Александр Казанцев – Пустоши Альтерры, книга 3 (страница 8)

Объясняться никто не собирался, и Мрак сжал рацию, сменив тон на тот, которым обычно успокаивал нервных заказчиков.

– Что у вас случилось? Помощь нужна?

– У вас рейд по контракту?

Ответили сразу, вопрос держали наготове.

– Частная перевозка.

– Тогда валите обратно.

У Вектора по позвоночнику прошёл холодок. Если поломка – почему перекрыли всю дорогу, а не оставили полосу? Если стычка – где следы, разбросанные вещи, обгоревший металл, кровь на песке? Охрана патрулировала периметр слаженно и молча, для каравана, застрявшего в Пустоши слишком спокойно.

– Странно это, – выдохнул Илья.

– Ага. Слезь с турели, не нервируй их.

Мрак потянулся под сиденье, достал бинокль и медленно повёл окулярами по колонне. Не Гильдия. Караванщика на нашивках не обманешь, чужие цвета и повадки он знал как свои, и на бортах поблёскивали чёрные птицы. Грифы.

– Грифы, – сказал он спокойно.

– Точно?

– Капот подняли для вида. Под фурой чисто, инструмента нет, никто под ней не лежит. Спектакль.

Вектор быстро прошёлся стволом по обочинам и серой равнине за караваном.

– Засада?

Мрак не ответил. Он смотрел уже не на колонну, а на то, что её окружало: плоская мёртвая равнина, потрескавшийся асфальт уходит за горизонт, справа высокий бархан даёт хорошую тень кому угодно. Их до сих пор не расстреляли по одной причине – Грифы не знали, сколько машин стоит за оврагом и кто прикрывает броневик, и потому тянули время, прощупывали.

В обход подвеска ляжет километров через десять, стоять значило отдавать инициативу, а за спиной оставался Грейвилл, куда им хода не было.

В рации зашуршало.

– Слыш, броневик. Ты чо там делаешь? Сколько вас?

Голос звучал нервнее прежнего, и турель на головной машине Грифов медленно, без суеты, ползла стволом в их сторону, не оставляя сомнений в направлении. Резкий манёвр назад заканчивался очередью в лоб.

Мрак перебирал варианты, не сводя глаз с колонны. Грифы либо нашли что-то такое, ради чего стоило встать посреди трассы открыто, либо везли груз, не выдерживающий лишнего внимания: рабов или что похуже. У обочины засуетились, потащили бидоны, кто-то ткнул пальцем в сторону броневика и коротко рявкнул соседу, и это было мельтешение людей, спугнутых посреди дела, которое не должен был видеть посторонний.

Что-то редкое, тянущееся из глубин Пустоши. Мрак цеплялся за обрывок памяти, который не желал подаваться, но додумать не успел, потому что воздух прорезал визг.

Высокочастотный скрежет вошёл в череп напрямую, минуя уши, и сознание провалилось куда-то вбок, под ребро. Мрак зажал ладонями виски, но вибрация шла изнутри, выкручивала их и держала плотно, не отпуская ни на секунду. Вектор согнулся в кресле и завыл, шлем съехал набок и повис бесполезный, а пальцы стрелка свело судорогой на ремне так, что тело выгнулось дугой и затряслось.

Мрак стиснул зубы, прорвался сквозь шум, нащупал рычаг, дёрнул передачу, и броневик откатился.

Когда машина потащилась прочь от колонны в сторону бархана, караванщик наконец увидел, что происходит у фур. Грифы валились без выстрелов и без рывков, оседали под собственным весом – кто у борта, кто лицом в асфальт, – а турель, секунду назад выходившая на броневик, встала со стволом на полуповороте, и стрелка за ней уже не было.

Бархан закрыл колонну, и вой ослаб, опускаясь до тонкого писка, который тянулся откуда-то из-за песчаного склона, как звук медленно умирающего механизма, всё ещё работающего по инерции. Мрак выровнял дыхание, дождался, пока разожмутся сведённые пальцы, плавно утопил педаль, и машина пошла назад быстрее.

Вектор приходил в себя долго. Отлепился от кресла, качнулся, вспоминая, как пользоваться собственным телом, и наконец просипел в полутьме броневика:

– Что это было?

Мрак ответил не сразу. Вывел машину на ровную площадку, развернул боком к бархану и заглушил двигатель, и повисла глухая тишина, по которой только ветер шуршал песком о борт. Караванщик вытер пот со лба и коротко глянул на стрелка.

– Аномалия. Или Крикун.

– Крикун?

Имя Вектору было незнакомо, и в голосе слышалось скорее замешательство, чем настоящий испуг.

Крикуны попадались редко, в основном у внешнего края Альдены, в сырых оврагах за треугольником, где ещё цеплялась за камень мохнатая флора. Ночные твари, раздутые и уродливые, с телами, обросшими волокнистыми наростами наподобие пучков сухих корней. Откуда такой взялся здесь, на голой сухой Пустоши без единой капли воды на сотню километров, Мрак понять не мог.

– Они не живут у людей, – пробормотал Илья, выгребая из памяти чужие истории, и говорил через силу. – Свет пугает, шум бесит. А тут ни еды, ни воды, голый камень.

