Александр Каменецкий – Страж равновесия (страница 8)
И что теперь? Свернуть шею? Но зажарить его не на чем, огонь развести нечем. Огнива князь с собой не носил, да и палить костёр в таком лесу – рисковать самому превратиться из охотника в дичь. Князь с сожалением и алчностью умирающего от голода человека взглянул на свою добычу и вдруг впился зубами зайцу в горло. Косой только пискнул и расплылся черным вонючим дымом. Князь отпрянул в ужасе, на языке лишь вкус крови и пепла. Но сразу почувствовал прилив силы, и голод притупился, отступил.
«Соколиный коготь! Вот здесь как! – подумал князь, передёргиваясь от омерзения, вытирая руки о портки. – Даже поесть по-человечески не выходит. А, впрочем, правильно. Я больше не человек. Я дух. Как там говорил Светолик? Все здесь охотятся за силой. Стало быть, это и не заяц был, а мелкий дух? Но до чего ж она гадкая на вкус, эта их сила. Без неё никак, а от неё выворачивает. Привыкну ли?»
Буеслав вздохнул, обернулся и обмер. Возле его убежища стоял старик. Тощий, словно сухой хворост, космы серо-зелёные беспорядочно с головы свисают, нос длинный, как сучок. Да и сам будто мхом весь оброс. А ещё босиком, а пальцы подобно корням дерева вниз загнуты. Только глаза ясным разумом светятся. Опасный тип, такого не проведёшь, сквозь землю видит. И силой его не одолеть, пусть и старый, зато эвон какой жилистый, и руки длинные. Нет, в рукопашную с ним нельзя ввязываться. Князь отступил на шаг, не сводя со старика глаз.
«Жалко-то как! – злился Буеслав, уже всей душой ненавидя тощего старика. – Только-только отыскал место, где можно укрыться, и на тебе! Явился хрыч ободранный и всё испортил».
– Так-так, – первым заговорил старик резким и скрипучим голосом. – Вот кто в моём лесу разбойничает. Кто таков? Как звать?
– Тебе что за дело? – Буеслав приметил оговорку «в моём лесу», но не поверил. Какой из старика владыка леса. Этак каждый смерд говорит: в моей деревне. А ему, Буеславу, не всякий смеет вопросы задавать. – Я тебе отвечать не обязан, я князь. А ты сам-то кто?
Старичок засмеялся и резко оборвал смех, упёр длинные руки, худые будто палки, в бока. И сразу словно стал выше ростом, князю пришлось голову задрать. Старик смотрел зло, голос стал ещё скрипучее и сварливее:
– Это ж каким дурнем надо быть, чтобы в лесу лешего не признать?! Ты гонор-то свой усмири, иначе недолго протянешь. Здесь князей нет!
«Леший! Как есть леший! Где были мои глаза?! – запаниковал князь. – Ну что мне стоило вежество проявить? И в обычном лесу с лешим лучше не ссориться, а в навьем кошмарном лесу и леший во сто крат опасней. А ну как вконец осерчает? Надо выправлять дело».
Плести интриги князя тоже учили.
– Прости, лесной хозяин, не признал, – князь склонил голову.
– То-то, – смягчился леший. – Ты здесь пока никто. Пища для других духов, ещё погляжу, на что ты гож. Хочешь ещё побарахтаться – слушай меня.
– За любой совет и науку благодарен буду, – снова поклонился князь. Непривычно князю поклоны отвешивать, да голова не отвалится. А не будешь голову склонять, так её и лишиться недолго.
– Звать-то тебя как? – спросил леший, уже спокойней и деловитей.
– Буяном зови, – сказал князь. Нечистой силе своё настоящее имя называть уж точно не след. Бережёного и боги берегут.
– А ты не совсем дурак, есть в тебе природная хитрость, – удовлетворённо кивнул леший. – Может, и освоишься. А пока не понял, что к чему в моём лесу, постарайся спрятаться, чтоб тебя не видно, не слышно было. Не шуми зазря, не высовывайся. Силы копи. Тёмный лес – место опасное. Имени своего, как и мне, никому не называй. Так Буяном и зовись. Но зазря не буянь, я этого не люблю. Да и с твоими силами недолго ты буянить сумеешь, быстро окорот получишь.
– Я буянить не буду, – покорно согласился князь.
– А если драться придётся, там уж не сдерживайся. Пускай в ход всё, что знаешь, что умеешь. Руки, ноги, клыки, когти, хитрость и коварство, ум и смекалку. Хоть на твои клыки надежды немного, а хватит ли ума, поглядим. Уяснил?
– Уяснил, лесной хозяин, – не переставал соглашаться князь, хотя поучения лешего ему стали надоедать. Какой от них прок? Так-то князь и сам мог такие советы раздавать, не велика премудрость.
– Но лучше бы тебе научиться прятаться. Вот так. – Леший шагнул в сторону и исчез. Вместо него торчало старое засохшее корявое деревце.
Князь едва удержался, чтобы рот от удивления не открыть. Знает ведь, что это леший, но отличить от дерева не выходит. А если не знаешь, так и вовсе мимо пройдёшь и ничего не заметишь. Да уж, полезное умение, да разве ж у князя так получится?!
