Александр Катеров – Настенька. Повести (страница 18)

Отец в ответ пожал плечами, а я спросил:

– Чего делать-то будем?

– Ты, о чем, Витя? Или ты опять о незнакомце? Так мы же с тобой решили. Хватит говорить об этом. Ну был волк, ну подрались мы с ним, слава Богу оба остались живы. А незнакомец? Где он, Витя? Мы его с тобой и не видели. Нет его, как нет ворона и волка. А что касается клада – есть ли он вообще? Так что давай, сынок, заниматься делами, а не разгадывать всякие загадки! Ты согласен со мной?

– Согласен!

– Вот и ладненько. А сейчас помоги мне, Витя, достать вот тот большой ящик, – сказал он, указывая на верхнюю полку стеллажа.

Я поставил ящик на верстак и спросил о его затеи.

– Я тут подумал, Витя, силенки у меня еще есть, давай мельницу починим. Вот там у леса рожь посадим и будет у нас свой хлебушек!

– Хлебушек – это, конечно, хорошо! А пахать как будем? Машку запряжем или Белку? – Рассмеялся я, а отец ответил:

– Спокойно, сынок! Я все продумал.

– По весне отправимся мы с тобой к Иртышу, – мечтательно произнес отец. – Купим лошадь, телегу и семена. Пушнина у нас есть, да золотишко тоже припасено. Так что есть над чем с тобой задуматься.

– Это когда же ты такое придумал? – Спросил я отца.

– Давно, да болезнь выбила из колеи. Лежал я в постели и молил Бога, чтобы подняться, а поднимусь, я и хлеб посею, и тебя женю.

Я посмотрел на отца, он как-то преобразился, повеселел. Видно было, что дела его шли на поправку, и он выздоравливал.

– Ну, что ты смотришь на меня так?.. – Спросил отец. – Поставим новую избу и будете вы там с молодухой жить, да детишек наживать.

* * *

После обеда я пошел к реке, чтобы осмотреть мельницу.

Еще издалека я заметил, как вертелось ее колесо, издавая неприятный скрип. Отец говорил, что способен ее починить, в чем я сильно сомневался. Очень уж долго она простояла бездействуя. Даже дед Андриан махнул на нее рукой, называя это пустой затеей. По его мнению, мельница стояла не на своем месте. Во-первых, очень близко к обрыву и, во-вторых, на мелководье. С высокого берега то и дело падали камни и осыпался грунт. Это засоряло русло и затрудняло движение колеса. Ломались лопасти, зубья на шестеренках и мельница останавливалась.

И если верить деду, то ее практически не использовали.

Народ молол зерно по старинке – вручную. Кто и когда ее построил, толком никто не знал. Так она и достояла до наших дней.

Мельница имела жалкий вид. Колесо хотя и вертелось со скрипом, но не давала движения жерновам. А сама постройка желала лучшего. Вся перекошенная, с дырявой крышей, она казалось вросла в высокий берег реки, потому что задней стены не было видно. Мосток к дверям был разрушен, и я добирался к входу, цепляясь за ветки кустарника и корни растений. С трудом я пробрался внутрь строения.

Здесь была полная разруха. Я не мог представить, что это можно было восстановить. Тяжелые камни жерновов были покрыты плотным слоем пыли и казались, что они срослись между собой. Под гнилыми и дырявыми досками настила был виден механизм привода мельницы. Через прорехи в стенах пробивались ветки кустарника и травы. Задняя стена строения, которая упиралась в крутой берег, на половину была засыпана землей. Там из стены торчал чуть заметный металлический штырь, похожий на рукоять привода механизма. Меня это заинтересовало, и я двинулся к нему. Но уже на втором шаге я запутался в густой паутине, а нога провалилась в большую щель в полу.

Выругавшись, я отступил назад.

– Легче новую построить, – заключил я, освобождаясь от паутины.

