Александр Капков – Тайна рутьера (страница 14)

А я в это самое время отбивался от тех разбойников, которые пытались сбежать, и не видел, что происходило на той стороне поляны. Лишь поняв, что до победы далеко, я оставил крестьян сторожить проход, а сам отобрал пятерых вилланов со щитами и всех стрелков и повел их на помощь рыцарю. Когда мы миновали шалаш, в нас тоже полетели стрелы. Двое были сразу ранены, другие остановились, прячась за щиты. Я приказал лучникам стрелять по деревьям, укрываясь за щитами, а сам побежал туда, где бился с двумя разбойниками Юбер. Ему удалось спрыгнуть с раненной лошади, когда один из разбойников, подобравшись сзади, перерезал ей сухожилья. Он еще сражался, хотя из глубокого пореза на плече сочилась кровь. Парень сильно ослабел, его движения становились замедленным. Двое конных солдат отражали нападение нескольких разбойников. Одна из стрел ударила в мой щит, другая воткнулась в землю рядом с ногой. Я бежал изо всех сил, кидаясь то влево, то вправо, и счастливо избежал попаданий. Когда я оказался рядом с разбойниками, по мне перестали стрелять, боясь задеть своих. Забегая вперед, скажу, что наши лучники умудрились-таки сбить двух стрелков.

– Держись! – крикнул я Юберу. – Я уже здесь. Эй, псы, ко мне!

Тот из разбойников, что находился ближе, сразу же повернулся и направился в мою сторону. Он был вооружен топором на длинной рукояти и тут же пустил его в дело, нанеся удар по щиту. Сталь топорного острия пробила его почти насквозь, в нем же и застряв. Я рванул левую руку вверх, отводя щит вместе с топором в сторону и получив возможность нанести удар мечом по открывшемуся разбойнику. Мой клинок опустился на его плечо, прикрытое кольчугой. Он разрубил кольчужные звенья и глубоко вошел в тело, прорубив ключицу. Разбойник закричал, медленно опускаясь на землю. С трудом вырвав меч из раны, я встретил второго бандита, бросившего Юбера, чтобы разобраться со мной. Он оказался здоровенным увальнем. Отбросив бесполезный теперь щит, я с мечом в руке пошел ему навстречу. Разбойник напал первым, размахивая мечом, как дубиной. Удары его были сильные и такие же бестолковые. И мне легко удавалось уворачиваться от них. На нем была лишь одна шерстяная камиза, покрытая кровью в тех местах, где его достал меч Юбера. Он тяжело дышал, со свистом вдыхая и выдыхая воздух. Я был свежее, меньше устал и не собирался затягивать схватку дольше необходимого. Когда разбойник особенно сильно взмахнул мечом, я, уловив момент, круговым поперечным движением распорол ему живот, и он рухнул на траву, зажимая рану обеими руками. Пот заливал мне глаза. В шлеме было жарко, но приходилось терпеть. Усталость навалилась на меня с такой силой, что руки и ноги сотрясала дрожь. Превозмогая желание отдышаться, я помог Юберу вытащить Зяблика из-под лошади, и мы оттащили его под деревья. Я осмотрелся. Солдаты, к которым присоединился и Юбер, успешно теснили пеших разбойников и не нуждались в моей помощи. А вот рыцарь… Я посмотрел в сторону, откуда неслись крики и звон стали. Де Фруссар стоял, прислонившись к дереву и отбиваясь мечом от нападавших на него трех разбойников. Еще один, находясь сзади, натягивал арбалет. Мне надо было торопиться, пока он не выстрелил. Болт, пущенный с такого расстояния, пробил бы любые доспехи и просто пригвоздил бы рыцаря к дереву. Бегом преодолев отделяющее нас расстояние, я оказался подле арбалетчика, когда он уже наложил стрелу и собирался стрелять. Заслышав мое приближение, он успел лишь посмотреть на меня, а в следующее мгновение я опрокинул его на землю и с силой воткнул меч в грудь так, что острие прошло сквозь тело и застряло, видимо, в позвоночнике. И выдернуть его мне удалось не сразу. Никто из разбойников не повернулся, так они были поглощены схваткой. Де Фруссару пришлось нелегко. Его латы были во вмятинах от ударов, забрало на шлеме поднято, чтобы увеличить обзор. Вот он отбил чужой меч, и тут же на него обрушился топор, отведенный в сторону и вскользь зацепивший рыцаря, прорвав тунику и оставив след на стальном нагруднике.

– Господин! – крикнул я. – Не нужна ли вам помощь?

Вопрос был риторическим, и ответа на него я не ждал. Зато разбойники обернулись. И тот, кого про себя я назвал главарем, сказал:

– Займись им, Легран!

