Александр Казанцев – Пустоши Альтерры, книга 3 (страница 15)

Он не стал продолжать – этого было достаточно.

Перо молчал. Уточняющих вопросов не задавал и подловить на мелочах не пытался, только смотрел Илье в лицо, разбирая услышанное по деталям, потом откинулся на спинку кресла, медленно выдохнул и уставился куда-то в угол потолка, будто разговор с гостем уже закончился, а другой, куда более важный, только начинался у него в голове. Пальцы переплёл, положил на стол, глаза стали рассеянными – для него собеседника больше не существовало. Губы едва заметно шевелились, и он заговорил тихо, почти неслышно, рассуждая сам с собой, забыв о присутствии Вектора:

– Ну, значит, так получается, – лениво и с лёгкой насмешкой протянул он. – Я тебе должок имею?

Смотрел мимо Ильи.

– Вытащил-то ты чужих людей, – продолжал он, не поднимая головы, – но если бы не твоя канитель, доставка встала бы намертво. Эти остолопы, будь они неладны, неделю пили бы за помин души, а дальше? Выковыривай из бараков, ставь к станкам, слушай про «душевную травму» да «работать никак». Потеряли бы месяц, легко.

Он невесело усмехнулся, слегка качнув головой, потом, будто очнувшись, внезапно повернулся к Илье и взглянул ему в лицо – внимательно, почти агрессивно.

– А чего сразу не сказал-то, а? – Прищурился, заново взвешивая собеседника. – Значит, не знаешь, кто под кем ходит, верно? Занятно. Тогда два варианта: или ты так меня проверяешь, или совсем баклан, что ещё хуже.

Илья молча выдержал паузу, понимая, что сейчас даже одно лишнее слово может всё разрушить.

Перо снова задумался, глядя куда-то мимо, и медленно продолжил рассуждать:

– Допустим, баклан. Что я тогда с тебя получаю? Слух может пойти дурной – мол, с безмастными чужаками дела кручу. Такая грязь липнет быстро, а отмывается долго. – Сделал паузу, глаза сузились, и он резко наклонился ближе. – А если подсадной, значит, за тобой кто-то стоит серьёзный. Кто-то с авторитетом и, возможно, с зубом на меня. Тогда мне маза есть. Пусть небольшая, но всё же будет.

Он вдруг резко выпрямился и коротко хлопнул ладонью по столу:

– Ну что, дружок, решаем вопрос?

Цена, которую озвучил Перо, оказалась точь-в-точь как у перекупщика на рынке, с заложенной маржой. Но теперь Вектор знал реальную стоимость и осторожно вступил в торг, показал осведомлённость, но без наглости. Авторитет окончательно убедился, что перед ним не наивный баклан, а скорее подсадной, и потому быстро согласился на предложенные условия, без лишних возражений.

Когда Илья небрежно и уверенно достал всю сумму из внутреннего кармана куртки, в глазах бандита впервые промелькнул тревожный холодок. Прийти на первый контакт с такой пачкой означало либо безумие, либо абсолютную уверенность в крыше. Перо демонстративно не пересчитал купюры, но проследил за каждой, подтверждая своё впечатление. После этого сделка обрела совсем другой вес.

Они спустились вниз, в производственный ангар. На полках ровными рядами лежали детали, каждая на своём месте, ожидая момента, когда её установят в машину, готовую отправиться навстречу смерти или в долгий путь через пустошь.

Запчасти были старыми, но добротно восстановленными – аккуратно смазаны, грани тщательно отшлифованы, на поверхности маркировка краской или чёткие, недавно сделанные надписи на металле, кое-где пробивались серийные номера. Стабилизаторы, амортизаторы, ремкомплекты, шарниры и пара массивных блоков для тяжёлой оси – всё, за чем последние дни охотился Илья.

Он не торопился принимать детали сразу. Игнорируя нарастающее раздражение авторитета, Вектор склонился над ящиками и принялся скрупулёзно проверять каждый элемент: пальцы внимательно проходили по стыкам, он фиксировал серийные номера, а там, где они отсутствовали, детально описывал глубину резьбы, изгибы зубцов, характерные царапины и вмятины. Работал спокойно и методично, ничего не пропуская.

Перо наблюдал со стороны с холодным напряжённым безразличием, но вмешиваться не пытался. Последние сомнения в дилетантстве юноши окончательно рассеялись.

Оформляли сделку прямо на коленке: детали перечислили на грязном листке бумаги, авторитет небрежно расписался, вместо печати жирно прочертил крест и ткнул пальцем в грязь, оставив мутный отпечаток-кляксу. Типичная краегорская бюрократия, где формальности соблюдают скорее по привычке.

Груз отправили в «Трубу». Один из охранников сел в кузов, второй за руль, чтобы всё дошло без сюрпризов.

Парень остался на месте, держа в руках квиток и понимая, что стал на двадцать купюр беднее. Ровно половина денег ушла, половина осталась, и теперь предстояло заплатить охране Жорика – сумма была фиксирована до конца месяца, – потом рассчитаться с Шилом и его ребятами. Если всё пройдёт гладко, останется лишь контролировать сборку и ждать результата. А главное – теперь можно было заняться поисками караванщика: время шло, а тот до сих пор не объявлялся.

