Александр Катеров – Настенька. Повести (страница 20)

Я окликнул отца, и он раздраженно спросил:

– Что там еще у вас?

– Вот, – я указал на следы, а он сказал:

– Это волк и что? Только зачем он нам? Пошли, Витя!

– Батя, это следы крупного волка…

– Сынок! Ты опять за свое?! Хватит, пошли.

Я подозвал Белку и громко сказал:

– Ты слышала – зачем он нам? Пошли, дела надо делать!

Отец оглянулся на мою шутку и строго посмотрел на меня.

Я опустил голову и поспешил за ним, волоча за собой санки.

На поляне у большого валуна, что являлся нашим ориентиром, мы остановились, чтобы определиться с дальнейшими действиями.

Отец быстро распределил обязанности и сказал:

– Ты, Витя, пойдешь к молодняку и проверишь петли. Только иди прямо и не сворачивай, а я посмотрю на яму вдруг там что-то есть.

– Все понял?

– Обижаешь, батя…

– Встречаемся здесь! – Сказал отец и мы расстались.

Уже на полпути меня догнала Белка. Она ткнула меня носом и стала нарезать круги по глубокому снегу, оглушая меня своим лаем.

– Ты откуда взялась?

Собака взвизгнула и хватая снег на лету, бегала между деревьев.

– Что так и будешь бегать от меня до бати?

Она будто услышала мой упрек и, сделав круг между берез, с лаем убежала прочь. А я продолжил свой путь к молодняку.

На обратном пути я остановился у старого кедра, чтобы поправить на ногах снегоступы. Вдруг сверху на меня что-то упало. Это «что-то» сбило меня с ног и сорвало шапку. Это была рысь.

Крупная кошка рвала своими когтями мне одежду и пыталась вцепиться в горло. Окровавленными руками я сдерживал натиск зверя. Мои ноги были скованны снегоступами и мешали борьбе.

Когда силы стали меня оставлять, зверь вдруг отступил.

Рысь пригнула голову и зарычала. Оголив клыки, она смотрела в сторону, где в шагах десяти от меня стоял волк. Он, размахивая своим коротким хвостом, уверенно приближался к кошке. Та не сдавалась и готовилась к прыжку. Еще мгновение и два зверя должны были сойтись в смертельном поединке. И пока этого не произошло, я воспользовался моментом и, освободив ноги от снегоступов, достал нож.

Готовый защищаться, я посмотрел на хищников.

Они сходились, и никто не хотел уступать. Оставалось совсем немного до начала поединка, как вдруг раздался лай собаки и крики отца. Он шел ко мне на помощь и я, расслабившись, вздохнул. Поединок двух хищников закончился так и не начавшись. Рысь запрыгнула на кедр, а волк подошел ко мне. Он спрятал свои клыки и посмотрел на меня своими желтыми глазами. В них я увидел свое отражение.

Чуть слышно я проговорил:

– Спасибо тебе, «Серый»!

Услышав приближающийся голос отца, волк скрылся в зарослях молодняка, а с ветки вспорхнула большая черная птица.

– И ты здесь! – Сказал я и проводил ворона взглядом.

* * *

Уже дома, когда отец обрабатывал мне раны, я спросил:

– Теперь ты мне веришь?

Отец, не отрываясь от дела, ответил:

– Ты о волке? А я и говорил, что волк непростой…

– Я сейчас не о нем, батя.

– Ты о девице? Незнакомец – это она? – Ухмыльнулся отец.

– Так ты веришь или нет? – Настаивал я на ответе.

– Верю я, верю! Только где твоя Даша?

Я пожал плечами и опустил голову.

– Ты, сынок, не горюй, – успокаивал меня отец, – если дружки ее здесь, значит и она где-то неподалеку.

Отец подошел к иконе и перекрестившись три раза сказал:

– На все Божья воля, Витя. Бог даст – встретитесь.

Меня это не утешило, но от его слов мне стало легче. Отец поверил и признал Дашу. И теперь в нем я видел своего союзника и друга.

Я уже пребывал в дреме, когда услышал голос отца:

– Сынок, ты спишь?

– Нет.

– Я вот все думаю, что они здесь делают, что ищут?

– Что опять клад?.. – Упрекнул я его.

– Думаю, что да. Но не за тобой же, красивым, они пришли?

Отец замолчал, и я подумал, что отец уснул.

Но вскоре он спросил:

– Ты чего молчишь, Витя?

– А чего говорить?

– Ну, расскажи о своей Даше.

– О Даше? – Переспросил я и приподнялся на лавке.

Отец развернулся ко мне лицом и приготовился слушать.

Я начал не сразу, так как был приятно удивлен его предложением. Потом я разговорился, и мы проговорили с ним до самого утра. Это было для меня так неожиданно, что я не мог остановиться и рассказал ему все, что знал и придумал о Даше.

Уже когда во дворе прокукарекал петух, я спросил:

– Ну, и что ты скажешь?

В ответ я услышал ровное посапывание отца.

Глава 7.

Мне уже исполнилось двадцать лет, но ничего в моей жизни не изменилось. Дашу я так и не встретил и навязчивая мечта, стала потихоньку таять. Сны были настолько однообразными, что порой не хотелось ложиться спать. Временами на меня находила апатия и мне казалось, что ничего со мной и не было. Что был только один сон – добрый и красивый. А сама Даша – плоды моего воображения. Я изменился и стал угрюмым, и молчаливым. Я как-то сник, теряя надежду и это было заметно по моему поведению. Отец, понимая тому причину, помалкивал, давая мне самому разобраться со своими чувствами.

Но вот однажды после завтрака он спросил: