Александр Казанцев – Пустоши Альтерры. Триал (страница 1)
Александр Казанцев
Пустоши Альтерры
Триал
Глава 1
Зов
Город давно растащило до коробок с выбитыми внутренностями и слепых проёмов, открытых ветру. Ближе к трассе несколько многоэтажек просели полукольцом, не доведя движения до конца; уцелевшие два-три этажа годились под жильё.
На растресканной корке асфальта стояло железо. Полтора десятка машин на пироцелии – броневики с просевшими бортами, тягачи, пара перекошенных ещё до прихода сюда вездеходов. К вечеру металл отдавал накопленный за день жар, стёкла подёргивались мутной плёнкой, и пустошь метила всё, до чего могла дотянуться.
В бетонных сотах над стоянкой обживалось тридцать человек. Лестничные пролёты местами заложили ящиками и жестью, оставив боковые лазы; чем выше, тем безопаснее, потому что твари не лезли в верхние этажи, добычи им хватало внизу, за границей этого странно пахнущего места. Штаб устроили в провале с выломанной наружной стеной: пол выстлали поддонами и листами обшивки, в угол сбили спальники, у двери поставили две бочки с водой, на ободе которых углём чертили деления. Мешки с провизией стягивали ремнями и прошивали заново – мелкая дрянь прогрызала ткань за ночь, если не следить.
В котелке настаивалась горькая сухая трава с привкусом, который не вымывался из языка до утра. Ею здесь глушили сон и перебивали песчаную оскомину; кружка ходила по кругу, и каждый отпивал молча. Разговоры стихли, потому что всё уже было сказано не по разу.
Почти неделю пустошь молчала.
Раньше лагерь жил рывками: голос в рации, и вниз к машинам, выход колонной, пыль до неба, кто-то горит на обочине или отстреливается из кузова. Вытащить, погрузить, отбуксировать, вернуться в эти бетонные рёбра и латать железо и людей. Слух давно пополз по трейлерам, что между Зеро и Вулканисом, в Мёртвом Городе, поселилась стайка, которая вытащит, когда больше ждать неоткуда; работы должно было хватить на годы. А теперь эфир молчал так, будто их забыли.
Порш прошёл по коридору, где вдоль стен громоздились рюкзаки, бронеплиты, оружие в чехлах и без. Лампа на скрутке провода горела через раз, генератор внизу доедал последнюю соляру. Воздух стоял густой от металла, пота и травяного чада, и поверх всего висела невесомая пыль, которую здесь давно перестали замечать. Этажом ниже техник ковырялся в подвеске вездехода, коротая время.
У пролома Порш остановился. Стоянка просматривалась целиком: машины в тени мёртвых коробок, гора покрышек, вросший в землю информационный щит, подпёртый балкой; его таскали как заслон. На крыше головного тягача болтался выцветший лоскут с эмблемой Гильдии – знамя, которому здесь давно никто не присягал, но снять его так и не поднялась рука.
Те, кто привык жить дорогой, от пустых дней портились быстрее, чем от жары, ржавели изнутри. Двое старших мехов засели в соседней комнате, рисовали на стене огрызок трассы углём и гоняли цифры по кругу: топливо, расход, маршруты отхода. Если база накроется, уходить придётся в одну ночь, и лучше знать куда, чем выяснять под огнём. Еды оставалось на неделю, если резать паёк до голодного минимума, а любой выезд откусит ещё день, а то и два.
Связь устроили в дальней комнате, на месте бывшего шкафа: бетонный пол, три рации, доходящий усилитель, батарейный блок с проводами к самодельной антенне на крыше. Стены были исписаны кольцами маршрутов, позывными и зонами, куда добивал сигнал; между линий скалились белые клинья мёртвых районов, откуда редко возвращались.
Щуплый радист врос в стол. Наушники вдавились в череп, тонкий эфирный зуд проникал в кость и там гнездился, ладони лежали на корпусе приёмника, пальцы машинально двигали частоту вверх и вниз. Вокруг жил лагерь своей глухой жизнью: наверху роняли что-то тяжёлое, внизу стучала кувалда, с балкона тянуло дымом и доносился смех – уже привычка, не веселье.
Порш притёрся плечом к косяку. Радист качнул подбородком: пусто. Порш нащупал пальцами край стола, грубый срез впился в кожу, и боль вышла почти приятной, хоть что-то настоящее. Машины стынут, люди киснут, запасы тают.
Генератор гудел за окном, хлопнула где-то железка, короткий смешок оборвался, не успев родиться. А потом эфир дрогнул.
Из динамика выдрало резкий железный скрежет, и радист подался вперёд всем телом, позвоночник натянулся струной. Приёмник ответил хрипом, сквозь который полезли слова.
– Подъём, черти! – голос Порша резанул поверх треска. – Кто-то в залупу влез. Поможем и харчей возьмём.
Он дёрнул подбородком к аппаратуре.
– Давай, паря. Тяни.
Радист вцепился в ручку и почти лёг грудью на стол. Эфир упирался, шипел, потом сдался: сквозь шум прорезалось «…атака…», «…прикрыть…», очередь цифр, обглоданный топоним. Пальцы уже летали по карте.
