Александр Казанцев – Пустоши Альтерры. Триал (страница 3)

– Слышали? – один из младших мехов обернулся, выпустив из рук ключ.

– Слышать не запрещал, – отозвался Порш сбоку. – А панику отставить. Работаем.

Он пересёк дорогу и проверил «автобус». Внутрь уже перетащили раненых из каравана, уложили на носилки, закрепили ремнями. Один хрипел, пытаясь дышать сквозь боль, другой уплывал в серую муть под обезболивающим. Водитель «автобуса» вцепился в руль намертво и при виде Порша только коротко дёрнул шеей.

– Как только головная фура тронется, идёшь следом, – сказал Порш, опершись о дверной проём. – Никаких геройств. Твоя работа – дойти. В зеркало поглядывай, но не дёргайся, мы прикроем.

– Понял, понял, – выдавил тот.

Этот не был бойцом, бывший караванщик из тех, кто отлично вёл технику, но плохо переносил умирающих рядом. На дороге таких хватало.

Ещё одна тварь решилась. Из песка показался сначала хвост, потом торс; она пошла низко, почти стелясь по щебню, к заднему колесу ближайшей машины. Стрелок с технички засёк её первым, дал две короткие – первая ушла выше, вторая опрокинула скорпа на спину как жука. Хвост с клешнёй дёрнулся пару раз, царапая воздух, и затих.

Круг подобрался ближе. Уже не сотня, ощутимо меньше. Но в лоб они так и не шли – то ли гарь сородичей сбивала, то ли ждали чего. Порш этого не понимал и пока не хотел понимать.

– Мост готов! – выдохнул голос из-под фуры. – Можно опускать, проверять.

– Опускайте и сразу на колёса, – бросил Порш. – Проверим на ходу.

Домкрат взвыл в последний раз, фура села на подвеску, колёса просели и приняли вес. Водитель чужого грузовика замер за рулём, не решаясь коснуться педали. Порш вскочил на подножку, распахнул дверь и ухватил его за ворот.

– Заводись, – сказал он тихо, почти без нажима, но так, что не послушаться было невозможно.

Где-то справа щёлкнула винтовка, за ней ещё одна. Хитиновое шуршание по периметру стало гуще – твари почуяли, что люди собираются уходить. Прорыв мог случиться в следующую секунду, а мог и не случиться вовсе, если хватит скорости. Порш ставил на скорость, потому что другого варианта у него не было.

Фура дрогнула, пироцелий в её недрах загудел, колёса медленно провернулись, цепляясь за разбитый асфальт. Люди подтянули ремни, стрелки плотнее вжались в упоры турелей, мехи сгребли инструмент обратно в техничку.

Колонна начала набирать ход – тяжело, со скрипом. Гул пироцелиевых блоков поднялся на тон выше, и громыхающее стадо потянулось прочь с проклятой площадки, оставляя пятна горелого хитина на асфальте.

Твари сначала попятились, растягиваясь цепью вдоль обочин. И стало ясно, чего они ждали.

Из-за насыпи, в стороне от трассы, вылетела она. Вдвое крупнее остальных, в их масштабе мегатварь: широкая в панцире, приземистая, с толстой рубленой клешнёй на хвосте, которая могла перекусить ось не напрягаясь. Она рванула за колонной, лапы замелькали по щебне так, что песок полетел веером, а следом за ней хлынули остальные.

– Вот сучара, – выдохнул кто-то в эфир, и в этих двух словах было всё.

Джипы ушли в хвост, перестраиваясь на ходу, легли клином между фурами и накатывающей волной, стволы развернулись назад. Скорости были почти равны: колонна ещё не успела разогнаться, твари только входили в раж. Стрелки работали короткими, вырубая самых наглых, подламывая лапы и вспарывая панцири. Но их было слишком много.

Мегатварь рыскала позади, не бросаясь в лоб. Она уходила то к одному борту, то к другому, прикидывая, где удобнее вцепиться.

И тут одна из фур начала захлёбываться. Сначала звук почти не отличался от общего гула, чуть глуше, но через несколько секунд стало ясно: двигатель уходит. Он ухал и давился чем-то внутри, пироцелиевый блок не получал топлива в нужном ритме. Машину повело, она пошла рывками, скорость начала падать. Пресс заклинило – что-то набилось в узел, и механизм отказывался работать.

– Твою мать! – Порш ударил ладонью по панели. – Технари, что там у вас?!

– Поршню крышка! – голос меха с той фуры перекрыл рёв моторов. – Закусывает, зараза, не продавливает!

– Достать его с капота можешь?

– Могу…, а толку? – мех сорвался на крик, в котором было больше отчаяния, чем злости.

– Ебни по нему ключом. Хуже уже не будет.

Боковая дверь фуры распахнулась, и из неё вывалился мех в засаленной спецовке. Ветер рванул его, пытаясь сорвать, но он удержался, вцепившись в ручку и закинув себя на подножку. Второй выскочил следом и ухватил напарника за пояс. Они полезли по узкой кромке к капоту прямо на ходу; колёса под ними прыгали по выбоинам, каждый удар грозил стряхнуть вниз. Сорвёшься – и полетишь либо под колёса, либо в лапы тварям, которые уже подтягивались к отстающей машине.

Крышку моторного отсека сорвали и швырнули в сторону, ветер закрутил её, как жестянку, и унёс на обочину. Изнутри пахнуло жаром и горелым маслом. Мех перегнулся через край и почти влез внутрь, к подвывающему прессу; в правой руке он сжимал тяжёлый гаечный ключ.

– Держу! – заорал второй, упираясь ногами в кромку так, что мышцы свело.

Ключ саданул по корпусу пресса. Глухой удар прорезал даже общий гул погони. Ещё раз. И ещё, с такой силой, что рука онемела до локтя. Где-то внутри что-то щёлкнуло, скрежет сменился ровным тиканьем, и пироцелиевый блок взял обороты. Фура дрогнула всем корпусом, выровнялась и снова начала набирать скорость.

– Вот так, сука, – буркнул мех, выползая на капот. Руки тряслись, лицо было серым от пыли. Напарник дёрнул его к кабине, пока ветер не сделал своё.

– Откуда топливо брали? – Порш вдавил кнопку рации. От его голоса даже сквозь треск эфира тянуло холодом. – Быстро. Пока я добрый.

– У рейдеров… купили, – проблеял кто-то из торгашей с той самой фуры. – Выгодно было… нормальное вроде…

– Долбоклюи, – Порш не кричал, но от этого слова стало только хуже. – Они же с подбитых корыт пироцелий перегоняют. В их топливе пол-Пустоши намешано. Там песка больше, чем в твоей тупой башке. И теперь этот песок жрёт ваши движки.

Кустарные фильтры рейдеров пропускали взвесь, и она набивалась в узлы, пока пресс не начинал закусывать. Люди не сдохли посреди погони из-за чужой жадности на пять монет.

Мегатварь тем временем сократила дистанцию. Пока фура замедлялась, она рванула следом, почуяв слабину; хвост с клешнёй уже почти касался заднего бампера. Но фура снова набирала ход, и джипы в хвосте не спали. Два ствола прочертили по дороге злые очереди, пули вонзились в панцирь, часть отскочила, часть вошла в мягкие щели между пластинами. Тварь качнулась, потеряла ритм, хвост обмяк и врезался в асфальт, оставляя за собой тёмную борозду. Не убило, разозлило, но дотянуться она уже не могла.

Колонна разгонялась. Скорпы не бегали быстрее двадцати пяти, а стрелка спидометра уже ползла к тридцати. Мегатварь отставала, дёргалась из стороны в сторону, пыталась срезать угол, но расстояние росло. За ней тянулся хвост из её свиты – они ещё бежали и скребли лапами по камню, только догнать уже не могли.

Колонна уходила прочь, захрипев, но не рассыпавшись. Движки ревели на повышенных, в хвосте ещё сухо хлопали выстрелы по последним мелким, что цеплялись за дорогу.

– Ну что, до Вулканиса? – торгаш прохрипел в рацию. Голос всё ещё дрожал, хотя мотор под ним уже шёл ровнее.

– Куда вам Вулканис, отморозки, – Порш хмыкнул, почти весело. – Вы в таком виде до него не дотянете. Идём к нам на базу, там подлатаем, дадим нормальный пироцелий, дождётесь попутного каравана и прицепитесь. Иначе опять влетите в жопу, только уже без нас рядом.

Он чуть убавил голос, палец с кнопки не убрал:

– И ещё момент. За дело мы с вами пока не рассчитались. Самое время.

Оказанная услуга ничего не стоит – это Порш усвоил давно. Если дотянуть разговор до базы, торгаши отдышатся и начнут вспоминать контракты, прикидывать, как выкрутиться. А сейчас у них в ушах ещё стоял визг клешней и хрип умирающей рации.

– Мы… – голос на том конце попытался выровняться. – У нас оплата сопровождению уже прошла. Контракт, пломбы, печати – всё официально.

– Сопровождение твоё валяется в пыли, – отрезал Порш. – Печати там же, можешь потом собрать, если найдёшь что-то кроме костей. Сейчас ты жив, потому что мои люди сюда приехали. А мы не к городам и не к Гильдии.

Он дал эфиру тишины – только гул моторов и редкий одиночный выстрел, когда очередная тварь совалась слишком близко.

– И сколько ты хочешь? – спросил торгаш, уже осторожнее.

– Фуру провианта и двадцать купюр, – Порш назвал цену ровно, как на базаре. – Грузовик оставите на ремонт у нас, на обратном пути заберёте. Или за две купюры пригоним в Вулканис сами. Он ещё километров тридцать проедет, не больше, потом ляжет.

На том конце повисла тишина, потом кто-то неудачно нажал тангенту, и половина мата всё равно ушла в эфир.

– Это… это грабёж, – выдавил торгаш. – Мы и так людей положили, сопровождение сгорело. Фура и двадцать – мы после такого Гильдии сильно должны останемся!

– Грабёж – это когда я вас добиваю и забираю все три. Сейчас я предлагаю договор. Ты с людьми едешь дальше, с двумя машинами и крышей от каравана. Я беру своё за то, что выдернул вас из мясорубки. И не надо делать вид, что у тебя есть альтернатива.

– Полфуры и десять, – влез второй голос, погрубее. Старший. – Мы торговцы, а не банк Вулканиса.