Александр Капков – Тайна рутьера (страница 15)

– Сдавайся, – сказал я, глядя прямо в его маленькие злые глазки. – И я похлопочу перед господином, чтобы дуб, на котором тебя повесят, стоял вблизи от дороги, и все желающие смогут любоваться и плевать на твой труп.

– Умри! – прохрипел он и так рубанул мечом, что на моем клинке осталась зарубка.

– Хорошая сталь, – одобрил я, не успокаиваясь. – Не подаришь на память о нашей встрече?

Грязная брань – это все на что разбойник оказался способен. Я увернулся от следующего его удара и опробовал прочность кольчуги, ударив сбоку. Пусть ее и не пробил. Гримаса от боли на физиономии главаря говорила сама за себя.

– Если сможешь, возьми его живым, – раздался позади голос рыцаря.

– Постараюсь, господин, – ответил я, усмехаясь.

Главарь тоже растянул губы в улыбку. Нет. В какой-то волчий оскал, показав желтые зубы. Он угрожающе водил мечом, медленно подступая ко мне. Я видел, что он не готов умирать, обнаружив во мне опасного противника, и склонялся к бегству. Главное – сохранить собственную жизнь, а там будет видно. Сейчас главарь, нанося удары и отражая их, перемещался так, чтобы подставить меня под прицел стрелка. Стрела, пущенная в грудь, даже не пробив кольчугу, остановит меня и даст ему возможность скрыться. Он забыл о де Фруссаре. Слишком слабый, чтобы вступить в бой, рыцарь добрался до арбалета, поднял его и прицелился в стрелка, в азарте слишком высунувшегося из ветвей. Арбалетный болт сбросил того с дерева, как спелый плод. Лишь на миг главарь отвел глаза, и меч опустился. Я ударил по нему сверху, выбив его из рук. Разбойник нагнулся и выхватил из голенища сапога нож. Одним прыжком он оказался передо мной и ударил ножом в шею. Я подставил левую руку. И клинок зазвенел о кольчугу. Мой меч опустился плашмя на голову главаря, зашатавшегося от удара. Кулаком левой руки я сбил его с ног и затем придавил грудь коленом. Шорох крестьянских башмаков по траве заставил меня поднять голову. В нескольких шагах от меня стояли вилланы.

– Вяжите его, – приказал сидевший на земле де Фруссар окрепшим голосом.

Последний оставшийся в живых лучник попытался убежать, перелезая с дерева на дерево. И ему почти что удалось скрыться, если бы не сук, обломившийся под его тяжестью. Вилланы поймали его и притащили на поляну, попутно избивая. Я увидел его лежащим на земле и скулившим без умолка от боли в сломанных ребрах. Лицо его с выбитым правым глазом, окровавленное и опухшее от побоев, походило на страшную маску. Это был совсем молодой паренек. Он прижимал к груди левую руку с раздробленным запястьем. Вилланов можно понять. Пережив страх и унижения, лишившись с таким трудом заработанного добра, они вымещали свой гнев на том, кто оказался в досягаемости.

По распоряжению рыцаря трупы разбойников снесли в одно место, покидав друг на друга и предварительно избавив от всего, что имело бы хоть какую-то ценность. Всего их было восемнадцать. Кольчуги, гамбезоны и другие предметы военного снаряжения были сложены отдельно, рядом с оружием. Мертвых лошадей расседлали и сняли с них уздечки. Убитых солдат положили отдельно, раненных перевязали. Немного в стороне сидели, словно нахохлившиеся воробьи, три девушки. Они прильнули друг к другу, пряча расцарапанные, в синяках лица и кутаясь в разорванные, превращенные в лохмотья платья. Вилланы поглядывали на них с жалостью. Кому захочется брать замуж обесчещенных? Мельник, не до конца пришедший в себя от удара разбойника, стоял подле дочери, миловидной и большеглазой брюнетки, и гладил своей большой ладонью по ее растрепанной голове.

Наши потери оказались значительны: трое солдат и пятеро крестьян. Де Фруссар, Юбер, Зяблик и еще двое солдат, а также восемь вилланов получили раны. Были убиты две лошади и две ранены. В довершении ко всему рыцарь лишился своего боевого коня.

Де Фруссар едва сдерживал свой гнев, и только желание повесить пойманных разбойников принародно помешало рыцарю покончить с ними в лесу. Впрочем, при тщательном обыске поляны был найден тайник. Где еще можно разбойнику спрятать добычу? Или в дупле, или в земле. Де Фруссар послал вилланов проверить деревья. Из дупла вынули внушительный кожаный мешок, набитый серебряными и золотыми монетами разного достоинства. Даже навскидку там лежало не меньше, чем сто ливров18– цена отличного рыцарского коня. Таких, какой был у де Фруссара, можно будет купить целых два. Если же добавить сюда добытое военное снаряжение, то приход был точно выше расходов. Так что при всех издержках рыцарь оставался не в накладе. А уничтожив крупную шайку, он показал всем свою силу. И теперь мало кто отважится впредь обосновываться самовольно в его владениях. Одежду разбойников, утварь и оставшиеся припасы де Фруссар раздал крестьянам в знак возмещения ущерба.

