Александр Катеров – Настенька. Повести (страница 13)

– Сейчас, батя, сейчас! – Сказал я и вышел в сени.

Здесь было темно и я зажег светоч, закрепленную к стене.

Огонь осветил сени, а в углу заблеяла коза «Машка» – виновница происшествия, случившегося накануне.

– Ну, и чего ты теперь бекаешь? Чего тебе дома-то не сидится, Маша? Сколько раз тебя Бекас из лесу приводил? – Отчитывал я животное. – Эх, Машка, Машка! Натворила ты бед…

Коза затопала копытцами и жалобно посмотрела на меня.

– Нет, дорогая, посиди-ка ты лучше дома.

Я хотел уйти, как заметил в углу окровавленную одежду отца.

– Да, досталось бате, – произнес я, вспоминая, как вернувшись из леса, увидел страшную картину; отец весь в крови, за бок держится, собака издыхает, и коза рядом бегает, как сумасшедшая.

– А волчище хорош! – Вслух рассуждал я. – Бекаса одолел, а он пес крепкий. Жалко собаку, – произнес я, проходя в горницу.

– Ты чего бурчишь, Витя? – Спросил отец.

– Да, я все никак не успокоюсь. Как это он не побоялся средь бела дня напасть? Жилище человека, собака?..

– Ты о ком? О волке?

– Да, о нем проклятом!

– Этот волк одиночка. Этот на все пойдет, и флажки не остановят.

Отхлебнув с кружки морс, он продолжил:

– Этот зверь, Витя, заслуживает уважения.

– Ну ты, батя, даешь? Он тебя порвал, а ты – уважения.

– Он пришел не меня убивать и не Бекаса, он пришел за Машкой – за козой. Он же зверь, Витя, ему тоже есть охота.

Отец допил напиток и продолжил:

– А тут Бекас, а потом и я… Двое на одного, а он не убежал, не испугался. И если хочешь знать – он меня пожалел.

– Это как?

– А вот так! Эту схватку я проиграл, – признался отец. – Ножом я его ударил, когда он собаку рвал, меня он даже и не видел. Это уже потом, соскочив с ножа, он кинулся на меня. Рванул меня за бок и уложил на землю. Еще мгновение и его клыки вонзились бы мне в горло. Но он этого не сделал. Он спрятал зубы и ушел прочь. Я видел его глаза, я видел их так близко, что в них мог разглядеть самого себя.

Отец тяжело вздохнул и погладив бороду сказал:

– Это я запомню на всю жизнь. Глаза зверя, а взгляд человека…

Он закашлялся, а вой повторился.

– А волка убей! Вон, как мучается? Это же не вой – это стон.

За окном было тихо и только капли дождя напоминали о приближении осени. Отец заснул, но его губы еще что-то шептали во сне.

– Бредит, – подумал я и направился к выходу.

Уже в сенях я услышал его наставление:

– Машку не выпускай! Присматривать за ней некому.

* * *

Я шел по осеннему лесу без всякого желания найти волка. К тому же следы его были смыты дождем и плотно прикрыты листвой и мелкими иголками хвои. За все время моего поиска я ничего не нашел, кроме колонии черных груздей, да запоздалых ягод, которые я складывал в корзину, предусмотрительно прихватившую с собой на охоту.

В лесу было тихо и только изредка поскрипывали ветви старых деревьев. Белка, молодая лайка, бегала по осеннему лесу, не скрывая своего восторга от прогулки. Она то останавливалась, прислушиваясь к чему-то, то срывалась с места и, как ужаленная носилась между стволов деревьев. Потеряв надежду найти зверя, я повернул к дому.

Я решил вернуться по берегу небольшой речки, чтобы заодно проверить сетки, поставленные мной накануне. Я был на полпути, когда заметил, что собака остановилась и зарычала, оголяя свои клыки. Шерсть на ее холке поднялась дыбом, хвост закрутился колечком, а сама она напоминала сжатую пружину, которая вот-вот разожмется.

– Ты чего, Белка? – Тихо спросил я.

Собака зарычала, продолжая стоять в стойке. Принюхиваясь, она перебирала лапами и как будто ждала от меня команды к атаке.

– Ты думаешь, это он? – Спросил я, осматривая кусты.

Впереди меня стоял труднопроходимый ивняк. Как правило, я обходил его по краю обрывистого берега, но сейчас, присматриваясь к поведению собаки, я направился к нему, снимая ружье с плеча.

– Ну чего стоишь? Пошли, – подгонял я Белку.

Она нерешительно сделала несколько шагов и остановилась.

Заглядывая мне в лицо, она жалобно заскулила, и я спросил:

– Что боишься?