Мужчина с косматой черной шевелюрой, в измазанном и порванном сюрко, в дыры которого проглядывала кольчуга, развернулся и пошел на меня с мечом. По тому, как осторожно этот Легран подходил и не спешил нападать, можно было догадаться, что воин он опытный. С ним на быструю победу рассчитывать не приходилось. Я нанес удар первым, он отбил и сам ударил сверху. Я парировал и сразу же сделал несколько быстрых выпадов, один за другим, заставив его уйти в оборону, а затем отскочил назад, выжидая. Моей целью было вывести его из себя, и я ее добился. Он пошел в атаку. Мощные удары посыпались на меня, как из рога изобилия. Наши мечи с лязгом высекали искры. И скоро я пропустил удар по шлему, от которого зазвенело в голове. Воспользовавшись моей заминкой, разбойник ударил меня ногой в грудь, и я упал на землю. Он в мгновение ока оказался рядом и с утробным хеканьем опустил меч, вонзившийся в землю, так как я успел откатиться в сторону. Следующий удар я парировал мечом, который так и не выпустил из рук, причем настолько удачно, что Легран потерял равновесие и оперся о свой меч. Рывком переместившись, я лягнул его, угодив сапогом по запястью, и он свалился, выпустив рукоять. Из моего положения достать его клинком было делом сомнительным. Я лежал головой к нему. Мне пришлось сначала приподняться, чтобы развернуться к нему, а он тоже не лежал без движения, и в результате мы сцепились друг с другом и стали бороться. В такой схватке меч мне помочь не мог. Враг был намного тяжелее и вскоре подмял меня под себя. Удерживая мою руку с мечом, он второй рукой стал бить меня по забралу, но лишь отбил себе кулак о железо и зашипел от боли. Будь мы без кольчуг и другой амуниции, дело пошло бы быстрее, а так мы походили на перевернутых жуков. Разбойник быстрее меня выбился из сил, удары его стали ослабевать. Я напрягся и скинул его с себя, заодно высвободив руку с мечом. Мне пришлось дважды приложить его рукоятью по лбу, прежде чем он обмяк и дал мне возможность подняться на ноги. Я выпрямился и занес меч. Легран же смог только встать на четвереньки. Лезвие меча резко опустилось на его незащищенную шею. До этого мне не приходилось рубить головы, и я удивился, с какой легкостью она отделилась от своего владельца. Обезглавленное тело распласталось на земле. Из шейного обрубка толчками вытекала кровь, окрашивая зелень травы в красный цвет. Пальцы мертвеца еще несколько мгновений скребли землю, пока не успокоились навсегда.

Я так устал, что с минуту стоял без движения, представляя собой отличную мишень. И стрела, пущенная с дерева на той стороне поляны, едва не пробила мне лопатку, принеся ощутимую боль в ушибленном месте. Погрозив невидимому за листвой стрелку кулаком, я перевел внимание на де Фруссара.

      Пока я сражался с Леграном, рыцарь продолжал биться с двумя врагами. Он сильно устал и пропустил удар топора, разрубивший ему латы на левом плече. Разбойник поплатился за свой успех. Рыцарь сделал выпад и пронзил его насквозь. Но на это ушли все силы. Он в изнеможении прислонился к стволу, опустив свой двуручный меч, ставший слишком тяжелым. Против него остался один главарь, торжествовавший победу и уже занесший меч над рыцарем. Однако его клинок встретился с моим мечом. Я успел закрыть своего господина, упредив роковой удар. Разбойник, кого я окрестил главарем, был в рассвете сил, лет тридцати пяти-сорока. Его кожаная одежда выглядела опрятной, кольчуга под ней дорогой работы. Меч в его руках раньше принадлежал не меньше, как рыцарю. За годы войны я много раз встречал подобных типов. Происходя из самых низов, они, благодаря силе и природной сметливости, смогли стать солдатами вовсе не для того, чтобы проливать свою кровь за кого бы то ни было. Нет, война явилась для них средством к быстрому обогащению и легкой наживе. Такие не брезговали ничем. Попадется под руку купец, останется ощипанным точно цыпленок в супе. Бедный крестьянин и тот расстанется и с последним грошом, и с одеждой. Девушка или женщина будут лишены чести, а если заартачатся, то и жизни. И только того, кто сильнее, они не тронут, рыча от бессилия и в душе желая ему скорой смерти. Сначала наемники, потом дезертиры. Они все их окружающее считали своей добычей, не гнушаясь грабить даже церкви и монастыри. Некоторым из них везло настолько, что они становились капитанами и командовали отрядами наемников, как, например, Ла Бун, возивший за собой двадцать возов с награбленным добром. Он не сошелся в цене своих услуг с герцогом Блуазским, и тот приказал накормить его золотом до отвала. При всей своей жадности этот обед бедняга не переварил. Другие же сбивались в шайки, наводившие ужас на земли несчастной страны, грабя, насилуя и лишая жизни ее население. Все они достаточно хитры, чтобы не стать быстрой жертвой правосудия, но веревочка их рано или поздно свивается в петлю.

Я с силой отбил удар, так что главарь пошатнулся и отступил назад.