– В Тёмном лесу каждый день навроде тебя духи появляются. Об очень многих никто уже и не помнит, – дерево заговорило, вновь оборачиваясь стариком. Он стал серьёзен и сказал: – И ещё одно. Будут тебя преследовать призраки Яви. Мороки разные. Много их будет, пока не изживёшь всё, что творил при жизни. Тут уж никто не поможет, кроме богов. Они оборонить могут, да ты их не заинтересуешь, не будут они ради тебя стараться.
Леший махнул рукой-веткой задумавшемуся князю и, сделав три шага, совершенно растворился среди стволов и листвы. Князь буто очнулся, и поспешно залез в дупло. Ему надо было обдумать слова лешего в тишине и покое.
Но едва князь устроился удобно, и принялся вспоминать последние речи лешего, как снаружи услышал шёпот.
«Ни слова не разобрать. Кого опять леший принёс? – в раздражении князь никогда себя не сдерживал. Но сидя в дупле в забытом богами месте, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, князь счёл за благо сделать над собой усилие. Да и про лешего он не к добру помянул. Князь прислушался: – Кто там бормочет? Ни слова не разобрать!»
– Кня-я-я-язь! Кня-я-я-язь! Ты по-о-о-омнишь, кня-я-я-язь?
Князь застыл камнем, боясь шелохнуться. А шёпот стал громче, отчётливей. Тянул слова, как подвывал, а у князя будто мороз бежал по коже.
– По-о-о-омнишь, кня-я-язь, как велел отре-е-езать мне язы-ы-ык?
Князь молчал. Он помнил старого слугу, который слишком много болтал. Обсуждал с другими слугами, кого князь водил в свою опочивальню. Не то, что князь старался держать всё в тайне, но сплетничать о своём князе… Он заслужил наказание! Да, можно было бы выбрать что-то попроще и привычнее, но… Князь хотел пресечь всяческие пересуды. Зато помогло сразу. Желающих поговорить про князя, посудачить о его делах больше не попадалось. А коли таковые имелись, то очень хорошо скрывались. В общем, наказание вышло что надо. А то, что болтливый старик ненадолго пережил кару, то не князя вина.
Князь перестал прислушиваться, и шёпот старого слуги вскоре стих и сразу сменился девичьим смехом. Князь встрепенулся, и тут же осел поглубже в своём убежище. Нет-нет-нет. Отправляйтесь в бездну. Он на приманку не поведётся. Тут, в этой их Нави кругом обман, всё не то, чем кажется.
Но смех и веселье снаружи продолжалось, к голосу девушки прибавился юношеский, задорный. И князь не выдержал, тихонько извернулся, подкрался и выглянул наружу одним глазом.
Парень, высокий и широкоплечий, прогуливался с девицей, держа её за руку. Самые обычные: лиц из дупла не видно, одеты нарядно, шли неспеша, нога за ногу, и ни о чём не печалились. Серый и мрачный лес не тревожил их сердце, не лишал покоя, как самого Буеслава. Князь взглянул на рукоять меча, висевшего на поясе отрока и едва не вскрикнул. Сердце князя забилось чаще, не узнать фамильный меч он не мог, даже по одной рукояти.
Парочка повернулась, князь ожидал увидеть какие-нибудь свиные рыла или на худой конец сморщенные страшные рожи, но вместо того сразу узнал тех, с кем столкнулся в лесу в Перунов день.
«Воеводин младшенький, как его? Ратимир! И девка, за которую он вступился, – Буеслав едва сдерживал бешенство. Теперь девица ничуть не напоминала ему покойную жену Зоряну. Да и вообще князь мало обращал на девицу внимание. Его взор приковал знакомый клинок. – Откуда у него мой меч? Почему у него мой меч? Кто позволил?!»
– Я к тебе сватов зашлю, – ворковал отрок на ушко девке, но князь теперь ясно слышал каждое слово. – Я теперь князь, и ты станешь княгиней. Нам теперь всё можно. Прежний князь был скуп и скопил богатство. Да теперь издох, теперь всё наше.
«Ах ты! – князь едва не выпрыгнул из дупла и не набросился на подлых предателей. Он сразу так и подозревал, что это заговор, крамола! – Казнить! Казнить всех! Воеводу четвертовать! А как прикидывался! Хвастался, что ещё отцу моему служил, а сам… А братья мои? Может, и они не случайно погибли? Всё подстроено! Крамола!»
Князь следил за парой подосланных убийц, готовился, ждал момента. Сейчас прыгнет сверху, собьёт Ратимира с ног, выхватит меч из чужих ножен. Уж ныне он меч не выпустит из рук! Сегодня он поквитается за подлое убийство своего князя. Казнить обоих! Без жалости и сомнений! Сначала его, потом… или её не сразу? Нет, его и её.
Едва князь решил, что пора действовать, как пара ненавистных заговорщиков просто растаяла в воздухе. Князь едва не взвыл от досады. Удрали! Улизнули прямо из-под носа! Он оглядел поляну: в лесу изрядно стемнело, ближние деревья уже скрылись во тьме, а князь только заметил, что солнце село. Морок! Снова морок, но Буеслав поверил ему. Во тьме засветились жёлтые звериные глаза, и князь отшатнулся, сжался в глубине дупла.