Александр Казанцев – Пустоши Альтерры. Триал (страница 6)

В этот раз вывели почти всё. Пятнадцать единиц, двадцать четыре человека: джипы с турелями, багги, пара тягачей с усиленной бронёй, технички. Даже старый «автобус» прогрели на всякий случай. Вытаскивать городское сопровождение – куда скользче, чем спасать частников от скорпов: если кого-то прижали из Вулканиса, там сидят либо серьёзные рейдеры, работающие по информации, либо ловушка.

Порш устроился в головном джипе. Пальцы легко лежали на руле, корпус чуть подался вперёд, и в голове крутилось одно – кто смог достать городскую спецуху. У рейдеров встречались банды, знающие маршруты, состав колонн и порядок охраны; могли и свои перестреляться, междоусобицы в пустоши никто не отменял, особенно вокруг спецгрузов.

Колонна шла на пятидесяти. Пыль стояла стеной, горизонт размывался в жёлтое марево, и только ближе к нужному километру воздух впереди изменился – потянуло гарью. Над горизонтом, там, где трасса уходила за гряду, поднимался дым: глухой, тяжёлый, чёрный по краям.

Порш поднял голову туда, где пустой край земли разорвала чёрная полоса. Дым тянулся вверх, рвался ветром в сторону, выдавая место бойни задолго до того, как можно было рассмотреть хоть одну машину.

– Хреново, – процедил он сквозь зубы.

По-хорошему надо было встать, развернуть машины, выслать багги на разведку и прощупать фланги – как учили ещё в гильдейских учебках: не видишь точку огня, не лезь. Только в эфире рычала боевая машина Вулканиса, шла следом и требовала не тормозить. Там тоже люди, и каждый метр задержки для них – предательство. По-своему правы: пока пятнадцать машин выстраивают идеальный заход, рейдеры добивают раненых и выносят груз.

– Скорость сбросить, – бросил он в рацию. – Не клином. Рассыпаемся полумесяцем. Подходим широким охватом, чтобы не дать уйти. Джипы на флангах, центр не рвётся вперёд.

Колонна послушно расправилась. Машины перестроились на ходу: средние чуть замедлились, крайние растянули дугу, охватывая пространство вокруг разбитого спецрейса. Пыль легла широкой полосой, и их полумесяц двигался к месту бойни без подставленного коридора.

Дым расступился, и картина вскрылась целиком: пара горящих машин Вулканиса, тягач на боку, тела в броне, раскиданные вокруг. Между остовами мелькали чужие силуэты, пригнувшиеся и деловитые. Первые очереди отработали ровно – стрелки Порша поймали двоих на бегу, срезали коротко и точно. В ответ прилетели редкие щелчки, ничего серьёзного, и казалось, что это обычная разборка: неприятно и рискованно, но терпимо.

И тогда заговорил крупнокалиберный. Слева, на кромке каменной россыпи, вспыхнул короткий язык пламени, и воздух качнуло глухим «ту-ту-ту-ту», после которого обычно не остаётся ни капота, ни того, кто за ним сидел. Крайний левый джип дёрнулся, будто его пнули огромной ногой. Первая очередь отбила половину лобовой брони и вырвала кусок крыши, машину повело боком, стекло разлетелось в пыль, люк вывернуло лепестком. Крупняк не сбился – прошил корпус от носа до кормы, прошёлся по задним дверям и добавил, для верности. За пять секунд их укреплённое чудовище превратилось в дымящуюся груду железа, где торчали обрывки ремней, клочья брони и тела, вдавленные в искорёженный каркас.

– ДЫМЫ, ЧЕРТИ! ДЫМЫ! – Порш гаркнул в общий канал так, что у радиста в ухо вогнало гвоздь.

На мгновение колонна замешкалась – рефлекс «сначала пострелять, потом думать» работал у всех, и не каждый мог его перебить. Но костяк, те, с кем он прошёл огонь и раскалённые стволы, среагировал без паузы. С бортов полетели дымовые шашки под колёса, к обочине и в промежутки между машинами; цилиндры ударились о грунт, зашипели, выплюнули густой белёсый туман. Пелена поползла по полю.

Крупняк на гряде сразу потерял ориентиры. Очередь ушла веером, срезала верхушку ржавого щита, цапнула обломки бетонного блока и растворилась в молоке, никого не задев. Колонну качнуло, но не остановило: под прикрытием завесы машины врубились в гущу, и дистанция схлопнулась до пистолетной.

Дальше пошла рубка вслепую. Силуэты возникали то рядом, то в трёх шагах, своих узнавали по мату и обводам шлемов. Автоматы хлестали короткими злыми отсечками, кто-то перешёл на одиночные, лишь бы не положить своих. Пули звенели о железо и секли воздух рядом с головой.

Один из джипов вынырнул из плотного облака и почти вписался в рейдерский пикап. Борта чиркнули друг о друга, людей швырнуло на капоты; чужой успел поднять ствол, но его срезали в упор – кровь размазало тонкой плёнкой по лобовому, и он ещё дёргался, когда машина рванула дальше.

