Александр Катеров – Настенька. Повести (страница 14)

– Ты чего шумишь? – Тихо спросил я собаку, а она продолжала лаять у коряги старого дерева.

За грудой наваленных еловых веток, которые служили маскировкой, кто-то был. И это был он… Я взвел курок и направил ружье.

Собака с лаем бегала вокруг злополучного места, но подойти ближе не решалась. Стволом ружья я стал разгребать завал. Откинув очередную ветку, я увидел лапу волка, и было похоже, что он издох.

– Хорошо бы, – подумал я.

Добивать раненого мне не хотелось.

Мне вдруг припомнилась старая история из моей жизни.

Как-то отец подстрелил волка, который таскал у нас кур. Раненый зверь ушел, а отец, увлеченный охотой, решил его добить. Преследование хищника оказалось не таким легким, как думал отец. След волка уводил нас на вершину утеса, и мы шли за ним, замечая, как зверь, истекая кровью, терял силы. На привале я уговаривал отца оставить преследование, но он убеждал меня, что скоро, обессилев, волк сдастся.

Я не хотел добивать раненого волка и молил Бога найти его мертвым. Бог услышал меня, и мы вскоре, оказавшись на краю утеса, потеряли его след. Подойдя на край скалы, мы посмотрели в бездну. Далеко внизу, у подножия скалы, лежало безжизненное тело волка.

– Самоубийца! – Произнес отец, вешая ружье на плечо.

– Чего? – Удивился я. – Может он случайно, может он споткнулся.

– О чем ты говоришь, сынок? Посмотри, – отец указал на широкий окровавленный след, – последние метры он уже доползал до края обрыва. Без сомнения, он покончил с собой. Это ясно, – заключил отец.

– Это, как же так, батя?

– Он уводил нас от своего логова. У него была семья, и кур он таскал волчице и щенкам. Потому что быстро и легко…

– А знаешь, что я тебе скажу, сынок, – обратился он ко мне. – Его жилище недалеко от нашего. Мы с ним соседи!..

Отец замолчал, а я, додумав его мысль, спросил:

– Ты же не станешь убивать волчицу?

– Пусть живут. Пошли домой, сынок.

– Да, батя у меня мужик бывалый… И откуда у него такие познания? Он же не охотник и ни рыбак – простой мастеровой – работяга. – Размышлял я вслух, уже смелее разбирая завал.

Я был убежден, что волк издох и поэтому кучу разбирал руками.

Вдруг я услышал глухое рычание.

Зверь приподнял голову и оскалил клыки. Я отскочил назад и прицелился. Волк был обессилен и, не удержав головы и минуты, он с рычанием опустил ее на землю. Угрозы он не представлял и я, отложив ружье в сторону, убрал последнюю ветку с его тела. Когда я увидел белую повязку на его раненом боку, я обомлел. Кто-то не только сделал волку перевязку, но и обработал его рану. Рядом лежали окровавленные лоскуты и банка с зеленой массой, похожая на мазь.

– Это что? – Удивился я. – Здесь был человек, который пытался спасти волка? Откуда он взялся? И, как такое возможно?

Я заметил, что волк лежал на большой ветке, как я догадался, она служила средством для его транспортировки.

– Он хотел его оттащить? Зачем и куда? – Путался я в догадках.

Я был в большом замешательстве. Как поступить и, что делать?

Мысли мои спутались и я, то порывался бежать к отцу, то хватался за ружье, то просто ходил возле раненого хищника.

– Почему же незнакомец не забрал волка? Может не осилил? Волк-то крупный – пуда три – четыре будет, – стал рассуждать я.

– А может он пошел за подмогой?

– Какая подмога? – Продолжал я монолог. – Сколько себя помню, ни разу не встречал здесь людей. Сюда даже охотники не ходят. Это место заговоренное. Дед Андриан говорил о каком-то проклятии.

– Откуда взялся этот человек? – Произнес я и посмотрел на волка.

Он лежал неподвижно и лишь изредка оголял свои клыки.

Его дыхание было затруднено и мне показалось, что он издыхает.

Я пожалел зверя и произнес:

– Пойду я домой, расскажу все отцу, а он подскажет.

Я стал забрасывать волка ветвями, а он чуть слышно вздохнул и жалобно завыл. Это прозвучало так не естественно, что можно было подумать, что это был стон человека. Мурашки побежали по моему телу, а мне на голову упала сухая веточка осины. Я осмотрелся и заметил, что собаки со мной не было, а над моей головой, на ветке осины, сидел большой ворон и наблюдал за моими действиями.

Он что-то грозно бормотал, а в реке заплескалась крупная рыба.

– Надо уходить. – Подумал я, замечая, как небо потемнело и тяжелые облака стали орошать землю крупными каплями дождя.

Поднявшись на берег реки, я оглянулся на заросли и вздохнул. Мне было жалко волка, и я не спеша побрел домой. В след мне громко прокричал ворон, а резкий осенний ветер подтолкнул меня в спину.

