Александр Карфаген – Тихий мертвый лес (страница 8)

Следом озаботился дверью. Здесь была дверца, ограждавшая комнатку от главного зала, однако петли проржавели и лишь потому, что она была оставлена открытой, мне не пришлось с ней долго мучиться. Однако теперь пришлось потратить кучу сил, чтобы сбить окись и заставить тяжелые петли со скрипом поворачиваться, а после я задвинул засов. Не считая уже видавших виды досок, из которых была сколочена дверь, преграда надежная. Видимо она сбита из той же влагостойкой породы дерева, что и крыша, ну а изначальная толщина петель и других железных элементов не позволила железу полностью сгнить. Хотя сейчас их надёжность оставляла желать лучшего, но и такой защите я был очень рад.

Время шло к вечеру, и я занялся заготовкой дров. Чтобы далеко не ходить, собрал доски и прочий хлам с ближайших домов, и все это свалил в кучу у печи, которая бесперебойно работала все это время. В комнате было откровенно жарко, однако противный запах сырости заметно ослаб, и теперь тут было очень даже комфортно. И под конец дня я заснул с чувством выполненного долга, ощущая надежность каменной стены и впервые за эти две недели проспал очень крепко.

Утро начал с уже привычной рыбалки. Ловил я рыбу все ещё неуклюже, но её количество в реке было таким, что в конце концов я просто обязан был что-то поймать, даже если бы тыкал в воду палкой с закрытыми глазами. Так что уже вскоре выловил крупного карасика, которым с удовольствием позавтракал.

А после начал облагораживать свой временный дом, чтобы отдых проходил в максимальном комфорте, и для начала вымел прах и прочий мусор, для чего даже сделал себе метлу из жерди, еловых веток и куска драгоценной веревки. Надо бы попробовать поискать какое-нибудь растение вроде плюща её на замену, чтобы на тратить веревку на всякую ерунду.

После я собрал много хвойных веток и выложил ими пол своего укрытия, чтобы не топтаться по сырой земле. Выложил толстым слоем, не жалея. Следом же выложил себе и лежанку на печи, задумавшись, как можно было бы сделать её помягче. Жаль у меня с собой даже брезента нет, так что приходится подстилать изрядно потрепавшуюся куртку. И так неплохо.

Кстати, тут в округе растет очень хороший и не ядовитый лопух, который выручил меня во время… кхм… в общем, с туалетной бумагой проблем нет. А то мыть задницу в реке было тем ещё удовольствием. В общем, этот лопух можно нарвать и уложить в несколько слоев на лежанку для мягкости, правда, он быстро высохнет и вряд ли будет комфортным, но хоть что-то.

Удивительно, но после уничтожения тотема в этой деревне стало очень даже комфортно находиться. Близость речки и леса, надежное тёплое убежище под крышей – красота.

После всех приключений, я столкнулся с упадком сил, как физических, так и душевных. Я не мог заставить себя заняться чем-то сложным, даже иногда ленился пойти за рыбой, мысли о скором спасении вызывали лишь раздражение и тревогу, поскольку понятно было, что помощи ждать неоткуда, а какого-то четкого плана действий не было даже в проекте.

Но через пару дней стало легче. В конце концов я просто не был готов к таким испытаниям, но теперь, имея более или менее надёжный тыл, смог собраться с силами и отдохнуть, не боясь врагов среди ночи. Хотя по ночам все ещё слышно было далекое завывание волков, но если раньше единственной моей защитой был яркий огонь, то теперь я скрывался за крепкими каменными стенами и более или менее стойкой дверью.

За неимением глобальных планов, занялся делами бытовыми. И в первую очередь стал заготавливать дрова, чтобы в случае чего не иметь нужды бежать в лес, да и расходуются они быстро. Предпочтение отдавал валежнику, коего в окрестных лесах было чуть больше, чем дофига, поскольку его весьма просто взять и наломать, а рубить свежие деревья я не хотел. Просто потому, что жалел свой топор, который пусть и надежный, но в случае поломки оставит меня без ничего.

Дрова складировал в зале часовни, около своей дверцы. Посмотрев на дырявую крышу, начал заниматься и ей, натаскивая большое количество веток и мха. Не хотелось бы, чтобы после дождя мои запасы промокли. Часть их, естественно, сложил непосредственно у печки.

Также параллельно понемногу выметал всякий мусор из часовни, который как будто даже не думал заканчиваться. Доски и прочий горючий хлам отправились в печь, а труха с пылью и землёй были безжалостно выметены на улицу. В процессе уборки я с огромным удивлением обнаружил под слоем грязи маленькое позеленевшее кольцо в пазу на алтаре, напоминавшее дверную ручку. А стоило за него потянуть посильнее, как с треском часть камня выехала наружу, обнажив небольшой ящик с блестящим добром.