Зря юноша думал, что всё решил. Следующие две недели Илья крутился волчком. Каждый день начинался в «Трубе» с проверки деталей и сборки, потом шли переговоры с Шилом, где-то помогал искать запчасти, потому что мастер справлялся плохо. Вектор решал вопросы, подписывал бумаги, мотался между мотелем, складами и мастерскими, выжимая из времени всё до последней капли.

Вслед за ним постепенно начал тянуться шлейф слухов. Сначала едва ощутимый, он сгущался день за днём, и вскоре Илья заметил повышенное внимание к своей персоне. На него больше не смотрели сквозь – смотрели с интересом, с прищуром, запоминая черты лица чуть внимательнее, чем раньше. Один из охранников на седьмом блоке коротко, почти уважительно качал головой, когда Вектор проходил мимо. Прямо никто ничего не спрашивал, но вопросы уже витали в воздухе.

Кто он? Под кем ходит? Почему в Краегоре до сих пор жив, с деньгами, с броневиком, и никто не предъявляет?

Пока всё списывали на серьёзную, пускай и невидимую поддержку. Сам Илья держался сдержанно и уверенно, говорил коротко, скупо, иногда бросал фразы так, будто решения принимает кто-то у него за спиной, которого на самом деле не было.

Лисса пять лет жила в Краегоре именно так – на слухах, недосказанности и тенях. Но Вектор не был Лиссой. Он видел: начал тикать таймер, отсчитывая дни до момента, когда кто-то перестанет довольствоваться слухами и задаст вопрос прямо.

Но парень успел всё сделать вовремя. Нашёл недостающие детали, закрыл вопрос с Жориком, полностью оплатил работу Шила и ребят, согласовал мелкие изменения в конструкции броневика. Модернизация шла своим ходом, оставалось только ждать. А значит, настало время искать Мрака.

Илья начал осторожно, без прямых вопросов вроде «вы не видели такого-то?». Просто прислушивался. Спрашивал, кто из местных пропадает на ночь, какие улицы лучше обходить стороной, где видели кого-то похожего, кого называли «молчаливым». Собирал информацию по кусочкам, как разбитую мозаику, тщательно подбирая один обломок к другому, чтобы хоть что-то стало яснее.

И в какой-то момент картинка начала складываться. Ни имени, ни точных примет – только кличка «Бритый» и место. Адрес был простым: улица, боковая ветка, заведение. Парень вдумался в название, и волосы встали дыбом, пальцы сами сжались в кулак, а лицо застыло, скрывая то, что поднялось внутри.

Место Вектору очень не понравилось. Совсем.

Глава 5

Яма

Краегор стелился под ногами мутной мглой, равнодушный к вернувшемуся. В воздухе гудело старое железо, слышались голоса давно мёртвых, крики и смех, захлебнувшиеся среди руин. Мрак двигался плавно, узнавая каждый изгиб улиц, хотя за эти годы они стали другими.

Лицо застыло камнем, а в глазах тлела единственная точка – цель, к которой вела дорога. Там, в старом сердце Краегора, билась давняя ярость, и внутри поднимался зверь, старый и терпеливый, привыкший ждать. Караванщик уже терял грань между собой и им. Этот зверь следил внимательно, помнил каждое лицо и каждый жест, выжидая годы напролёт.

Будь другой мир, возможно, всё вышло бы иначе: тёплая комната, слова, попытки простить. Но в Альтерре таких комнат не водилось, здесь калечили, держали крепко и помнили всё, здесь были грязные улицы, ямы и ржавчина, где каждый жил по закону равнодушия.

Мрак прятал своего зверя долго: сначала иначе было нельзя, потом это стало привычкой, а потом появился Илья. Но сегодня Вектора рядом не было – где он, с кем и жив ли, оставалось неизвестным, – и мальчишка больше не мешал. Где-то на краю сознания шипел голос разума, повторяя, что ещё рано, что Илья слаб, сорвётся при первой ошибке и подхватить будет некому. Голос звучал всё тише, утопая в ровном ритме пробудившегося механизма.

Пыльные переулки пропустили одинокую фигуру мимо старых зданий и заброшенного склада, туда, где оборвалось прошлое. Кварталы мелькали незаметно, и сознание за ними едва поспевало. Он прошёл местами, давно выброшенными из головы: разбитая сторожка, где кто-то из «старших» дал первый нож; серая бетонная стена, у которой лежал должник, не сумевший откупиться; железная дверь, за которой под хриплые всхлипы радиолы ставили на колени брата.

Многое изменилось – стены покрыла чужая краска, лавки обновили вывески, между домами висели потёртые флажки. Только ангар банды на окраине остался прежним: покосившаяся крыша, проваленный пол и мёртвый гул пустоты. И вагончик там же, пропитанный запахом пота, перегара и холодного железа, где когда-то лежал брат с дырой в голове и глазами, в которых больше ничего не отражалось.