Александр Казанцев – Пустоши Альтерры. Триал (страница 2)

– Сбрасываем до пятнашки, – бросил Порш. – Подходим мягко. Стрелкам напрячь глаза, эти твари из песка делают одеяло.

Скорость сползла вниз, колёса перешли на тягучее качение по разбитому полотну. Джипы выстроились клином, багги держался между ними, готовый рвануть вперёд или в сторону, смотря откуда прилетит; сзади техничка с «автобусом» шли плотной парой. Рация выплюнула последние обрывки чужого боя – крики, мат, надсадный стон моторов, гоняемых на износ.

Стрелки на турелях вросли в прицелы. Трасса лежала одним цветом, серо-жёлтым, и отличить тварь от дороги было нечем. Кто-то уже провёл стволом по сектору, примеряясь.

– Движение, – бросил стрелок с правого джипа.

Метрах в двадцати щебень дрогнул, по пыли прошла едва заметная волна. Стрелок дал очередь не дожидаясь команды, и оттуда, взорвав песок, вылетела тварь. Хитин блеснул матовым, хвост с клешнёй хлестнул воздух. Пули швырнули её на спину; лапы заскребли пустоту, клешня щёлкала, пока тело не поняло, что уже мертво. Слева почти одновременно сорвался второй, целясь на переднее колесо, но крупнокалиберный с левого джипа уже ждал – короткая злая очередь, и на дороге остался тёмный комок, который попытался перевернуться и сдулся.

Дальше в песке замелькали тени по всему полотну. Хрустели панцири, серые силуэты выскакивали из-под отбойников и из-под трухлявых обломков. Стрелки работали без пауз, короткими отсечками, чтобы не перегреть ствол; пыль взлетала столбами и мешалась с пороховым дымом, гильзы сыпались под ноги и звенели о металл. В воздухе стоял сладковатый тошнотный запах горелого хитина.

Одна тварь всё-таки вцепилась клешнёй в защиту багги. Железо загудело, машину повело, пилот вывернул руль и дал стрелку угол; тот всадил очередь в брюхо в упор, панцирь лопнул, и чернота брызнула на защиту густыми плевками. Ещё одна поднырнула под задний мост джипа, но её перехватили с технички – стрелок перегнулся через борт, выгнув спину дугой, и срезал зверюгу, пока та не сомкнула клешню на чём-нибудь важном.

Впереди, в пыли, проступила чужая колонна, разбросанная по трассе как кости после неудачного броска. Три пузатых от ящиков грузовика стояли дугой, один завален набок, носом в кювет. Рядом лежал их единственный джип прикрытия – крышу сорвало, лобовое пробито, двери отогнуты наружу. На броне и по кабине расползались тёмные пятна, шевелился хитин. Скорпы уже доедали тех, кто пару минут назад держал оборону.

Из уцелевших кабин нёсся истеричный, захлёбывающийся мат. Кто-то орал в эфир «помогите», другой уже просто выл на одной ноте. Клешни стучали по металлу, цеплялись за зеркала и арки. Одного водилу вытащило наружу – туловище застряло в проёме, ноги дёргались над дорогой, а на уровне груди смыкалась серо-чёрная куча. Клешня щёлкнула, хруст вышел короткий и мокрый, и человека разломило пополам. Вой превратился в бульканье и стих.

– Граники вперёд, – Порш ткнул пальцем через лобовое. – Пироцелиевые, не экономим. По скоплениям, не по одиночным. Чтоб вокруг фур ни одной живой туши.

Двое бойцов отцепились от джипа и под прикрытием машин перебежали ближе. За спиной у каждого трубчатые стволы, на ремнях матерчатые сумки с тяжёлыми цилиндрами; такие гранаты тратили только когда без них никак – на скорпах это сходилось. Первый расчёт опустился на колено у обочины, приник к прицелу, поправил угол. Щелчок предохранителя, сухой стук отдачи; граната прочертила короткую дугу и врезалась в скопление скорпов на перевёрнутом джипе.

Пироцелий рванул бело-голубым факелом. Вспышка облизала панцири, хитин затрещал, лопаясь от жара, чёрная масса под ним зашипела и потекла. В воздух ударило горелым хитином и плавлеными внутренностями.

Второй граник отработал чуть дальше хвоста перевернутого грузовика, где твари обложили задний мост. Взрыв поднял тучу пыли и обугленных конечностей; несколько скорпов попытались отползти, волоча хвосты по камню. Стрелки с джипов дочистили их короткими очередями. Живых рядом с фурами не осталось, редкое шевеление подальше добили без эмоций, чтобы ни одна тварь не дёргалась.

В чужих кабинах крики стихли, остались хриплые всхлипы и рваное дыхание. Люди там медленно понимали, что мясорубка кончилась.

Порш прикинул расклад. Три фуры, набитые жратвой из Альдены, один убитый джип прикрытия и куча выбитых нервов – эти торговцы отдадут что угодно, лишь бы им открыли дорогу домой и поставили колёса обратно. Целая фура еды закроет собственный голод на пару месяцев, и ещё останется отсыпать местным одиночкам, тем, с кем стоило дружить; за нормальный продукт здесь меняли хабар и стволы не торгуясь.