Несколько разных по размеру чаш, медный котелок, свечи, горшки с давно высохшим содержимым и резные деревянные фигурки с однообразным изображением солнца. Понять значение символа было легко – чем ещё может быть круг, по контуру обрисованный языками пламени?

Не испытывая каких-либо угрызений совести за мародерство, я забрал всё. Свечи проверил и убедился, что они горят вполне себе неплохо, остальное же отволок к реке, где развел костер и стал кипятить воду, после чего тщательно отмывать посуду. Вряд ли на них какие-нибудь микробы завелись, если учесть, что в радиусе метров ста от часовни даже травинки не выросло из-за смертоносного тотема, но кушать из грязной посуды не хотелось бы.

Хм, а что, если дерево не гнило как раз из-за тотема? Я не в курсе, но, вроде бы любые процессы гниения обусловлены жизнедеятельностью всяких микроорганизмов, и если тотем всё это убивал, то древесина подвергалась лишь воздействию влаги и солнца. Да, кажется, это имеет смысл.

Мой видавший виды походный котелок отправился в рюкзак, до лучших времен, и теперь я пользовался трофейным медным горшком, в этот же день и проверив его в деле. Уха получилась отменная, никакого медного привкуса не было, так что я потом еще тщательнее обшарил церковь на предмет заначек с полезными вещами. Однако в ещё одной комнатке часовни кроме сгнивших остатков мешков, битой глиняной посуды и прочего мусора не было. Когда-то тут был склад, думаю, но ничего полезного не осталось.

В разваленных домах так же кроме битой и сгнившей посуды из глины и дерева ничего полезного не нашлось. Не считая, конечно, ржавого лезвия длиной в полпальца, но сравнить это с моим ножом было даже близко нельзя. А нож у меня был не сильно хуже топора, если говорить о качестве стали, так что я не расстроился. По большому счёту этот обыск был устроен лишь для того, чтобы развеять скуку и переключить мысли.

Также у меня впервые получилось нормально помыться. У меня с собой был кусок хозяйственного мыла, которым я пользовался перед перекусами во время своих походов за грибами, так что, подогрев воду в своих котелках, тщательно вымыл голову у реки, а потом и все остальное тело. Пытался побриться, но нож был не таким острым, чтобы срезать жесткую отросшую щетину, медленно превращавшуюся в бороду. Так что плюнул на это дело, сосредоточившись на гигиене. Жаль, зубы нечем почистить.

По большому счету дел у меня не было никаких, и я даже подумывал двинуться дальше в путь, но от одной только мысли, что снова придется ночевать под открытым небом в неизвестном и опасном лесу становилось жутко и тяжело. Как же все-таки трудно отказываться от хорошего, даже если это просто заброшенная халупа посреди леса.

Поэтому я и занимался бытом, собирая дрова и изучая окрестности. Даже снова стал копить ядра монстров, которыми тщательно проверял каждый уголок своего убежища, пока камни перестали даже немного темнеть. Бережёного Бог бережёт, как говорится.

Для эксперимента даже посадил одно ядро в землю неподалеку от входа в часовню, чтобы проверить, что из этого получится. Если оно вызывает бурную реакцию на растениях и борется со смертью, то, может, получится извлечь из этого какую-нибудь выгоду. Например, если ядро выступает в роли идеального удобрения, то в самом крайнем случае, если придется выживать в лесу месяцами, его можно использовать для выращивания ягод или грибов. Ну или ещё что-нибудь придумать.

Основными занятиями стали рыбалка и рукоделие. Первая обеспечивала меня достаточным количеством еды, отчего я даже обеспокоился возвращением своего прежнего пузика, которое успел окончательно согнать за эти две с половиной недели, а второе дело облегчало быт. Так я соорудил себе примитивную доску для разделки рыбы, срубив дерево с руку толщиной, нарубив его на поленья и расщепив их. После был муторный процесс выравнивания и сглаживания, благо, топора и ножа для этого хватало с лихвой. Соединить, правда, было нечем, но это уже не было серьезной проблемой.

Была мысль использовать смолу с пней-монстров для скрепления дощечек, но я не знал, можно ли её использовать без опасности для здоровья, так что надругался над ближайшими соснами. Те оказались богаты на нормальную природную смолу и вскоре я стал вовсю экспериментировать.

Обрывочные знания и догадки привели к тому, что я смешивал смолу с углем, все это дело кипятя в надежде получить клей. Здесь пригодилась сохраненная консервная банка от давно съеденной тушенки, ставшая посудой для опытов. Смолу я нагревал и смешивал с измельченным углем, после чего экспериментировал с чурбаками. Результат был вполне сносным, однако на посуду я это дело решил не использовать. Отравлюсь ещё.