Мрак выдержал паузу, положил руки на руль и смотрел в сторону бархана, пытаясь разглядеть то, что лежало по ту сторону песка. По кузову тёрся песок тонкими струйками, и за этим шорохом угадывалась тишина остановленной колонны.

– Значит, его сюда занесло, – заговорил он наконец, медленно и с холодным расчётом. – Может, подранили где-то, и он ушёл умирать. Бочки, которые Грифы тащили, под фермент из его кишок. Антибиотик редкий и дорогой.

Караванщик повернулся к стрелку.

– Илья.

– Что?

– Если уйдём, оставив караван без проверки, нам конец. В любом городе сядем, и не на месяц.

Парень сглотнул, сжал губы и долго молчал, прежде чем выдавить:

– Это же Грифы…

– На трассе все караваны равны, не важно, чьи нашивки. Закон смотрит, бросил ты людей или нет, остальное его не касается.

Мрак повернулся к бархану и забарабанил пальцами по рулю, глухо и неровно, и Илья, который редко такое за напарником замечал, понял, что караванщика зацепило сильнее, чем тот показывал.

– Зайдём, посмотрим. Кого можно вытащить – вытащим. Если совсем глухо – пятимся в Грейвилл. Внутрь не сунемся, информацию скинем через ворота.

– А если это всё-таки Крикун?

– Да он и есть. Близко тварь не подойдёт, надо просто пересидеть звук.

Караванщик потянул рычаг и опустил верхний люк, превращая броневик в стальную капсулу, а Вектор только поморщился, заранее представив, что их ждёт.

Они достали тряпки, оторвали воск от огарка свечи и, разогрев его в пальцах, пропитали лоскутки, чтобы плотно утрамбовать в уши. Вектор повторял за напарником молча и нервничал сильнее: слух после первого удара ещё не оправился, и каждое движение давалось с лишним напряжением.

Когда машина тронулась и вышла из тени бархана, волна ударила снова – резкий режущий визг, который вгонялся в череп раскалённым гвоздём и пытался пробиться сквозь кость. На этот раз Мрак только наклонил голову ниже и продолжал вести, а Илья зашипел сквозь зубы и вцепился в стойку панели, пережидая, пока боль из жгучей сделается терпимой.

Колонна из семи машин вытянулась вдоль дороги сломанным позвоночником. Люди в основном были живы: кто-то морщился у борта, прикрывая голову руками, кто-то полз по асфальту, цепляясь по инерции за оружие, кто-то сидел, упираясь лбом в колесо. Из броневика угадывались приглушённые крики и виделось сдавленное бормотание, за которыми разум на грани держался только потому, что человек упирался. Асфальт был усеян мокрыми пятнами разных цветов, у нескольких на лице и ушах засохла кровь тёмными корками. Лежачих без движения Мрак не насчитал.

Слева тянулась голая ровная равнина, справа громоздились барханы с оврагами и тёмными провалами пещер, и где-то там, в глубине теней, сидела тварь. Грифы, скорее всего, подошли слишком близко и решили, что добыча давно сдохла, а Крикун выставил между ними и собой звук.

Долго эту атаку никто не выдержит. Минут через десять кто-нибудь начнёт стрелять в воздух или побежит в пустошь.

Мрак откатил броневик за бархан, и в тени визг почти сразу опал до приглушённого фона. С воском в ушах слова стали бесполезны, и старший просто показал глазами на колонну: вытаскиваем. Напарник полез под сиденье, выудил моток старой верёвки и помахал им перед лицом караванщика, дождавшись короткого ответа жестом.

Они быстро навязали на верёвке петли и закрепили её на фаркопе – вышло грубо, но другого варианта таскать без выхода наружу у них не было. Поверх ушей соорудили нелепые подушки из ветоши, пропитанной воском, и обмотали ими головы и затылки так, что обоих можно было принять за пугал из тряпья, если бы рядом было кому смотреть.

Броневик тронулся, и верёвки поползли по асфальту, извиваясь между лежащими телами и подпрыгивая на трещинах, вслепую нащупывая того, кто ещё мог зацепиться. Вытащить было нетрудно, куда сложнее оказалось донести через жесты и пыль, что от человека требуется. Большинство не реагировало, и только когда петля скользнула по руке одного из бойцов, пальцы сами сжались на грубом узле. Мрак потянул машину дальше, тело поползло за броневиком по асфальту, и это было лучшее, что он мог сейчас показать остальным.

Дальше зашевелились те, у кого ещё работала голова. Они тянулись к петлям с залитыми кровью глазами и побелевшими костяшками, ползли, карабкались по асфальту, цеплялись за верёвку слепыми пальцами, и броневик тащил их по одному, стараясь двигаться плавно. Петли застревали в пыли, обматывались вокруг ног, терялись и снова попадали кому-то в руку, и всё шло почти на ощупь, в мутной мгле, и каждая ходка отнимала больше времени, чем предыдущая.

Те, кто оказался в герметичных капсулах броневиков, не отзывались вообще. Мрак моргнул фарами, дал короткий гудок – никакой реакции. Вектор не выдержал и дёрнулся к двери, готовый рвануть наружу, к ближайшей машине, и Мрак поймал его за плечо, сжал до боли, остановил. Покачал головой и показал рукой коротко: откроешь – срубит, и тогда вытаскивать будет некому.