– С Альдены идут. Сектор между третьей и четвёртой вешкой, там их и прижали.
Снаружи давил полдень, кромсая пыль на ломти в пустых проёмах. Земля ещё не успела напитать жар, а люди в лагере уже измаялись от безделья – лучший час, чтобы влезть в чужую драку.
– Боевая готовность!
Голос ударил в бетон и вернулся гулким эхом. Через лагерь будто пропустили ток, два дня напряжения искали выход и нашли. Спальники полетели к стенам, кружки с недопитой горечью швыряли следом, кто-то опрокинул котелок, и трава зашипела на бетоне. Бронеплиты захлопали по рёбрам, магазины с лязгом пошли в разгрузки, по лестнице вниз загрохотали ботинки, сыпля бетонную крошку на головы тем, кто бежал следом.
Между мёртвых коробок просыпались машины.
Первым дёрнулся багги-разведчик – низкий хищный каркас на толстых шинах, кабина открыта ветру и пулям. Двигатель провернулся с хрипом, сплюнул сизым дымом и пошёл набирать обороты, подрагивая корпусом. За ним выползли два джипа с турелями, и стволы под чехлами развернулись, принюхиваясь к раскалённому воздуху. Экипажи на ходу подтягивали ленты, кто-то по привычке хлопнул ладонью по каркасу брони. Чуть поодаль завёлся технический грузовик, обвешанный ящиками, канистрами и тросами; пироцелиевый блок в его брюхе зарычал утробно, пока мех подстраивал режим. Последним из тени под аркой выполз «автобус» – длинная фура с бронированным прицепом на жёсткой сцепке, борта в свежих стальных швах. Внутри пробежался кто-то, проверяя крепления носилок и ящиков, чтобы на кочках не убило своих же.
У подъезда Порш остановил поток коротким жестом.
– Пять машин в рейд. Остальные держат крышу. Лагерь не бросать.
Он спустился последним и положил ладонь на борт ближайшего джипа. Металл гудел и отдавал готовностью сорваться. Строй замер перед ним, моторы ревели вхолостую, пыль уже закручивалась вокруг колёс.
– Вперёд, – и машины вылетели из провала.
Шоссе давно перестало быть трассой: трещины, выбитые плиты, провалы голого щебня. Шли пятьдесят при норме тридцать, и каждый километр такой гонки сжирал подвеску, резину и нервы, которые потом не вернёшь. Но в секторе между третьей и четвёртой вешкой у кого-то заканчивалось время.
Джип под Поршем жил собственной злой жизнью: прыгал, влетал в ямы так, что зубы клацали, перескакивал бетонные швы, от которых позвоночник сжимался в кулак. Двигатель выл ровно и зло, не жалуясь и не прощая. Впереди багги слепил пылевым хвостом, за ним держались второй джип, техничка, «автобус» – колонна вытянулась железной нитью по мёртвой дороге.
Порш вёл, упершись лопатками в спинку и держа руль пальцами, не ладонью. Так легче ловить занос: короткими точными движениями, договариваясь с машиной, а не ломая.
«Кто там? Рейдеры? Могли – Альдена сладкое место, желающих пощипать хватает. Твари? Здешние подвалы кишат дрянью. Хуже всего, если свои со своими не поделили: тогда те, кого вытащишь сегодня, завтра вцепятся в глотку.»
Рация на панели захрипела. Порш крутанул громкость, стукнул по корпусу костяшками, и хрип треснул, выпустив голос – сбивчивый, срывающийся в визг:
– …колонна… заднюю… держать… твари… по обочинам… повторяю, твари…
Вторым слоем влез дежурный из лагеря, пытался удержать линию. Ответ шёл рваными кусками, и картинка собиралась. Караван рвали не люди.
Скорпы. Дрянь размером чуть меньше дворовой собаки, с клешнёй вместо хвоста, заточенной до бритвенного безумия; ночью забивается в южную часть мёртвого города, по подземкам и провалам, днём выползает на охоту. Шину рвут, как тряпку. Любят залечь поперёк дороги, сплющиться, прикинуться камнем; переедешь, хрустнуло под колесом и подумаешь, что щебень, а через секунду тварь уже стянулась обратно и прыгает на задний мост. Работают по последним: пересиживают под отбойниками, ждут, пока голова колонны пройдёт, и рвутся к замыкающей машине – за борт, за резину, за всё, до чего дотянутся.
Радист на заднем сиденье прижал гарнитуру:
– …хвост… держатся на хвосте… встала… жрут…
Порш выругался сквозь зубы, картинка сложилась. Этих пережить можно, если не зевать и не влететь носом в засаду; метров за сто-полтораста разнести в крошево, и дальше уже проще.
– Слушайте сюда, – он вжал кнопку рации. – Там скорповые ублюдки. Переставляемся. Техничка, автобус, в хвост. Багги в центр, работает глазами. Джипы в авангард, чистим дорогу.
Колонна зашевелилась на ходу. Багги сдал назад, перепрыгнул через трещину и вклинился между джипами и техничкой; грузовик тяжело перевалился к хвосту, за ним, рыча пироцелием, двинулся «автобус». Пыль встала стеной, на секунду закрыла горизонт, и в буром облаке проступили силуэты чужого боя.