Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 37)

Потом в вагон вошел какой-то человек с фонарем. Он спросил, кто мы, и показал свое удостоверение. Выяснилось, что это был следователь криминальной полиции.

Так случилось, что все артисты программы перевозили свои костюмы и реквизит именно в этом вагоне, потому что он был самый теплый и сухой. Туда они поставили свои коробки и ящики с реквизитом и костюмами.

К счастью, Олег, умудренный опытом, перевозил свой реквизит и костюмы в железных ящиках, и у него одного ничего не пострадало.

Было очевидно, что огонь возник не случайно. Кто-то очень не хотел, чтобы программа Олега Попова работала в Австрии и чтобы в Австрии был успех.

Директор достал НЗ — «резервную сумму» — и сказал:

— Друзья, сейчас зима, по всей Германии готовятся карнавалы. Верхние этажи всех универмагов отданы под карнавальные костюмы; кое-что можно сшить и самим. Давайте соберем с миру по нитке и сделаем так, чтобы программа работала.

Олег всегда повторял одно и то же:

— До крапивы! Надо дожить до крапивы! Давайте продолжать гастроли.

Надо было продолжать гастроли любым способом — назад дороги нет. Или возвращаться, как побитые псы, домой и рассказывать про сбежавшего импресарио, полностью сгоревшие костюмы и реквизит? В Москве они своими бедами вызовут лишь злорадный хохот и злобную прессу. Да и вряд ли кто-то отпустит их снова в свободное плавание.

Собравшись духом, усилием воли артисты начали изготавливать костюмы. До премьеры оставалась неделя.

Как известно, женские цирковые костюмы в основном состоят из трусов и бюстгальтеров. У некоторых женщин-актрис нашлись в сумках запасные. Они щедро поделились с подругами. Взяли напрокат несколько швейных машинок. И началась невероятная подготовка к премьере. Как ни печально повторять, но «русским для единения нужна большая беда». В эти дни программа демонстрировала невероятное сплочение и взаимовыручку.

Труднее всего было акробатам с подкидными досками. К счастью, запасная металлическая станина — основа подкидной доски — была в соседнем вагоне и не пострадала. Ребята купили необходимые буковые планки и быстро собрали их. Большую часть костюмов нашли и закупили среди вороха карнавальных костюмов в универмагах.

В день премьеры все номера были готовы. Это было настоящее чудо. Плакали все — плакали сотрудники цирка, плакали сами артисты. Никто не мог поверить, что из пепла и комков расплавленной фольги и металла возродится полная цирковая программа.

Саша Митман, который ежедневно привозил деньги от Клеменса, тоже приехал из Германии в Австрию. Он долго смотрел на это цирковое представление. Не мог поверить глазам своим.

Тогда некоторым и показалось, что именно он имел отношение к этому пожару.

В те же дни случилась другая беда. Дома в России уже много лет мучилась от рака жена Олега Попова — Саня. И вот пришло страшное известие. Позвонила дочь Олега и сказала, что Саня умерла. Стенки у гостиницы были тонкие, и все артисты слышали, как всю ночь напролет рыдал Олег. Он рыдал громко, ревел, как белуга. Он был похож на беззащитного мальчика, у которого отобрали самое дорогое. Рано утром он постучал в дверь директора. Сказал:

— Давай поедем вместе, мне нужен винный магазин.

В Австрии, Германии и Голландии часто встречаются специализированные магазины алкоголя. Вот туда они и отправились. Вошли в магазин, в котором было огромное количество напитков, тысячи разнообразных бутылок. Они стояли на прилавках, на маленьких этажерках и просто в пирамидах на полу.

Олег был так растерян, что когда вошел в магазин, зацепил пирамиду с бутылками и несколько бутылок, штук пять, упало и разбилось, залив красным вином все полы магазина. Тогда это показалось символичным — Саня умерла.

Олег полез в бумажник, предложил деньги за то, что разбил. Но хозяева магазина успокоили его. Сказали:

— Не беспокойтесь, все это у нас застраховано, не надо ничего платить. Что вы хотите?

Олег сказал, что хочет купить сто бутылок розового вина. Директор не стал ни о чем расспрашивать Олега.

Розовое вино было любимым вином Сани.

Оплатили, обслуга магазина поставила ящики в багажник машины Олега. Теперь они отправились в магазин канцелярских принадлежностей.

Тогда, в 90-е, только появились в продаже маленькие свечки в красных подсвечниках-чернильницах. Олег закупил их тоже несколько сотен штук. Когда приехали в цирк, он попросил артистов не расходиться и побыть за кулисами. Сейчас будут поминки и траурная панихида. Промоутер ждал, понимая, что отменить ряд проданных целиком представлений невозможно. Второй раз зрители не придут. Но ведь тут такая беда, куда деваться?

Олег тихо сказал:

— Я никуда не поеду.

— Почему, Олег? Это же Саня. Твоя любимая женщина!

— Я хочу, чтобы в моей памяти она осталась живой. Я не хочу, я боюсь видеть ее мертвой. Пусть она останется живой во мне, в моем сердце.

