Александр Казанцев – Пустоши Альтерры, книга 3 (страница 9)

Они откатились обратно за бархан, заняли прежнее место и заглушили двигатель. Металл потрескивал, остывая. Защита приглушала визг, но полностью не отсекала, и звук продолжал тихо и упрямо вытягивать из них остатки сил, пока оба сидели опустошённые и ждали, когда вернётся способность думать.

Выжившие остались лежать на дороге. Кто-то хватал ртом воздух, кто-то выплёвывал кровь вместе с кашлем, ещё несколько просто уткнулись лицом в землю и беззвучно тряслись.

Первым поднялся командир Грифов, тот самый, со шрамом через щёку, что недавно спрашивал про машины. Лицо у него было землисто-серое, губы в трещинах. Он подошёл к броневику и ударил кулаком в створку, требуя, чтобы водитель вышел, и пока напарники разматывали тряпьё и выколупывали воск, командир молча ждал, пытаясь отдышаться. Когда дверь открылась, заговорил с хрипотой, как после долгой немоты:

– Боевую группу надо. Из Грейвилла. Срочно, пока светло. Иначе тварь уйдёт, и придёт Ужас Ночи.

Коса говорил твёрдо, выдавливая слова сквозь сухие трещины на губах:

– Машины бросить не можем. Там груз. Из Вулканиса в Краегор, контракт с подписью.

Ужасом Ночи на Пустоши называли всё, что выползало из песка после захода солнца, – десяток разных тварей, и на караваны они почти не лезли, но неподвижная цель с оглушёнными людьми становилась для них верной добычей. Мрак знал это не из чужих рассказов и сейчас старался лишний раз об этом не думать.

Командир сплюнул кровавой слюной, открыл дверцу броневика и без слов хлопнул Вектора по ноге, выгоняя его пересесть к пулемёту. Шрам у него на щеке шёл по диагонали грубой стянутой полосой, и за этот шрам Грифы дали ему позывной Коса.

– Гони в Грейвилл, – приказал он, не оборачиваясь. – Прямо сейчас.

Илья наклонился к нему, прищурившись:

– Спросить хотя бы думал?

Коса даже не повернул головы.

– Если караван останется, а кто-то из нас исчезнет, к утру нас или прикопают, или посадят за решётку. Моей техники нет, твоя на ходу, значит, везёшь ты.

Мрак спорить не стал, потому что спорить тут было не о чем, и броневик рванул с места так, что колёса закусили щебень и за машиной поднялся длинный шлейф пыли, разваливающий горизонт мутной полосой.

До Грейвилла дошли ровнее, чем рассчитывал караванщик: подвеска визжала на пределе, но машина держалась. На подлёте Коса связался с городом, и хрип из голоса ушёл, осталась короткая выученная дикция человека, который точно знает, что говорить в эфир.

– Это Коса, командир каравана Грифов, вышел от вас четыре часа назад. На трассе Крикун, активен. Семь машин под ударом, часть эвакуирована. Нужен боевой рейд, не меньше шести бортов, обязательно с «ушами». Подтвердите.

В Грейвилле не любили лишних расспросов, когда дело пахло сорванным контрактом, и проверять станут потом, а пока ворота распахнулись раньше, чем броневик подошёл к форпосту, и навстречу выкатилась колонна: три караванных машины с битой бронёй, кустарный БТР с живой турелью и наводчиком, у которого пальцы уже лежали на гашетке, техничка с худым фельдшером в кабине и смутно знакомой багги во главе, которая обошла Мрака на ходу и ушла вперёд. Брошенный караван в Пустоши находили быстро – рейдеры и бритвенники шли на металл и на кровь, и им было всё равно, что тащить.

Когда вышли к колонне, солнце уже завалилось к горизонту, и бойцы дождались темноты, чтобы натянуть «уши» – вакуумные наушники, глухо отрезающие любой внешний звук, – и только тогда пошли по машинам. Из бронекапсул вытаскивали тех, кто ещё дышал; половина оказалась живой, контуженной и плохо соображающей, но живой, а остальных Крикун добил в герметичных коробках, где сердце или сосуды не выдержали резонанса, и двое или трое успели прислонить пистолет к виску, не дождавшись эвакуации.

Техничка встала за барханом, и фельдшер быстро проходил выживших, проверяя зрачки и пульс. Внятно отвечали ему единицы, прочие шептали странное и вздрагивали от каждого скрипа ветра по песку.

Командир огневой машины решил не ждать рассвета и убедиться, что тварь действительно ушла. По его знаку двое гранатомётчиков коротко обработали ближайшие барханы, и два глухих фугасных удара подняли в воздух тяжёлые облака песка, прокатились по пустоши и стихли, а вслед им не отозвалось ничего.

Грифы начали собираться: технику цепляли к тягачам и строили машины в колонну, пока фельдшер монотонно осматривал последних раненых, не глядя никому в лицо. Коса торопил их сам, ходил вдоль борта и время от времени поглядывал на горизонт, потому что в Краегоре их ждали к следующему утру, а в Грейвилле, как уже передали по рации, форпост успела занять Гильдия, и встать обратно было некуда.