Но это потом. Сейчас начиналась часть, которую Порш не любил, – ремонт на открытой полосе. Полдень, ни тени, ни укрытия, вокруг дымящиеся туши и выжженный песок. Звук стрельбы прокатился по каменным грядам на километры, а пироцелиевые вспышки видно ещё дальше. Всё, что шлялось поблизости и любило лёгкую добычу, уже тянулось сюда.

Техничка выдвинулась вперёд, порыкивая двигателем. Мехи начали выгружаться – домкраты, тросы и ящики полетели на раскалённый камень. Стрелки заняли круговую оборону, стволы пошли по горизонту медленно, не пропуская бугров. Полчаса трасса жила только звуками экстренного ремонта: домкрат тянул машину вверх и скрипел так, будто вот-вот лопнет, ключи стучали по ступицам, кто-то ругался из-под фуры, приложившись затылком о железо. Запах горелых тварей въелся в раскалённый асфальт и не собирался уходить.

Новые твари объявились с гряды. Стрелок на правом джипе первым заметил, как на каменном гребне что-то коротко дрогнуло и легло обратно в песок; потом ещё одно движение, ниже, ближе к дороге. Через минуту картина сложилась – вокруг них по широкой дуге, метрах в ста, шло шевеление. Хитиновые туши обходили место бойни по кругу, не приближаясь, но и не уходя, принюхиваясь к дыму и крови.

– Живность подтягивается, – бросил стрелок в общую сеть. – Держатся на дистанции.

В лоб они не лезли – гарь от своих, видать, отбивала охоту, – но кружили в песке, иногда выбрасывая хвост, иногда приподнимаясь на лапы. Винтовочные щелчки отсекали самых наглых: стоило какой-нибудь твари попробовать подползти ближе, её отпугивали выстрелом. Патроны уходили по одному, без суеты, ровно столько, чтобы кольцо не сомкнулось раньше времени.

– Да вы на дорогу смотрите, не на нас, мать вашу! – мех, распластавшийся под фурой, выкрикнул сквозь зубы. – И так этот мост сраный еле собирается, а тут вы ещё над душой палите!

– Руки из задницы вытащи, тогда и соберётся, – отрезал второй, удерживая деталь на весу. Пот катился по щекам, капал на раскалённый металл и шипел; пальцы не чувствовали граней болтов, кожа стёрлась до красного.

Каждый хлопок винтовки резал воздух коротко и сухо. Гильзы звенели о металл кузова и скатывались на дорогу. Стрелки менялись по очереди. Твари отвечали тишиной и скрежетом хитина о камень, ждали, когда люди ошибутся.

Порш носился между машинами, пытаясь одним своим присутствием удержать всё в куче. Сначала к мехам – наклонился к тёмному провалу под брюхом фуры.

– Сколько ещё?

– Минут двадцать, если никто пальцы не отдавит, – отозвался голос из темноты, хриплый от пыли. – Мост почти собран, резину притянем и пойдёт.

Он двинулся к торгашам. Те жались по кабинам и под тенью фур, лица белёсые от пыли и шока. Один сидел прямо на дороге, прижав к груди автомат, будто что-то живое, что надо защитить. Порш схватил его за ремень и рывком поставил на ноги; тот дёрнулся, но не вырвался.

– Сопли вытер, купец, – сказал Порш ровно, без крика, и развернул его к пустоши. – Смотри туда.

Там, на краю видимости, очередная тварь поднялась на лапы и пошла хвостом по дуге.

– Видишь? Вот это придёт за твоей жратвой. А потом за тобой. Стрелять умеешь?

Торгаш сглотнул и мотнул головой – вышло утвердительно.

– Тогда садись на борт, вон туда. Любое шевеление ближе тех камней – выстрел. Не геройствуй, не экономь, просто работай.

Он подтолкнул его к укрытию и пошёл дальше.

– Ты, – палец ткнул в широкоплечего мужика у второго грузовика, привалившегося к борту и смотревшего в никуда. – Тоже не декорация. Берёшь ствол, встаёшь к нашим. Вперёд не лезешь, но и в землю не врастаешь.

– Мы торговцы, – пробормотал тот. – У нас контракт был, сопровождение…

– Сопровождение твоё твари сожрали, – отрезал Порш и шагнул ближе, так близко, что тот почувствовал запах пота и пироцелиевой гари. – Теперь у тебя контракт новый. Называется выжить. Вопросы есть?

Мужик выдохнул, не нашёл что ответить и потянулся к оружию.

Над дорогой висело что-то неправильное. Никакого прорыва, никакого воя – только шорохи. Твари скользили по кругу, подбираясь чуть ближе, потом уходя за камни и снова появляясь в другом месте. Воздух пах горелым мясом и пироцелиевой гарью, и поверх этого сочился кислый запах, который люди пытались заглушить руганью и работой.

Ремонт шёл жадными рывками. Домкрат стонал, когда фуру опускали и меняли точку опоры, потом снова поднимали под следующее колесо. Мехи работали на автомате, руки делали своё дело отдельно от головы: содрать рваную резину, зацепить новую, протянуть болты крест-накрест. Пальцы дрожали, но времени жалеть себя не было.

С запада донёсся глухой рык. Не скорповый, что-то крупнее, у чего хватало массы на такой звук. Рык раздался один раз и оборвался, будто его придавили, но этого хватило, чтобы по спинам прошёл холодок.