Александр Катеров – Настенька. Повести (страница 15)

Там началась новая жизнь деда Андриана – тяжелая и унизительная жизнь раба. Кем он только не работал? Валил лес в тайге, рыбачил, охотился на зверя и был пастухом. Был он и конюхом, и кузнецом, был бондарем и даже спускался в шахту. Но дерзкого и непокорного юношу не сломили. Не смирившись с участью раба, он организовал побег и вскоре с товарищами ушел в тайгу. Там он долго жил с охотниками и рыбаками, где и научился таежной жизни.

Дед Андриан не забывал о своей Родине и всегда мечтал вернуться домой. Он часто рассказывал своим друзьям о замечательных местах в Солнечной долине. О ее плодородной почве, о золотоносной реке и о кресте на вершине высокого утеса. Проходило время, и охотники стали объединяться. Появились артели, которые организованно вели торговлю с купцами на берегах Иртыша и Тары.

Как-то зимой дед пошел с обозом в ближайшую деревню, чтобы обменять мех соболя на порох и провизию. После сделки охотники зашли в кабак, где подрались с местными мужиками. Деду сильно досталось и его покалеченного оставили у местного знахаря Матвея.

Дед быстро поправился и стал подрабатывать в кузнеце, чтобы как-то помочь своему немощному спасителю. Тот удивлялся живучести Андриана. Вскоре они подружились и стали жить под одной крышей. Дед часто вспоминал, как по ночам они рассказывали друг другу истории из своей жизни. Общей была тема о Солнечной долине. Матвей тоже считал себя причастным к этой земле, так как его дед тоже проживал там и, что он тоже слышал об утесе с крестом.

Дед Матвея, будучи мальчишкой, жил в этой деревне, и помнил, как часто община отбивала набеги татар. Что он сам видел золотой крест на утесе и, что знает историю его появления. Он рассказывал о том, как однажды его дед стал свидетелем страшного набега разбойников, когда они погубили много народа и сожгли православный храм. Как один старец по имени Лука ушел к утесу и остался на его вершине. Старику уже было далеко за сто, а сам он давно болел и был прикован к постели. Но вдруг старик встал и, помолившись, пошел на гору. Там, на ее вершине, в молитвах он и закончил свою жизнь.

Вскоре на закате над утесом появился крест.

Это было чудесным знамением для жителей общины. Набеги разбойников прекратились, и люди, оправившись от невзгод, стала жить в мире и согласии. Старец Лука для общинников стал Святым. Люди восстановили разрушенный храм, обнесли деревню частоколом и всякий раз вспоминали Луку в своих молитвах. Так они жили у подножия высокой горы, где на закате, на вершине, появлялся золотой крест.

Когда пришла весна, за дедом приехали его друзья – охотники чтобы забрать его в тайгу. Но он не поехал с ними, потому что полюбил Анастасию – дочку Матвея, на которой собирался женился. Так он остался в Самохвалово, так появилась моя бабушка – мать моего отца.

Это было давно, а сейчас мы наблюдали чудеса, которые происходили в нашей жизни. Главным для меня было то, что отец пошел на поправку. Он стал выходить во двор и помогал мне по хозяйству.

Однажды я застал отца у сарая, где лежал волк. Они о чем-то разговаривали, а ворон, как часовой, ходил по поленнице и охранял переговорщиков. Я тихо подошел к ним, но птица выдал мое присутствие.

– Это ты, Витя? – Спросил он.

– А ты кого-то другого ждал?

– Ну, да! – Пошутил отец, – думал, что незнакомец появился…

Он хихикнул и продолжил:

– Оно, конечно, шутки – шутками, только странно все как-то получается. Жили себе не тужили, а тут – незнакомец, ворон и волк…

– А, что тебе волк? – Спросил я, – волк как волк.

– Да, не скажи, сынок, не скажи…

Мы посмотрели на зверя. Он лежал в двух шагах и поглядывал на нас своими желто-зелеными глазами. Изредка он приподнимал голову и, оголяя свои клыки, напоминал, что он оставался грозным хищником. Но мы его не боялись и говорили ему прямо в глаза.

– Волк, конечно, не простой, – сказал отец, – и он не просто одиночка. Есть в нем что-то такое, чего нет у других. Он не охотник.

– Волк и не охотник? – Ухмыльнулся я. – Да, ты посмотри какой у него костяк, грудь, а мышцы… С такими данными не на козу надо ходить, а на кабана! – Упрекнул я волка и тот стыдливо отвернул голову.