Я подошел к ивняку и заметил, что он изрядно поредел и уже не казался мне таким непроходимым. Часть листвы облетела и к моему счастью, он хорошо просматривался. Сделав несколько шагов в зарослях кустарника, я заметил, что собака, скуля, ели передвигала лапами.

Я посмотрел на нее и сказал:

– Иди-ка ты лучше домой.

Белка посмотрела на меня, а я приказал ей вернуться домой. Отбежав метров на десять, она остановилась, а я повторил команду.

Я проводил ее взглядом и продолжил свой путь вглубь ивняка.

Вскоре на моем пути появилась старая ива с корявым стволом, покрытым мхом и лишайником. Ее ветви были раскинуты до реки, а и плавали на поверхности воды. Обходя куст ракиты, я увидел перед собой большую срубленную ветку. Сруб был совсем свежим и меня это очень насторожило. Он был сделан мастерски. Кто-то хорошо владел топором и с одного удара отсек большую ветку от ствола.

– Кто это сделал? Ни разу не встречал в этих местах людей.

* * *

Когда-то давно, когда я был маленьким, мои родители ушли в тайгу. Причиной тому стала ссора моего отца с богатеем Котовым. Тогда мы жили в деревне Самохвалово Омской губернии и мать с отцом батрачили на него. Отец работал кузнецом, мать стряпухой, а дед Андриан подрабатывал у него конюхом. Мать моя была красивой женщиной и молодой барин – сын хозяина, заметил ее. Он стал ее обхаживать и приставать. Это послужило причиной для пересудов и сплетен среди людей. Отец грубо предупредил Прохора – сына Котова, за что и был изгнан со двора. Но этим все не закончилось. Молодой барин продолжал домогаться матери и однажды, потеряв надежду на согласие, решил взять ее силой. Это заметил мой дед и вступился за мать. Прохор кинулся на него с кулаками, но получил достойный отпор. Дед Андриан хотя и был уже в годах, но оставался крепким мужиком. Он схватил Прошку и, оторвав его от земли, повертел кулаком у него перед носом. Для убедительности он погрозил ему пальцем и бросил его в навозную кучу. Униженный отпрыск Котова с угрозами убежал в дом. Но все это не прошло бесследно для моих родителей.

Начались гонения и преследования со стороны барина.

Котов откровенно мстил нашей семье и это заметно отразилось на нашем благосостоянии. Появились проблемы с работой и питанием. Несчастья преследовали нас всюду. То исчезла лодка, то загорелось сено, а тут единственная корова пришла домой с вилами в боку.

Но и этим все не закончилось. Как-то соседский мальчишка сообщил нам, что дед Андриан лежит чуть живой у реки. Избитого и покалеченного мы принесли его домой. Моя бабка Анастасия убивалась от горя. Дед выжил, а она умерла, не выдержав натиска богатеев.

И вот однажды ночью, дед с отцом подожгли усадьбу Котова, и мы ушли в лес. Так начались наши скитания по сибирской тайге. Дед говорил, что знает место, где нам всем будет хорошо. Мы верили и следовали за ним. Как кочевники мы меняли места проживания, продолжая искать заветное место. Но вскоре наступили тяжелые времена. Первой умерла мать, она не смогла разродиться при родах, потом от голода умер младший брат. Отец с упреком смотрел на деда, но он был неумолим и все дальше уводил нас в тайгу, ища заветное место.

И вот этот день настал. Мы вышли из леса и увидели большую долину с цветущим лугом. На глаза попалась почерневшая от времени изба и еще несколько ветхих строений, обнесенных разрушенным частоколом. За долиной стоял большой и высокий утес, а где-то совсем рядом протекала речка, издавая приятный шум живительной влаги.

– Пришли! – Произнес дед и упал на землю.

Он обнимал землю руками и возносил хвалу Богу.

– Нашел! Слава Тебе Господи! Нашел! – Повторял он.

Отец тоже прилег рядом, а я, прокричав громкое «Ура», бросился плясать на поляне. Меня поддержал и мой друг – большая черная собака. Она прыгала возле меня и радовалась вместе со мной.

Набегавшись, я лег рядом с отцом и прошептал:

– Пришли, слава Тебе Господи!

– Как же это было давно? – Произнес я.

Возвращаясь к реальности, я присел на корточки, и стал рассматривать место у дерева. Здесь я нашел следы человека. Мокрая листва на земле была примята, выдавая небольшой вес незнакомца. Я огляделся и пошел по его следу. Не пройдя и пяти метров, я услышал лай собаки. Это была Белка, которая в тайне сопровождала меня в ивняке.

Она стояла неподалеку, и я направился к ней.