотрел, как Гильдия обрастает бумагой и печатями, как командиры рейдов становятся старше и тупее. Колонны вели те, кто хорошо лизал нужные места и назубок знал инструкции; худо-бедно получалось по накатанным маршрутам, с тройной страховкой, с запасом на всё. У вольных на трассе расклад был другой. Перевёрнутые фуры с дымом из-под капота, ремни с бурыми полосами в пустых кабинах. Частники пытались проскочить между рейдами, пока Гильдия грызлась внутри за квоты и приоритеты; кто-то разворачивался на полдороге, понимая, что не вытянет, а кого-то через неделю находили в кювете, обобранного до железа.

Сначала Порш тормозил у таких картин просто потому что мог, тащил на свой страх. Потом стал брать плату – мешок-другой товара на топливо и патроны. Потом понял, что если играть по гильдейским правилам, одиночки передохнут быстрее, чем наверху решат, кто за какой стол садится. Гильдия считала тонны и маршрутные листы, а он видел лица водил из-под разбитых козырьков, которые молча просили вытянуть ещё один рейс – чтобы дома детишки в Вулканисе не жрали пустую воду. В какой-то момент он перестал считать себя винтиком и решил, что лучше сам станет тем, к кому кричат в рацию, когда дорога уходит из-под колёс и лобовое заливает красным.

Сейчас, глядя на фуру под окнами, на живых, пусть и перепуганных, купцов и на своих в пыли и поту, он не жалел. Эти харчи пойдут не на гильдейский склад, где их пересчитают и впишут в графу, а на людей, которые завтра спасут еще кого-то.

Жили здесь как мыши в пустой стене. Генератор глушили до рассвета, никаких костров во дворе и огня в окнах. Весь город принадлежал чему-то, что шевелилось по ночам.

Ужас Ночи – так называли то, что вылезало из трещин, когда темнота густела до осязаемой плотности. Никто толком не видел этих тварей, не успевал. Поутру оставались только следы: разодранные туши скорпов, перемолотых походя; вывернутые наружу двери, через которые продавливались изнутри; борозды на бетоне, где что-то волокли или скребли. Они шли на свет, тепло и звук, и потому каждый вечер Порш обходил этажи, проверяя, чтобы ни один идиот не оставил щель – всё должно было быть закрыто листами железа наглухо.

На первом уровне, у лестницы, стояли растяжки: плоские коробки мин, примотанные к арматуре и присыпанные мусором. Одна ошибка с темнотой – и от незваного гостя останется мокрое пятно вместе с половиной пролёта. Выше, ближе к крыше, натянули проволоку с банками и гильзами: кто полезет сверху, разбудит полдома.

Порш поднялся на свой этаж и прошёл к пролому, откуда днём видел двор. Теперь внизу чернела площадка, машины слились в одну тёмную массу, угадывались только контуры. Над бетоном висел слабый запах остывшего пироцелия и недоеденной каши. Где-то укладывались купцы; он отличал их по торопливым нервным шагам. Свои ходили тяжелее, не дёргаясь на каждый звук.

Он присел у стены, прислонился спиной к холодному бетону и позволил себе думать не о завтрашнем дне, а дальше.

Нужны были стены. Нормальные, высокие, с углами обстрела, а не эти выбитые коробки. Свой форпост, где можно держать свет всю ночь и не выманивать на себя полночную дрянь, где ворота закрываются не ржавой цепью, а секциями, выдерживающими таран.

В голове сразу всплывал вариант, о котором Порш знал чуть больше других. Разрушенный форпост в сотне километров от Вулканиса, по трассе к Альдене. Серая зона, ничья земля. Его по очереди занимали то рейдеры, то группы из города, но никто там не жил по-настоящему: без электричества и воды это была просто большая каменная коробка. Там, где Порш видел опорный пункт, остальные видели развалины и лишнюю головную боль.

А вот чего не знали даже в Вулканисе или предпочли забыть: лет пятьдесят назад там уже стоял живой форпост. Не удержался, его разодрали в клочья политические игры за трассу и пайки. Лет пятнадцать назад узел дёрнулся ещё раз, ожил буквально на месяц – снова появились стены, караул, сигналы; потом что-то пошло не так с рейдами и караванами, и без подпитки с дороги его тихо свернули.

Порш на всю жизнь запомнил один разговор в таверне Альдены, когда пацаном подрабатывал на кухне. В дупель пьяный тип в странной, непонятно откуда одежде, стоя на лавке, орал на всю залу, что «там БУДЕТ форпост, они ДОБЬЮТ», что уже завезли всё, что нужно. Что именно – Порш тогда не понял, но догадка засела: место давно подготовлено, где-то лежит замок, ждущий ключа. И если ключ всё равно кто-то вставит, лучше пусть это будет он сам.