Он тяжело дышал и было заметно, что рана, еще сильно тревожила его могучие тело. На днях мы сделали ему перевязку. Усыпив его, мы обработали рану и смазали мазью, оставленную незнакомцем. Волк шел на поправку, и мы все чаще стали задаваться вопросом, что будет дальше? Как поведет себя волк, когда выздоровеет? Останется с нами или уйдет в тайгу. И наконец, как нам жить с новым соседом?..

Конечно, мы замечали, что это был необычный зверь и это выражалось не только в его внешности, которая бросалась в глаза. Он был невероятно крупным и ухоженным, он вел себя достойно и не паниковал в жилище человека. Это наводило на мысль, что он знаком с жизнью и бытом людей. Еще тогда, когда отец предложил перетащить раненого зверя к нам во двор, он сразу подметил, что все это случилось неспроста…Что означало его «неспроста»? Засело у меня в голове.

Меня давно мучал этот вопрос и сейчас я спросил:

– Батя, почему «неспроста» и причем здесь волк?

Отец понял суть моего вопроса и ответил:

– Я видел много волков на своем веку. Такого я вижу впервые. И дело не в его объеме. С виду волк, как волк, но повадки у него не звериные. Почему он не загрыз меня тогда? – Спросил отец.

– Может ему кто-то помешал? – Ответил я.

– Кто? Я же сам все видел, – возразил отец.

– Может ты заговоренный? – С иронией произнес я и хихикнул.

Отец промолчал и только строго посмотрел на меня.

Наступило молчание и только ворон изредка произносил непонятные звуки, нарушая тишину. Ему не сиделось на месте. Он то и дело заглядывал вглубь сарая, где лежал волк, то разворачивался к лесу, то поглядывал на Белку, лежавшую на крыльце дома. Мы уже привыкли к выходкам этой птицы и ее любопытство нас не удивляло. Как-то быстро и незаметно ворон вошел в нашу жизнь. Во дворе он не был гостем и ел с миски собаки, и разгуливал перед носом кота Яшки.

Молчание прервал отец. Он, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Скорее всего это метис – помесь волка с собакой. Он не людоед, иначе он бы прикончил меня. И вот, что я тебе скажу, сын. Он живет с человеком и служит ему. А незнакомец, который хотел спасти волка – его друг или хозяин. И это главное, что нас с тобой беспокоит.

Отец посмотрел на меня, а я только пожал плечами.

– А, что значит – «неспроста»? – Напомнил я ему свой вопрос.

Отец ответил сразу, будто заранее готовился к ответу:

– Это значит, что незнакомец, волк и ворон за одно. И главный у них человек. Я тебе больше скажу – волк приходил не за козой.

– А за кем?

– Я думаю, что они приходили не за кем-то, а чем-то. В тот день, когда Бекас сцепился с волком, я был на заднем дворе. Услышав свару, я рванулся к собаке, а передо мной пролетел ворон, вот этот самый, что сейчас сидит на поленнице и внимательно нас слушает. – Заявил отец и указал на птицу, притихшую на большом полене.

Ворон, проглотив упрек, отвернулся к лесу, а отец продолжил:

– Он орал, предупреждая кого-то об опасности.

Отец задумался и тут же сказал:

– А знаешь, незнакомец был с ними. И эта кутерьма началась из-за него. Бекас бросился защищать дом, а волк защищал незнакомца.

Я согласился с его доводами и спросил:

– А, что ему здесь нужно? И кто он такой, этот незнакомец?

Отец ничего не ответил, а я продолжил:

– Ворон у нас поселился не случайно, он был там в ивняке рядом с волком, он охранял его. А теперь он здесь… Вон смотри, – я указал на птицу, – как он смотрит, как слушает? Как будто что-то понимает?!

Мы взглянули на ворона, а он подмигнул нам черным глазом.

Отец и протянул к нему руку, тот угрожающе замахал крыльями.

– Совсем страх потерял, – возмутился я.

– Это он для форса, да, черный? – Обратился отец к птице.

Ворон покрутил головой и издал звуки похожие на речь человека.

– Вот видишь, Витя, он не только слушать, он и говорить умеет!

– Да, ладно тебе, батя. Ерунда какая-та…

– Это тебе не сорока, – продолжал отец, – ворон птица умная!

Отец встал на ноги и вдруг спросил:

– Мельница-то вертится?

– Вертится, вон скрипит. Только привод сломан – я смотрел.

– Ладно, пошли, а волка на засов закрой.

– Куда он денется? – Возразил я, а отец сказал:

– В сарае полно его следов. Так что ходит наш раненый, хорошо ходит. Это он перед нами такой несчастный, а сам домой собирается.

– И что мы его отпустим? – Спросил я.

– А зачем он нам? Пусть идет, – ответил отец, продвигаясь к дому.

Было заметно, что до его выздоровления было еще очень далеко.

– Пойдем, сынок, нам сейчас надо о другом думать…