Я подошел к рыцарю, сидящему на седле подле кострища.

– Господин, вы звали меня?

– Да, Малон. Пленный парень твердит, что их было двадцать один. Значит, один ушел.

– Может быть, – я пожал плечами. – Прикажете обыскать лес?

Рыцарь пристально посмотрел на меня. Решая, смеюсь ли я или говорю серьезно.

– Нет, если он скрылся во время боя, нам его не найти. Черт с ним. Думаю, назад он не вернется. Но все-таки будь настороже. По словам разбойника, это лучник, и очень хороший.

– Как прикажете, господин.

Только к вечеру мы выбрались из леса. Много времени ушло на копание могилы разбойникам и перенос убитых и раненных туда, где их подобрали крестьянские повозки. Обоих разбойников привязали к лошадям. Де Фруссар, уже без доспехов, сложенных на телегу, поглаживая поврежденное плечо, ехал рядом со мной, как с равным, признав тем самым мой военный опыт. Как бы то ни было, а мое участие в бою оказалось решающим.

И на моем счету было шесть разбойников. Юбер и Зяблик смотрели на меня с восхищением и благодарностью. Им я сохранил жизнь. Рыцарь же выразил свои чувства в следующих словах:

– Я рад, Малон, что не ошибся в тебе. Само собой разумеется, что испытание ты прошел. Я рад случаю, предоставившего мне такого отличного бойца. В гарнизоне ты точно будешь не лишним.

– Благодарю вас, господин! А если вы и заплатите мне за троих, то буду счастлив, – позволил я себе шутку, прижимая руку к сердцу и склоняя голову.

Рыцарь ее оценил и скорчил притворно грустную мину:

– Платить тебе в три раза больше я не в состоянии. Увы! Я поступлю по-другому. Ты ведь знаешь, что господин граф, мой сюзерен, ведет войну? Я собираюсь набрать побольше солдат и увеличить гарнизон. Хочу сделать тебя капитаном. Эта должность пустовала.

И увеличу тебе жалованье. Будешь получать четыре денье в день. И меч разбойника дарю тебе. Заметь, раньше принадлежал безусловно богатому рыцарю. У меня и самого оружия такого качества не слишком много. Но ты заслужил меч по праву. Владей!

– Благодарю еще раз, Господин! Вы очень добры. Я постараюсь быть достойным вашего доверия.

– Не сомневаюсь! – де Фруссар одобрительно хлопнул меня по плечу. Для этого ему пришлось сблизиться и ехать со мной стремя в стремя. Что ж, доверие моего господина дорого стоило. Я ехал и думал о том, что уже второй раз проделываю все с самого начала и строю карьеру с нуля.

Глава десятая. Исчезновение кастеляна

Двадцатый день пребывания в замке Мо начался для меня с проверки часовых на барбакане. Часть наших солдат находились на излечении. Де Фруссар набрал новичков для восполнения потерь, понесенных в стычке с разбойниками. Теперь гарнизон насчитывал восемнадцать человек. Когда в строй вернутся раненые, будет двадцать. Только новоиспеченных солдат приходилось всему учить. Даже тому, как стоять на часах. Новички были обычными крестьянскими парнями, и бой с разбойниками был их боевым крещением. Чтобы в короткий срок превратить бывших крестьян в воинов, Гийом и я муштровали их по очереди с утра до вечера. Все эти дни на замковом дворе слышны были звуки ударов мечей о щиты и свист спускаемой тетивы. Форсированность обучения определялась желанием рыцаря иметь хоть какие-то боеспособные силы для защиты замка. Новости, дошедшие до нашей глуши, были не утешительны. Граф собирался в скором времени выступить в поход на Кабана. А это означало войну, которая обязательно затронет и нас. Хромой Гийом принял мое повышение не слишком любезно. Я узнал, что он даже спорил с рыцарем из-за него. Но де Фруссар уперся и не пошел на попятный. Отца Жерома он заставил написать новый договор. Для многих в замке перемена моего положения оказалась неожиданной, а для некоторых и нежелательной. К числу последних относились Жиль Пуле и капеллан.

Это майское утро выдалось солнечным и свежим. Дышалось легко, свежий ветерок ласкал лицо и ерошил волосы. Я как раз собирался спуститься с барбакана, когда увидел поднимающегося по лестнице поваренка Жака. Мальчуган, слегка запыхавшись и шмыгая по привычке носом, сказал мне тоном взрослого человека:

– Господин, вас вызывает к себе его милость.

Ничего не подозревая, я спустился во двор и направился к своему сеньору. Рыцарь де Фруссар находился в конюшне, осматривал свое недавнее приобретение – вороного испанского жеребца. Тот был крупным, с мощными ногами, широкой грудью и с изящной небольшой головой. Испанские лошади отличались смелостью, покладистым нравом и стоили дорого. Рыцарь купил коня у проезжего барышника позавчера, после длительного торга и теперь проводил в конюшне больше времени, чем в собственной спальне. Однако, гладя коня по шелковистой коже, де Фруссар выглядел озабоченным и даже хмурым.