Александр Катеров – Лестница в небо, или Рассказ очевидца (страница 7)

– А знаешь, Витя, – продолжил он, – я ведь знал о твоей гибели и даже видел, как тебя убили. Только сделать я ничего не мог – не в моих силах. Да, и зачем? Ведь все было предрешено. Неправда ли?

– Не знаю, – ответил я, а он продолжил:

– Случилось, Витя, то, что должно было случиться. А эти гады, – он указал на яхт-клуб, – еще свое получат. У них все еще впереди. Но не нам судить этих бандитов, мы с тобой здесь только наблюдатели.

Он посмотрел на море, а я спросил:

– Что нас ожидает, что будет с нами дальше?

– Дальше, Витя, у нас большая жизнь. Такая, какую мы сами себе приготовили на земле. Но сначала будет суд, а потом все остальное…

Наступило молчание, и мы подумали об одном и том же. Мысли были о встрече с Богом. Мы не знали, когда она произойдет, но она была желанной и мы старались ускорить ее насколько могли.

Чтобы прервать затянувшуюся паузу, я спросил Алексея:

– Зачем ты убил себя? Разве ты не знал, что это страшный грех?

– Я не покончил собой, – ответил он, ожидая моего вопроса.

Речь шла о самоубийстве. Тогда, в далеком прошлом, когда мы жили земной жизнью, все посчитали, что Царек повесился. Он долго и тяжело болел и все решили, что это послужило поводом для суицида.

– Я не покончил с собой, – заявил Алексей, прерывая мои воспоминания, – хотя признаюсь, что жизнь для меня тогда была в тягость. Но я был верующим человеком, и даже при всех своих грехах я не мог дойти до такого… Я все понимал, но сделать с собой ничего не мог. Во мне сидел бес и только вера в Бога не давала мне опуститься ниже.

Алексей замолчал и, проглотив слезу, вдруг признался:

– А знаешь, Виктор, я видел Бога и даже говорил с Ним…

Он пытливо заглянул мне в глаза, и продолжил:

– Ты можешь мне не верить, но это так.

– Я тебе верю, – ответил я и это была правда.

Там на земле, в прошлой жизни, я бы обязательно усомнился и посчитал бы его больным человеком. Потому что видеть Бога это не про нас смертных. Это, считал я, удел Святых и избранных людей…

Через минуту я спросил Алексея:

– Как это было?

Он согласился поделиться своей историей, и задумался.

Было заметно, что он подбирал нужный эпизод для начала своего рассказа. Я терпеливо ждал, посматривая на небо. Уже стемнело и кое-где появились первые звезды. Набережная стала наполняться разноцветными огнями, а море заблестело, отражая их в своих водах. Вдруг я заметил, как два небольших облачка пролетели рядом с нами. Они поднялись откуда-то с земли и стремительно улетели за облака.

Я проводил их взглядом, а Алексей сказал:

– Это дети. Они вне очереди…

Я понял его мысль и подумал:

– Это похоже на телепатию.

Уже не первый раз я замечал свою способность читать чужие мысли. Это было совсем несложно для меня, и я предположил, что это могло быть одним из способов общения в этом мире.

Мои рассуждения прервал голос Алексея.

– Витя, – обратился он ко мне, – я хочу тебе рассказать то, о чем никогда и никому не говорил. То, о чем всегда хотел рассказать…

Он взял небольшую паузу, а я приготовился слушать.

Алексей опять ухмыльнулся и начал свой рассказ:

– Как бы банально это не прозвучало, но когда-то давно у меня была бабушка и звали ее Полиной. Я ее сильно любил и считал ее очень доброй и умной. Но многие из моих сверстников думали по-другому и часто обзывали ее сварливой бабкой. Я опрометчиво кидался на обидчиков с кулаками, но, как правило, оставался битым, так как здоровьем не выделялся. Но я не сдавался и всегда стоял на своем.

Недолюбливали ее и взрослые. Скорее всего за ее нелюдимость и затворничество. Бабушка никогда не сидела на лавочке у подъезда, никогда ни с кем не разговаривала и часто посещала церковь. Но несмотря на это, многие из них, приводили к ней своих детей и просили о помощи. Лечила она только малых детей. Лечила Святой водой и молитвой. С ними она была приветливой и называла их Ангелочками.

Почти с самого рождения я жил с бабушкой Полей, так как мои родители развелись еще до моего рождения. Мать моя уехала на Север за «длинным рублем», а отец еще раньше бесследно канул в поисках счастья. Бабушка Поля была донской казачкой и глубоко верующим человеком. Она соблюдала православные праздники и посещала церковь. Деда я не знал, он погиб на войне, но бабушка часто мне рассказывала о его смелости и героизме. Она гордилась своим мужем и называла его настоящим казаком, который заслужил быть атаманом.

Посмотрев на меня, Алексей извинился:

– Ты уж прости, Витя, что так все подробно. Просто этот отрезок моей жизни мне очень дорог – это самое лучшее, что было у меня.

Он опять извинился и продолжил:

– И так, я жил с бабушкой. Она была мне и мамой, и папой. Дома она мне читала книги и рассказывала всякие истории из своей жизни. По воскресеньям она водила меня в церковь, и я, наравне со взрослыми, выстояв службу, принимал причащения от батюшки.

Так проходили годы.

К семи годам я уже хорошо читал и писал, а многие молитвы знал наизусть. Все у нас было хорошо, пока я не пошел в школу.

Здесь начались мои первые страдания. Одноклассники не приняли меня, так как я совсем не походил на них. Меня обзывали баптистом, сектантом и часто били. Это обижало и сильно удивляло меня. Мне было непонятно от чего они такие жестокие? Я часто думал об этом и, наверное, отсюда и произошел поворот в моей жизни.

Объяснения бабушки Поли мне казались неубедительными. Я не мог понять, почему я должен был терпеть и прощать своих обидчиков, как учила меня она. Попытки объясниться со сверстниками, как правило, ничем не заканчивались. Обида залегла у меня в сердце, терпение кончалось, и я стал огрызаться, пытаясь хоть как-то защитить себя. Но это только усугубило мое положение. Бить меня стали чаще и сильней. По ночам я просил Бога наказать моих обидчиков и восстановить справедливость, но Он бездействовал, и я впадал в отчаяние.

Проходило время, но я не смерился с обидами. Наоборот, я стал желать мести, большой и жестокой. Здесь-то я первый раз почувствовал холодное прикосновение Сатаны. Я уже не просто желал, я мечтал о месте, и видел своих обидчиков избитыми и униженными. Но это было только в мечтах, а в жизни битым оставался я. Баба Поля, замечая во мне перемены, всячески пыталась мне помочь. Она подолгу со мной беседовала и рассказывала умные притчи. Я соглашался, а сам по ночам строил злые планы. Месть для меня стала смыслом жизни.

К тому времени бабушке уже было за восемьдесят. Здоровье у нее ухудшилось и в нашем доме частенько стали появляться врачи скорой помощи. Но она, предчувствуя беду, и, пересилив свой недуг, повела меня в церковь. Повела меня за ручку, как маленького мальчика, а было мне уже двенадцать лет. У ворот храма случилось необъяснимое. Меня вдруг всего затрясло, побежали слезы и я, вырвавшись из рук бабушки, убежал прочь. В этот день я не пришел домой.

Ночевал я в подвале недостроенного дома. Всю ночь мне виделись кошмары. То по стене ползали тени, то раздавался душераздирающий вой, а потом и вовсе появилось лохматое чудовище. Оно двигалось передо мной, исполняя ритуальный танец. На лапах у него были огромные когти – ножи, которыми оно царапало стены и угрожало мне расправой. Вдруг один из них отскочил и упал на землю, издавая металлический звук. В миг все исчезло и в подвале наступила тишина.

Вскоре в небольшое окошко стали пробираться первые лучи солнца. Наступило утро и я, очнувшись от ночного кошмара, осмотрел место ночлега. Было темно и сыро, повсюду валялись клочья шерсти, а его грязные стены были исчерчены глубокими царапинами. В двух шагах от себя я нашел нож. Он лежал на полу и поблескивал своим лезвием. Я не удивился находке и, взяв его в руки, стал рассматривать. Это был красивый клинок. Его линии могли напугать любого обидчика. Он удобно размещался в моей руке и я, размахивая им как саблей, разрезал тонкие лучи солнца. Я не придал значения роковой находке и, спрятав нож во внутренний карман куртки, пошел домой.

Дома я узнал, что бабушка Поля умерла.

К тому времени мать уже жила с нами. Она вернулась с Севера, имея небольшие сбережения и массу всяких болячек. Бабушка приняла ее без упреков и просила беречь внука. Так мы и жили втроем пока, не умерла бабушка. Мать упрекнула меня за долгое отсутствие, а я во всем винил своих обидчиков. Это они сделали меня другим, из-за них я перестал понимать бабушку, это из-за них я убежал из дома.

Здесь у гроба любимого человека я поклялся отомстить своим врагам. Я решительно направился к выходу, но ощутив теплую руку бабушки, оглянулся. Она лежала в гробу, а ее невидимая рука не давала мне уйти. Потом вдруг повторилось то, что случилось у ворот храма. Меня лихорадочно затрясло, слезы брызнули из глаз и я, вырвавшись из ее объятия, подошел к двери. Переступив порог, я замер. Яркий свет остановил меня. Это был неземной свет и это был Он!..

– Поверь мне, но это невозможно передать, – пытался убедить меня Алексей, – это просто необъяснимо, потому, что это был Бог!

Я не усомнился в его искренности, а он продолжил:

– Это было так неожиданно, что я не успел Его разглядеть. Слезы бежали из моих глаз, а Он утешил меня и вернул обратно. Я стоял в оцепенении и вкушал небесную благодать. Мне было так хорошо, что я подумал, что я умер. Но я не умер. Была реанимация, больничная койка и даже клиническая смерть. Я видел себя со стороны, видел, как врачи умывали руки и, как медсестра сообщила, что у меня появился пульс. Я выжил и мое возвращение к жизни для врачей осталось загадкой. Они разводили руками, а я пошел на поправку.