Мрак чувствовал под собой, как ужимаются минуты. Колонна стояла собранная, готовая рвануть, и Коса медлил уже дольше, чем требовали последние приготовления.

Тут у крупного багги Мрак заметил фигуру и узнал её раньше, чем разглядел лицо. Кляп стоял в стороне от своих, в тех же перчатках без пальцев и с той же сальной ухмылкой, с какой когда-то говорил Анессе «цени время». Глаза у них сошлись на секунду, и Кляп едва заметно прищурился, не отводя взгляда.

Караванщик быстро обвёл лагерь взором и Вектора не нашёл. Тот, как выяснилось через мгновение, спокойно болтал у технички с кем-то из бойцов, не понимая, в каком моменте сейчас находится; Мрак рявкнул его имя и пошёл к нему через толпу.

Боевик зашёл в спину естественно, почти случайно, под прикрытием толкотни, где никто по сторонам не смотрел. В руке у него блеснул складной нож, удобный для тесной работы, и удар пошёл снизу вверх, в печень, без замаха.

Тело сработало раньше головы. Мрак вывернул корпус, увёл плечо, и клинок прошёл вскользь, распоров куртку и кожу по боку, а в следующую секунду пальцы караванщика уже держали запястье нападавшего, и сам убийца впервые за вечер не улыбался. Мрак молчал, стиснув зубы.

Боевик медленно разжал ладонь. Нож звякнул о камень, лёг в пыль, и несколько голов в кругу повернулись на звук.

– Он на меня напал! – крикнул убийца, отступая на шаг. – Держите его!

Двое из группы Кляпа кинулись на Мрака, ещё двое уронили Вектора лицом в песок и заломили руки, а караванщику в грудь смотрели стволы. В кругу стало тихо тем особым молчанием людей, которые понимают, что сейчас будет лишняя кровь, и предпочли бы её не видеть.

Мрак стоял неподвижно и видел, что нажимать не хочет никто.

– Чем напал-то?

Коса вошёл в свет неспешно, без рывков, оглядел Мрака, скользнул по Вектору в песке и остановился на боевике с поднятым ножом.

– Вот этим. – боевик из группы Кляпа протянул клинок командиру рейда.

Коса принял оружие, повертел в пальцах и шагнул к караванщику.

– Свой покажи.

Мрак откинул полу куртки. На бедре висел тяжёлый клинок с насечкой на гарде, и с тем, что Коса держал в руках, у него не было ничего общего. Командир хмыкнул без удивления и снова занялся ножом боевика, поворачивая его задумчиво.

– Слышь, Коса. – Кляп лениво подал голос и шагнул ближе. – Отдай мне обоих. Доставлю в Грейвилл, там разберутся.

Сказал он это ровно, спрятав насмешку в самый край интонации, но её всё равно расслышали все.

Коса смотрел на него долго.

– На проверку, значит.

– Ну да, чего церемониться.

Коса ещё секунду колебался, переводя тяжёлый взгляд с Мрака на Кляпа. Он знал, как легко здесь вспыхивают конфликты, и прекрасно понимал, чем чревата любая ошибка. Но сомнения быстро развеялись – слишком свежо было в памяти, как именно вёл себя этот караванщик. Он рисковал собой ради Грифов, и Коса не верил, что тот теперь стал бы устраивать бессмысленную поножовщину.

– Нет. Караванщик только что лазил за нашими по трассе. Не похоже, чтобы он ради вашего ножа полез в драку.

Сказано было так, что оспаривать не нашлось желающих, и Коса чуть повысил голос, чтобы дошло до всех:

– Чтоб больше ничего не вылезло, все по машинам, прямо сейчас. Возвращаемся в Грейвилл. Караванщик с напарником идут авангардом, с нами.

У Кляпа на скулах коротко прошла дрожь. Он перетоптался, шумно потянул носом воздух и отступил на шаг, потому что приказ командира рейда в Пустоши не оспаривают, но, уже разворачиваясь, задержался на полуобороте, поднял руку и медленно провёл большим пальцем поперёк горла, не сводя глаз с караванщика.

Дальше рейд шёл тихо, без сюрпризов. Колонна держалась плотно, Мрак с Вектором катились впереди, как и полагается авангарду, и удача была на их стороне: подвеска у броневика дотягивала на последнем издыхании, и в случае поломки без буксира они застряли бы посреди пустоши, а так за ними шла вся техника Косы.

В Ранвее, последнем форпосте перед Краегором, командир сам подошёл к броневику и постучал в дверь. Когда Мрак её открыл, Коса сунул внутрь увесистый мешок, в котором ощутимо звенел металл.

– За глаза, уши и за то, что вытащили. Не в долг.

Караванщик принял молча.

Ночь колонна провела на укреплённом форпосте у границы пустынной зоны, где обычно становились на ночлег, и Коса оплатил места и харчи не только своим, но и экипажу броневика, заказал горячий гуляш и пару бутылок местного слабого пойла – без жестов.

К утру дорога под колёсами стала твёрже, а на подъезде к Краегору и вовсе легла нормальным полотном до самых стен. Когда впереди проступили серые контуры города, в рации щёлкнуло: