Александр Каменецкий – Страж равновесия (страница 5)
Князь оказался рядом, схватил девицу за локоть, нетерпеливо повернул лицом к себе. И тотчас понял, что ошибся. Конечно, ошибся. Девушка никоим образом не могла быть его давно умершей женой. Будь князь сегодня не столь увлечён хмелем и скорбными думами, он понял бы свою оплошность в тот же миг, как обознался. Но Макошь сплела по-иному свою пряжу. И эти мгновения болезненной надежды и страсти, которые князь успел вообразить, рухнувшие сейчас в бездну, помутили на время и без того утомлённый рассудок Буеслава. Он схватил девушку за плечи, грубо рванул к себе, бездумно пытаясь порвать на ней сарафан. Князь был словно в горячке, будто в бреду. Девица закричала, ударила лиходея, затрепетала, вырываясь, как птичка, попавшая в лапы кота. Князь ровно не заметил, навалился, подминая хрупкую добычу.
Вдруг сильная рука схватила князя за плечо, сдавила до боли, будто железными пальцами, рванула, легко оторвав мучителя от его жертвы и швырнув его наземь. Князь в ярости с рыком вскочил на ноги, схватился за меч. Добрый клинок с шелестом и едва слышным звоном появился из ножен. В сумерках князь не различил, кто перед ним. Юнец, отрок, но выше князя на голову, широкоплечий и крепкий, вместо лица лишь светлое пятно. Противник был безоружен, князь замахнулся, ударил, метя в шею, но в последний момент передумал, повернул меч плашмя и… не попал. Хмель всё ещё не покинул больную голову, руки не слушались, ноги стояли нетвёрдо. А высокий отрок оказался не в меру шустрым, он ловко пригнулся и возник совсем рядом с князем. Буеслав, совершенно не думая, заученным приёмом попытался ударить мечом на обратном движении и вновь не преуспел. Ловкий отрок ткнул его в локоть, не позволяя ударить, а сам так врезал по княжьему кулаку, что князь невольно от боли разжал пальцы и отцовский меч, блеснув над головой поднимавшейся с земли девушки, улетел в кусты. Князь бросился следом с одной мыслью: вернуть себе фамильный меч и покарать наглеца. Он торопился настолько быстро, насколько был способен в своём состоянии. Он грубо оттолкнул девушку со своего пути, та лишь вскрикнула, и вновь рухнула наземь.
Дорогой княжий меч странным образом угодил в густые кусты малинника рукоятью вперёд и там застрял среди ветвей, выставив остриё на поляну. И не поймёшь, как подобраться: черен12 далеко, а острый клинок перед глазами мельтешит. Пока князь сыскивал подход, как ему ловчее дотянуться и ухватить свой меч, не исцарапав рук, не изодрав дорогую рубаху о колючки, прямо за его спиной отрок подал руку пострадавшей девице. Она вцепилась в протянутую ладонь, дёрнула, чтобы встать на ноги, но персты мокрые от вечерней росы выскользнули, как дикий конь, вырвавшийся из недоуздка. Девица отшатнулась и, невольно подтолкнув князя меж лопаток, вновь свалилась тому под ноги.
Буеслав, получив новое нежданное сотрясение, пошатнулся, ноги предательски заплелись, ступня наткнулась на корень. На миг он нелепо взмахнул руками, будто испуганная цапля крыльями, и повалился в колючий куст малины. Застрявший в малиннике драгоценный отцовский булатный меч с неприятным хрустом вошёл князю в грудь как раз между рёбер.
«Кто унаследует княжество? – успел подумать князь. И ещё о высоком отроке и девице так похожей на его покойную жену: – Казнить обоих!»
Он успел прочуять нестерпимую боль в груди и вкус крови во рту, и мир поглотила великая тьма.
Глава 3. Чужой берег
Князь Буеслав метал яростные взгляды по сторонам, озирался кругом, едва сдерживая гнев и тревогу. Где он? Почему один? Как сюда попал? Что ему тут надо?
Летняя светлая ночь подкралась незаметно, бледная луна выкатилась на небосвод и смотрела на князя по обыкновению равнодушно. Сияющим точкам звёзд и вовсе не было до князя никакого дела. Впрочем, как и ему до них. Князь не собирался пялиться на небо, ему и на земле забот хватало. Куда он шёл? Отчего пешком? Окрестности показались смутно знакомыми, но где… что… так и не вспомнил.
Князь двинулся на слух, в сторону журчания воды. Впереди, шагах в тридцати, блестела лунной дорожкой полноводная река. Князь принюхался и сморщил нос от вони. Запах от реки был просто ужасен, река смердела как мёртвые тела, давно забытые на ратном поле.
«Что за дрянь? Нет уж, туда мне не надо!»
Князь развернулся: позади всё потерялось в сплошном, непроглядном как молоко, тумане. Небогатый выбор. Из двух путей – оба недобрые. Приближаться к смердящей воде князя совсем не тянуло, но и нырять в мутную хмарь за спиной он не шибко спешил. Буеслав избрал третью дорогу: двинулся вдоль берега по траве, мокрой от вечерней росы. Над головой захлопали крылья, тень на мгновение закрыла луну. Князь заученно схватился за меч – меча на поясе не оказалось. Соколиный коготь! Не было ни ножен, ни богатой перевязи, ни наборного драгоценного пояса с узорными серебряными пластинками.
Буеслав оглядел, ощупал себя: рубаха была его, княжеская, дорогая и праздничная, с золотой вышивкой по вороту и подолу. Не подпоясанная она висела чуть мешковато, но движений не стесняла. Порты тоже были его, как и сапоги. И то хорошо. Князь взял себя в руки, хотя без меча он никогда на люди не выходил. Не до́лжно князю как простому смерду разгуливать.
Снова тень за спиной, волчий вой и хлопанье крыльев, и князь счёл за благо убраться из неприятного места, пока не разведает, что к чему, пока не добудет оружие. Князь побежал. Вдоль берега, между водой и туманом. Бежал тяжело, натужно, словно тащил на спине тяжёлый мешок. Точно в юности, когда брат Мирослав и воевода гоняли его до седьмого пота, учили ратному делу. Но сейчас мешок на спине не лежал, а ноги никак не хотели служить, едва не прирастали к земле. Давно уж не приходилось бегать, всё больше степенно вышагивать, но не мог князь подумать, что так размяк, изнежился. Хорошо воевода не видит. И ещё лучше, что нет рядом старого волхва, сожри его ящер13! Волхв не преминул бы пенять князю.
Да что ж в самом деле так тяжко?! Как князь ни старался, как не рвал жилы, а продвинулся мало. Когда впереди показался мост, Буеслав окончательно выбился из сил и перешёл на резвую поступь.
Мост был удивительным. Невиданным. Небывало широкий, с вытянутыми балясинами внушительных перил – весь из железа. Князь сперва не поверил, превозмогая вонь от реки, зашёл на самый краешек моста, поколупал ногтем перила, потопал ногами. Железный мост, нет сомнений. Да и железо-то хорошее, тёмное, без ржавчины. Ни один кузнец не способен был выковать такое чудо. Да и сто кузнецов совокупно, надрывайся они хоть сто дней кряду. Не говоря уж о том, сколь могла стоить такая груда железа. Князь в нерешительности посмотрел на тот берег. Сразу за мостом – луг. А за ним лес. Серый какой-то, невзрачный. Но лес смотрелся гораздо привлекательнее, чем гадкий туман за спиной. А что деревья серы, так какими они должны быть ночью в неверном лунном свете? «В темноте все коши серы», – так народ говорит. Князя будто тянуло на ту сторону. Он сделал несколько шагов, сперва осторожных, потом чуть быстрее, и, наконец, уверенно затопал по мосту, лишь не забывая крутить головой. Любой воин скажет, что неосторожность и невнимательность немало жизней сгубили.
На дальний берег князь ступил уже смело, не колеблясь. Чего опасался? Ночь окончательно стихла, ни птиц, ни цикад не слышно, про волчий вой и говорить нечего. Князь отошёл на десяток шагов, и тут его окликнули:
– Буеслав!
Князь резко обернулся. На мосту стоял волхв, тяжело, по-старчески опираясь на посох.
– Светолик?! – опешил князь, склонил главу на бок, глядя на волхва с немалым подозрением. – Ты откуда взялся? Как сюда попал?
Спросил и сам удивился вопросу. Куда попал? Где они? Что за место? Что за небывалый железный мост? Что за река? Вопросы вихрем носились в голове, вызывая тошноту. Князь на мгновенье прикрыл глаза. Что там про волхва говорить: как сам Буеслав здесь оказался? Он помнил праздник, застолье, костры и хоровод. А что потом? Он никуда не собирался. Может, снова морок? Сон? Князь передёрнул плечами от озноба. Едва ли. Всё слишком всамделишное.
– Где мы, волхв?
– Мы уже в разных мирах, – голос волхва едва слышен. – Так далеко и так близко.
– Что ты бормочешь?! – сходу взъярился князь, как всегда в последние годы, когда он встречался со старым волхвом. Пробормотал себе под нос: – Совсем из ума от старости выжил!
Князь решительно зашагал навстречу волхву. Но на мост вступить не смог. Словно стена огня вспыхнула перед ним, опалила, отбросила. Князь упал навзничь, встряхнул головой, тут же вскочил, бросился вперёд. И отлетел вдругорядь, ещё дальше. Поднялся уже с трудом, отгоняя рукой зелёные круги, плавающие перед очами после вспышки, прочищая кашлем опалённое горло. Едва очухавшись, отдышавшись, пошёл к мосту медленно, выставив вперёд руку. Хватило ума. Нащупал стену, гибкую, податливую, незримую, но прочную и жгучую. Если давить медленно, стена поддавалась, прогибалась под дланью, но чем дальше, тем твёрже и горячей становилась.
– Что за чары, волхв? – крикнул князь Светолику, наблюдавшему за ним с интересом. – Как мне выбраться? Развей колдовство!
– Эта преграда неодолима, Буеслав. Нет тебе пути по мосту обратно. Ты не пройдёшь, как ни старайся. Ты уже в Нави14, ты умер, Буеслав, и путь в Явь15 тебе заказан. Мир, которому суждено отныне стать твоей обителью, на сём берегу.