Александр Каменецкий – Страж равновесия (страница 6)
– Да что за берег? Объясни толком! – Князь перестал биться о преграду и остановился напротив волхва.
– Ты перешёл Калинов мост16 – путь через реку Смородину17. Путь для души, навсегда оставившей тело. Ты покинул Явь, явный мир, мир людей. Теперь ты дух, один из множества духов Нави. И обратного пути для тебя нет. Ты мёртв.
– Что ты несёшь?! Ты бредишь?! Я умер? Соколиный коготь! Разве я похож на покойника?
Князь обернулся кругом, развёл руки, приглашая взглянуть на него. Вот он! Стоит, ходит, разговаривает. Ну где, скажите, свихнувшийся волхв встречал говорящих мертвяков?!
– Я видел твоё тело, Буеслав, проткнутое твоим собственным мечом. Ратимир, прибежал ко мне в ужасе, когда понял, с кем его свела доля в темноте рощи. Он не признал тебя без плаща, ведь раньше видел тебя лишь мельком. Хоть Ратимир и сын славного воеводы Любояра, но самый младший. В дружине он хорошо известен, усердно готовился к испытанию, а с тобой лицом к лицу ни разу не встречался. Любояр растил из него воина, не баловал понапрасну пирами и знакомствами. А я тебя предупреждал, что князь должен больше времени проводить среди дружинников.
– Молви по делу, волхв, – оборвал его князь, внимавший со всем тщанием.
– В роще было темно. Ратимир не признал тебя сразу, принял за подгулявшего горожанина, пока не увидел меч. Лишь выбил меч из руки, хотел всё объяснить, успокоить. Хотел позвать отца и повиниться. Но ты, Буеслав, напоролся на свой клинок, как медведь на рогатину. Когда нить твоей жизни рвётся в руках великой Макоши, то люди тут бессильны.
– Да-а-а-а. Да. Мой меч… я споткнулся… и… Я вспомнил. Там была ещё и девица, и отрок… Ратимир. Он напал на меня! Он поднял руку на своего князя! Он поплатится…
– Остановись, Буеслав! – прервал его волхв. Посмотрел на князя с жалостью. – Всё это в прошлом и для тебя уже не существует. Всё сгинуло словно дым над костром. Не трать время на ненависть и бесплодные мысли о мести. Ты больше не князь, здесь нет князей. Ты лишь слабый дух, который легко может стать добычей более могучего. Духов Нави терзает вечный голод, они вечно в поисках сил. Сил жизни и смерти. Прими от меня совет: берегись теней, не смотри им в глаза. И помни, чем больше ты злишься, чем больше испытываешь гнев или страх, тем большую власть над тобой имеют тёмные духи Нави. Тем сильнее они и слабее ты, тем ты заметнее для них. Во всяком случае, до тех пор, пока ты сам не станешь тёмным навьим духом, алчным и беспощадным.
– А если я не хочу превращаться в навьего духа? – с вызовом выкрикнул князь, гордо вскинул голову.
– Тогда ты должен хранить свет в душе. Навьи духи боятся света. Но это плохо получалось у тебя при жизни, когда ничто тому не мешало, а ты имел обильно возможностей, когда ты мог выбирать и решать. В тёмном мире сберечь свет значительно трудней.
– Мне всё по силам! Вот увидишь! – надменно процедил князь. И не удержался, спросил: – Если у меня получится, отсюда можно выбраться?
– Понимаю, о чём ты мыслишь. Но мёртвые не оживают. Я о таком не слыхал. Но не все попадают в Навь, да и из Нави есть выходы. Разные выходы. Есть обиталище светлых богов. Туда попадают светлые духи, у кого свет души победил тьму себялюбия. Ты и на маковое зерно не годен для Синей Сварги.
– Ты всегда недолюбливал меня, волхв, – глаза Буеслава сверкнули ненавистью, он порывисто шагнул вперёд, но отступил, одумавшись. – С самого детства я слышал от тебя только упрёки. Разве я был так уж плох? Ровно я тать какой? За что я проклят богами?!
– Плох? Проклят богами? – Светолик пристукнул посохом по железному настилу моста. – Правителю много даётся, но и много спрашивается. Ты и будучи княжичем думал только о себе, и ставши князем, не замечал никого вокруг. Тебя не интересовали ничьи беды и удачи, ты не хотел знать, как и чем живут люди вокруг тебя. Тебе всё равно. Тебя и сейчас не волнует никто, кроме тебя. Ты знаешь, как звали тебя за глаза? Буяном! За буйный и несдержанный норов. Разве боги тебя прокляли? Нет. Вовсе нет. Ты им неинтересен! Ради чего Перун будет заботиться о тебе, коли твоё сердце, засохло как прошлогодняя сосновая шишка. В твоей душе так мало света, что ты не сможешь осветить и обогреть никого вокруг себя. Князь должен быть как красное солнышко для своих людей, должен освещать и греть их своей заботой. Всех, как солнце светит всем без разбору. Оглянись кругом, Буеслав, ты знаешь, почему здесь так мрачно и серо? Потому что все, кто здесь обитает, копят силу для себя, – Светолик ткнул пальцем в сторону князя, – они никогда не поделятся и крохой силы добровольно, и, наоборот, готовы отнять её у любого. Ты думаешь, что боги прокляли тебя, и оттого ты здесь? Отнюдь. Ты попал в Навь, потому что неспособен подняться выше. Подняться в небеса к светлым богам. Как птица способна взлететь ввысь, а змей только ползать, пресмыкаясь по земле. Ты там, где все такие же как ты. Или ещё хуже. И если ты не отрастишь крылья…
– Крылья?! – не стерпев, перебил князь. – Я же змей, как ты рёк. Разве змей способен отрастить крылья?