В манеже он попросил выключить свет. Все артисты ждали за кулисами. Ждали довольно долго, не понимая, что происходит. Наконец пришел немец радист и включил траурную музыку.

Олег пригласил всю программу на манеж. Начиная с самых первых гастролей Олег и директор возрождали старую цирковую традицию: все главные события — дни рождения, праздник Нового года, проводы усопших — всё это в старом цирке проводилось на манеже.

Когда артисты программы вошли в темный цирк, они были шокированы. Из сотен маленьких красных свечек во всю 13-метровую ширину манежа Олег написал одно слово:

«САНЯ».

Он поджег свечки, и они под ветром и сквозняком циркового шатра бесшумно колыхались в темноте. Звучала траурная музыка, по кругу барьера стояли открытые бутылки с розовым вином и бокалы. Это было очень трогательно и очень чувственно. Ни один человек из тех, кто присутствовал там, никогда не сможет сказать, что Олег с равнодушием отнесся к смерти жены, и не сможет осудить его за то, что он не поехал на похороны, переложив всё на плечи дочери.

Олег любил Саню. Это был особый человек, он по-особому видел мир, по-особому любил и ненавидел.

Не будем и мы судить его за это.

Малые голландцы

Есть голландцы «великие» — Рембрандт, Ван Гог. Есть «малые» — Якоб ван Рёйсдал, Ян ван Гойен, непревзойденные пейзажисты. «Малые» — это не оценка их творчества, не масштаб таланта, но тяга к «малым» формам, к камерным сюжетам. Хотя в обыденном сознании «малые» они именно в сравнении с Рембрандтом.

А еще были голландцы совсем «малые», рядовые. Кто мог представить, что судьба свяжет Олега именно с этими людьми? Они возникли абсолютно случайно, очутились рядом с ним в трудный час. И, как оказалось, — на долгие годы.

В жизни так бывает — уникальное, яркое явление, предмет всеобщей зависти, быстро сгорает и пропадает. А серое, скучное, примитивное явление задерживается очень надолго. И «правит балом». Парадокс, но «серость», как правило, побеждает в этой жизни.

Почти через год после смерти Сани, когда программа работала в маленьком уютном городке, к ним на представление пришла красивая молодая девушка. Пришла как простой зритель.

В то время Олег очень мучился от одиночества. Он не мог жить один. С ним рядом всегда должен был быть кто-то близкий: мама, няня, жена, друг. Он тосковал, ночью часто плакал. И его близкие друзья, Борис Шварц, дирижер Борис Порожецкий, пытались найти для него какую-нибудь женщину, которая могла бы скрасить его одиночество.

Времени после смерти Сани прошло уже немало. Траур закончился.

И вот артисты увидели эту красавицу — с длиннющими ногами, в коротком черном платье, с прической, как у Мирей Матье. Она сидела на приставном стуле очень близко к форгангу (занавесу).

Оказалось, первым ее увидел Олег. Он и дал команду Борису Шварцу, чтобы тот поставил стульчик, и барышня села возле актерского выхода. Девушку звали Габи.

Артисты цирка частенько внимательно рассматривают зрительный зал. Выискивают разных персонажей — толстяков, лысых. Обычно это делают клоуны, они выбирают себе партнеров для шуток.

Олег выходил в свои клоунады и каждый раз махал Габи, давая понять, что он ее замечает и выделяет среди других зрителей.

После окончания представления Габи купила буклет-программу, пришла за кулисы, подошла к вагону Олега и попросила автограф. Друзья, которые очень внимательно следили за ней все это время, еще больше разожгли интерес Олега: «Какая красивая барышня пожаловала!» Олег пригласил Габи на ужин, туда же пригласил нескольких своих друзей.

Ужин был веселый. Пили красное вино, ели какие-то сладости. Борис Шварц исполнял роль переводчика, потому что Габи не понимала по-русски ни одного слова, а Олег не говорил по-немецки.

Дело было к ночи. Олег попросил зарезервировать в нашем отеле номер для Габи. Понятно было, что ей придется остаться в гостинице.

Дальше все было, как в знаменитой симфонии Гайдна. Сначала ушел дирижер Порожецкий, потом Борис Шварц. Директор по просьбе Олега продолжал переводить их с Габи диалоги с английского на русский и наоборот. А потом ушел и директор.

Олег очень волновался. Мало того что он не был ловеласом, у него давно не было этой «практики соблазнения», но он еще и не мог сказать ни одного слова по-немецки.

Однако, к всеобщей радости, что-то в этот вечер произошло. И Габи стала регулярно появляться в цирке. У Олега снова засветились глаза, снова появилась улыбка. Он вдруг взял и сочинил в ее честь песенку, а потом исполнил и записал ее с оркестром. Песня называлась «Габриэль». Эта встреча была очень символичной. Именно с нее началась совместная жизнь Олега с его второй женой — Габриэль Леман, Габи Поповой. Жизнь, которая продолжалась 25 лет.