Во дворе меня встретила Белка и радостно залаяла.

– Что же ты меня бросила? – Упрекнул я собаку. – Струсила?

– Да, ладно. Если честно, я и сам-то немного струхнул, – признался я собаке и с тревогой на сердце вошел в дом.

– Ты где был? – Спросил отец, – Белка уже два раза прибегала.

Он сидел на кровати и держался рукой за бок.

– Что случилось сынок?

– Я нашел волка!.. – Ответил я.

Глава 2.

Сегодня целый день идет дождь. Ветер безжалостно срывает с деревьев последние листья, а осенняя стужа грозится ночными заморозками. У меня с утра плохое настроение, то ли это было последствием плохого сна, то ли его содержания, то ли от того и другого…

Я вспоминал отрывки сновидения и ухмылялся. Снилась мне немолодая женщина лет пятидесяти. У нее были большие черные глаза и томный взгляд. На лбу у нее была большая темная точка, а на голове венок из полевых цветов. Было заметно, что в молодости она была красивой девушкой, которая не была обделена вниманием мужчин. Была в этом сне и еще одна особенность, незнакомка разговаривала со мной на неизвестном мне языке, а я понимал ее без переводчика. Она рассказывала мне прописные истины, о ценностях жизни и любви. О природе и Боге. И все было бы ничего, но ее проницательный взгляд наводил на меня непонятную тоску и тревогу. «Большие перемены ожидают тебя. Пришло время любви и больших испытаний». – Говорила она мне, восседая на какой-то коряге, как на троне. За ее спиной находился большой хвойный лес, за верхушки которого садилось солнце. Рядом протекала река, а справа стоял большой утес, на вершине которого светился золотой крест. Это была наша долина и это удивляло меня больше всего. Я вспоминал сон и мне становилось не по себе. Я не понимал его значения и меня это сильно раздражало.

От этого день не задался и все у меня валилось из рук. Неудачи меня преследовали попятам. И чем больше я злился, тем больше натыкался на очередной казус. Разжигая огонь, я обжег руку, а наступив на грабли, я получил удар по затылку. Во дворе тоже подстерегала неприятность. Спускаясь с крыльца, я поскользнулся и проехал своим задом по его ступенькам. Тут же меня осмеял ворон сидевший рядом.

– Ты уже здесь? – Ответил я ему, поднимаясь на ноги.

Тот громко каркнул, оповестив о своем присутствии.

– Ну ты даешь, черный? – Возмутился я. – Совсем страх потерял!

Ворон сидел в метре от меня и без страха наблюдал за моими действиями. Он практически поселился у нас после того, как я притащил раненого волка к нам во двор. Бывало он улетал, но его отсутствие было недолгим и уже скоро все слышали, как он сидя на березе, громко раздавал советы обитателем нашего двора. Он то гоготал, как гусь, то лаял, как собака, а то и вовсе, говорил по-человечески…

Как-то наблюдая за вороном, я подметил, что с появлением волка в нашем жилище, стали происходить удивительные события. Вдруг закрутилось колесо водяной мельницы, которая остановилась еще при жизни деда Андриана. Вернулся кот Яшка, пропавший год назад, а на вершине утеса, на закате стал появляться уникальный крест.

На закате он спускался с небес в своем золотом образе.

Крестовая гора опять стала главной достопримечательностью этого заповедного места, которое так рьяно искал мой дед. Помню, как он ждал этого чуда, заглядывая в небо над вершиной утеса.

И вот спустя десять лет чудо свершилось.

Крест вновь появился на небе у вершины горы. Это был тот самый утес, о котором нам много раз рассказывал дед Андриан.

– Когда-то давно, – говорил нам дед, – здесь поселились люди. Как правило, это были казаки, соратники Ермака Тимофеевича. После тяжелых сражений с войском хана Кучумы, было много потерь. Раненые и покалеченные казаки отставали от основных сил Ермака, которые гнали татар к Иртышу. Они собирались в группы и обживали новые земли Сибири. Тогда было много, всяких общин и селений. Рядом жили русские и татары, украинцы и китайцы, а также множество местных аборигенов и племен. Жили по-разному. И торговали, и ссорились, всякое бывало. Кто-то охотой промышлял, кто-то рыбачил, а кто-то выходил на большую дорогу и занимался разбоем и грабежом.

И вот пришло время, и большая Сибирь вдруг стала маленькой. Люди стали ссориться и воевать друг с другом. Кто-то сдавался и уходил в тайгу, другие укреплял свои владения и сооружал крепости.

– Где-то так и нашли это место соратники Ермака, – рассказывал нам тогда дед Андриан. – Его стали обживать, строить и укреплять.

Это место и было его малой Родиной. Здесь он родился и проводил свои детские и юные годы, пока в поселение не пришла беда.

Как-то на деревню напали разбойники, которые грабили и убивали жителей общины. Молодых и сильных юношей они забирали в плен, чтобы потом продать в рабство. Деда вместе с другими пленниками увезли за Иртыш, где и продали его местному богатею.