– А ты перестань быть змеем! – Светолик свёл седые брови, в его глазах будто сверкнули молнии его повелителя Перуна. – Прекрати думать, как змей, и жалить всех без разбору. Стань соколом! Орлом! Да хоть синичкой малой. Любой способен взмыть в небеса. Я верю, что путь кверху никому не закрыт. Корень затруднения в том, что путь из тьмы к свету долог и тяжёл, а ты нетерпелив и несдержан. И всё же я помогу тебе, хоть ты и не заслуживаешь. Помогу в память о твоём отце и моём друге. Возьми этот дубовый лист, придёт час, и он сослужит тебе службу. А мне пора.
Светолик внезапно словно стал таять, бледнеть, стал прозрачным и совершенно исчез. Лишь сухой дубовый листок упал к ногам князя. Буеслав закрыл лицо руками. Он мёртв. Погиб. Он ещё так молод, но смерть не спрашивает о годах. Не так он представлял свою жизнь и тем более смерть. Он князь, он должен пировать с Перуном в Светлом Ирии! Там его место!
«А всё проклятый волхв. Его вина. Он должен был задобрить Перуна жертвами. Ему надлежало свершать свои обряды. А он только болтал, да доставал меня поученьями. Из-за него Перун зол на меня и не взял меня на небеса, в Синюю Сваргу! Следовало давно придушить наглого Светолика, и Триян стал бы главным волхвом. Уж он-то сумел бы правильно служить Перуну, и я бы оказался в должном месте. А этот испоганил всё, наврал с три короба и исчез!»
Буеслав открыл глаза, поднял дубовый лист, покрутил в пальцах. Лицо князя раскраснелось, в его мыслях на голову волхва сыпались проклятия и кары. Он размахнулся, мечтая назло волхву выкинуть листок в реку, но остановился и порывисто сунул подарок за пазуху. А вот не выбросит! Применит с умом, что бы там волхв ни воображал. В груди князя клокотала ярость, он выкрикнул в сторону опустевшего моста:
– Всё чем ты смог помочь мне – старый засохший листок с дерева?!! Мне, князю, засохший листок?!
Князь сжал и разжал кулаки, нервно огляделся, ещё раз провёл рукой по незримой преграде. Нет никакого проку торчать тут у моста, разбивая лоб о непреодолимую стену. Стоит поискать приличное князю убежище и достойное пропитание. Голод дал о себе знать.
Буеслав неспешным, гордым на вид и осторожным взаправду шагом, направился к недалёкому лесу. Лес оказался неприятным, напрочь лишённым зелени, серым и пыльным. От него веяло угрозой, воздух пах пеплом, шорохи и шепотки лезли в уши, заставляли оглядываться. Какое тут пристойное убежище?! Найти бы куда приткнуться, запросто, по-походному, лишь бы не выделяться, не бросаться в глаза. Князь кожей ощущал тяжёлый взгляд в спину, будто лес только и ждал, когда князь ошибётся. Буеслав тронул ближайшее дерево, кора осыпалась серой трухой. Как здесь жить? Или «жить» теперь превратное слово?
Это всё морок! Наваждение! Ночной кошмар! Сейчас Буеслав проснётся в своей постели, позавтракает, выпьет вина и займётся делами. Надо тиуна позвать, посчитать, во что празднование обошлось, и насколько запасов хватит, если урожай будет совсем плох. Или лучше соберёт дружину, устроит совет. Наметят поход на половцев, нет, нет, на… неважно на кого. Все вместе и порешим. Надо только проснуться.
Но проснуться никак не получалось. Ну и пусть не получалось, князь ведь знает, что это сон. А во сне, известное дело, всё нипочём – никакая напасть не возьмёт.
А если вопреки надежде не сон?
На серой, будто покрытой пылью земле, князь заметил следы. Вполне человеческие, если бы не глубокие рытвины от когтей. Такие могли бы оставить только когти косолапого лесного хозяина. В груди Буеслава похолодело, разом расхотелось идти дальше. Но голод терзал всё сильней и гнал его вперёд. От следов, однако, он свернул прочь, пошёл по лесу, не разбирая дороги.
Лес может прокормить и укрыть, князь знал о том не понаслышке. И ему приходилось ночевать в лесу, есть у костра вместе с дружиной. Он живо припомнил пылающий огонь, дым, лезущий в глаза, наваристую похлёбку, которую ему подносили первому. Но и сам он способен набрать и съедобных грибов, и малины с черникой, и лещины. Но то про обычный лес, добрый лес что за околицей. Серый лес, по которому брёл князь, был давно и бесповоротно мёртв, будто старое пепелище. Князь поморщился от навязчивого затхлого запаха. Ни ягод, ни грибов, ни птиц, ни даже комаров и мух не видать. Этак он с голоду околеет. Надо из лесу выбираться, в этом проклятом месте пропитания не найдёшь.