Где-то слева кто-то орал в рацию нескончаемым потоком – сектора, координаты, «свой-свой-свой, не жги!» – пока всё это не оборвалось на полуслове. То ли микрофон, то ли самого оратора.

Вулканисовская машина в кашу не полезла. Порш заметил это краем глаза, пока выворачивал руль. Та самая бронекоробка, которая так подгоняла издали, на моменте атаки сбросила скорость, отстала и осталась плавать на безопасной дистанции. Сзади, в чистом воздухе, их броня смотрелась аккуратно и умно – и в то же время как трусливая псина за спинами чужой стаи.

– На убой нас, значит, – прошипел кто-то по внутренней связи. – Могли бы хоть предупредить про пулемёт.

Порш уже сложил это в голове. Эти красавцы знали, что там сидит тяжёлый ствол, поэтому и держались так далеко: им нужен был заслон, мясо, которое примет первый удар.

В дыму чиркала очередь о очередь. Очередной рейдер нырял к земле бесформенным комом, кто-то из своих падал, хватаясь за живот или плечо, полз к машине, волоча ногу. Крики, мат, треск рации сливались в одну сплошную волну.

Багги попытался прорваться к гряде, откуда бил крупняк. Выскочил из тумана по обочине, ударил по вспышкам, пытаясь заставить расчёт пригнуться. Открытую раму изрешетили в упор с трёх точек; багги вильнул, ткнулся носом в камни и замер. Из него уже никто не вылез.

Рация захлёбывалась голосами:

– «Лиса», я слева от тебя, сука, не жги туда! Я свой!..

Один из рейдеров, потерявший машину, полз по песку голыми руками к колёсам, к ступеням, к мёртвым телам с ещё полными магазинами. Его придавили колесом и добили в упор.

Люди Порша стянулись в кучу. Машины подсели ближе друг к другу, корпуса сомкнулись, стволы развернулись наружу – получилось что-то вроде железного ежа: джипы, техничка, пара тягачей, а между ними люди в пыли, с лицами, чёрными от копоти. Отстреливались по кругу, коротко и злым огнём, не давая рейдерам подползти.

Через десять минут вокруг лежали только тела.

Рейдеры кончились. На дороге валялись выброшенные магазины, россыпи гильз, чужие стволы, которые уже некому было поднять, и воздух дрожал от перегретого металла и пота. Дым, державший их под своей шапкой, начал редеть и рваться клочьями; сквозь просветы проступили камни гряды, остовы машин и тела в пыли.

Тишина легла на пустошь так, что заложило уши. И тут за серой полосой крупняк очухался. Сначала одиночный кашель, пристрелочный, ленивый. Потом ствол ожил по-настоящему – тяжёлая очередь прошила воздух над машинами, срезала клочья дыма, врубилась в мёртвый рейдерский пикап, расколов корпус как орех, и ушла дальше, в никуда.

– ДЫМЫ, ЖИВО! – рявкнул Порш в эфир.

– КОНЧИЛИСЬ! – отозвались сразу с двух машин.

– ОН НАС ТУТ ПОХОРОНИТ! – сорвался третий голос, перекрывая треск.

Сидеть и ждать, пока крупняк по одному вырежет всё, что торчит над землёй, было нельзя, а ни прикрытия, ни манёвра, ни времени уже не осталось. У Порша в груди что-то сжалось и стало холодно: вариантов ноль, остался только идиотский. Он дёрнул руль, разворачивая джип мордой к гряде.

– Держитесь, – бросил своим. – Идём за этим уродом.

Пироцелиевый блок под капотом взвыл. Усиленный трофейный с первого рейда, он выдавал мощность, на которую машина не была рассчитана. Джип сорвался с места и пошёл по дуге, лавируя между мёртвым железом и обломками. Очередь крупняка прошла чуть правее, взрыхлила грунт, посекла осколками борт технички позади; следующий заход уже шёл наперерез – расчёт понял, куда он рвётся.

Порш вогнал машину в безумный вираж. Джип метался по пустоши: рывок влево, срыв на кочке, уход вправо; колёса сорвались в песок, снова поймали сцепление и снова рванули. Пара тяжёлых пуль чиркнула по борту, одну увело по касательной, оставив рваный шрам в металле, другая пробила заднюю дверь насквозь и выбила внутри куски обивки.

Гряда росла впереди стеной. Асфальт кончился, под колёсами пошла россыпь, и любой нормальный водитель уже сбросил бы скорость. Порш не сбросил: притормозишь – крупняк поймает на ровном, превратит джип в консервную банку с мясом.

– Держаться! – выкрикнул он.

Машина влетела в каменную крошку с визгом, от которого заложило уши. Передок подпрыгнул, днище ударило о выступ, людей швырнуло вперёд, ремни врезались в грудь так, что перехватило дыхание. Джип ударился о нижний уступ гряды, развернуло, чудом не опрокинуло через крышу; он сел криво, ткнувшись носом в камень, и замер.

Двери распахнулись, едва корпус перестал трясти. Экипаж вывалился наружу почти одновременно – через пороги, кто как – и перекатился в тень камней. Земля под ладонями была горячей, острые края впивались в кожу, колени ободрало сразу.

– Вперёд! – прохрипел Порш, поднимаясь на колено. – Берём штурмом.