Уже на выходе, когда я стоял в дверном проеме и смотрел на колесо мельницы, в камышах, на другом берегу реки, прокричал сыч. Меня это удивило, так как слышал, что эти птицы живут в лесу. Но бывали среди них и такие, которые устраивали свои гнезда вблизи людей, в сараях и других хозяйственных постройках.

– Так у него здесь гнездо, – догадался я и повернулся назад.

Вдруг доска подо мной затрещала и сломалась. Я потерял равновесие и стал падать, бесполезно хватаясь руками за воздух. Скатившись к реке, я больно ударился головой о камень. Перед глазами полетели яркие звездочки. Потом все стихло, и я провалился в забытье.

Очнулся я, когда совсем стемнело.

Белка лизала мне лицо, а рядом с факелом стоял отец.

– Ты, как, сынок?

– А где она? – Ответил я ему вопросом.

– Кто она, Витя?

– Девушка, – произнес я, приподнимаясь с земли.

– Какая девушка? Ты бредишь…

– Как же так? Она меня вытащила на берег, это она меня спасла!

Отец пожал плечами и спросил:

– Сам-то идти сможешь?

– Да, – ответил я, всматриваясь в темноту.

Голова кружилась и меня повело в сторону.

– Не спеши, – посоветовал отец и поймал меня за руку.

– Все нормально, батя, сейчас пойдем.

Я посмотрел по сторонам, а отец сказал:

– Да, нет здесь никого.

– Ну, как же так? – Не успокаивался я. – Я же видел ее. Красивая такая, светловолосая девушка, а с нею еще волк был, наш волк, батя!..

– Не пугай меня, сынок. Пойдем потихоньку к дому.

Всю дорогу я рассказывал отцу о незнакомке, которая вытащила меня из реки. Я говорил, как она выглядела и какие у нее нежные руки. Про то, что с ней был волк, а где-то совсем рядом каркал ворон.

Отец цокал языком и, поглядывая на меня, говорил:

– Эко, как тебя!..

Я понимал, что мою историю он воспринимал, как бред. Но я продолжал рассказ о том, как видел себя со стороны, лежащего у воды, как девушка вытащила меня на берег и поцеловала меня в губы.

Ночью меня разбудил отец.

– Сынок, ты в порядке? А то все Дашу какую-то зовешь.

– Дашу? Ну, конечно, Даша! Как же я забыл.

– Значит, Даша – Дашенька, – прошептал я и закрыл глаза.

Где-то далеко прокричал сыч, а я подумал:

– Не было бы счастья – да несчастье помогло!

Глава 5.

Я стоял на вершине горы, на месте, где старец Лука молил Бога о защите и спасении общины. Молил о людях, которым предстояло жить и строить будущие деревни. На этом месте мы решили поставить часовню, в память о великом старце и во славу Господа Бога.

К этому времени отец поправился и набрался сил.

И теперь, ловко работая топором, он приговаривал:

– Соскучился по настоящему делу.

Восстановление большой избы мы отложили до весны, так как посчитали, что память о святом старце была нам дороже и нужнее. Сруб часовни мы собирались поставить до холодов. Но осень внесла свои коррективы и дожди быстро сменились на изморозь и небольшой снег. В небе уже запахло зимой и мы, не успевая по срокам, разбили лагерь прямо здесь, на вершине утеса. Вечерами мы с надеждой ожидали чудесного явления. Но только однажды, за все это время, когда солнце выглянуло из-за облаков, мы увидели знамение.

В облаках, которые висели над нами, появился крест.

Он, будто выплыл из тумана и остановился на вершине горы, прямо над нами. Он был большим и светлым, он был так близко, что я разглядел образ Творца. Зачарованные мы смотрели на небо. А крест, оросив нас осенней влагой стал проваливаться в облака. Вместе с лучами солнца он исчез, а по небу прокатились легкие раскаты грома.

Помолившись мы встали с колен, и отец сказал:

– Господь благословил нас. Доброе дело мы делаем с тобой.

– Это же настоящее чудо! – Восхищался я, а отец заплакал.