Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 39)
Начинался первый переезд. Он занял почти три дня. Сначала выехал генератор. Генератор — это сердце цирка шапито. От него зависит всё — телевизор, обогреватель, горячая вода, свет, а главное, от него зависит холодильник, который установлен в каждом кемпинге. Люди остаются без еды, без продуктов, без ничего. Да и в самом цирке весь свет, звук и механизмы тоже работают от этого же генератора.
Техническим обслуживанием цирка шапито были заняты поляки. Их было 30 человек. Они исполняли множество функций. Во-первых, все они были шоферами. Они перевозили на тяжелых машинах-длинномерах весь цирк, амфитеатр, реквизит, 18-метровые металлические мачты и, конечно, животных.
Во-вторых, они были монтировщиками. Переехав, они должны были строить огромный цирк шапито. А еще им приходилось перевозить почти 50 кемпингов с артистами.
Расстояние до Амстердама было приличным. И те, кто оставался в кемпингах ждать своей очереди, должны были два-три дня жить без воды, света и отопления. Естественно, что они возмутились: почему мы переезжаем во вторую очередь, а кто-то даже в третью?
И тогда директор программы предложил необычный для советского человека выход. Машины в Голландии продаются не только в дорогих салонах, но и в местах с волшебным названием «Широт».
Это свалка, на которой хранят старые автомашины. Голландцы живут не бедно и охотно освобождаются от устаревшей модели, хотя автомобиль еще в прекрасном состоянии. Выяснилось, что почти все мужчины из программы водят машины и имеют права.
— Друзья! — сказал директор программы. — Мы предлагаем всем срочно купить машины, буквально за сегодня и завтра. Мы получим от импресарио для покупки специальный аванс, который вы в дальнейшем выплатите. Машины эти будут вашими личными. Но вы должны будете, с нашей помощью конечно, подцепить к форкопам (крючкам для транспортировки на заднем бампере) ваши собственные кемпинги. Тогда мы в три раза ускорим наш переезд.
Слово — дело. Выдали всем водителям аванс — по три тысячи гульденов. На эти деньги можно было купить какой-нибудь семилетний «форд» или пятилетний «ситроен».
Трудно поверить, но все артисты-шоферы буквально в один день купили автомашины. И регулярный, каждые три-четыре дня, переезд из города в город почти сотни человек стал возможен. Теперь переезжать все могли сами.
Детально расписали целую схему: кто за кем ездит, кто в какой группе. Потому что ездить одним огромным караваном было невозможно. Сначала на огромной машине везли генератор, за ним на такой же машине с прицепом — разборные 18-метровые мачты, тент шапито, трехтысячный амфитеатр и пр.
Вся эта огромная процессия могла растянуться на километры и закупорить весь автобан. Поэтому решено было разделиться на группы по пять-шесть машин. Это были группы друзей, которые должны были передвигаться вместе, помогать друг другу и иметь, в случае чего, связь между собой. Так и сделали.
Во время одного из первых переездов произошло несчастье. Выдающийся артист, непревзойденный комик Георгий Шахнин, был уже пожилым человеком. Он прошел войну и четыре года провел в плену в лагере смерти «Заксенхаузен».
Жил он одиноко в маленьком уютном кемпинге. Там же он хранил все свои рабочие костюмы. По своей роли он, как комик, переодевался в женское платье. Будучи универсальным музыкальным эксцентриком, он при себе хранил свои старинные, драгоценные музыкальные инструменты. Это была целая коллекция, которую он собирал по всему миру. Был там и телевизор с несколькими спутниковыми антеннами, которые тогда только появились. Так Шахнин вечерами скрашивал свое одиночество, просматривая с помощью этих антенн многочисленные телевизионные каналы со всего мира.
Его маленький кемпинг, как и все другие, был оборудован туалетом и душем, газовой плитой и холодильником. Перед самым отъездом в другой город Шахнин поставил на газовую плиту кофейную турку с водой, опустил в нее два яйца, а потом его кто-то отвлек, и он совершенно забыл про эту турку. Сел за руль машины и повез свой кемпинг в другой город.
Они проехали не более пяти километров, когда кемпинг вспыхнул огромным столбом огня прямо посреди автобана. Шахнин выскочил из машины и бросился внутрь горящего кемпинга. Он хотел спасти не только инструменты, но и заработанные им деньги. Вытащить ничего не смог, но все его лицо и руки обгорели. Артисты, которые ехали с ним одной группой, еле вытащили старика из огня. Он стоял посреди дороги и смотрел, как догорает все, чем он еще недавно владел.
Вечером, когда приехали в другой город, Олег предложил всем артистам сброситься по зарплате за один рабочий день. Это была довольно внушительная сумма. Хозяин восстановил Шахнину кемпинг, ему также купили новые музыкальные инструменты. А деньги от артистов смогли хоть как-то компенсировать его потери.
Так начинались гастроли в Голландии. Впервые советские артисты переселились из гостиниц в передвижные кемпинги. Тогда же, практически впервые, они начали получать не гроши, а достойную зарплату, которая была ничуть не ниже, чем зарплата зарубежных артистов цирка. Так начинался еще один, почти 25-летний тур Олега Попова по всей Европе.
Шапито плывет по Майну
«Белые цыгане» — так в народе величают артистов цирка. За то, что они без конца мотаются по свету, переезжают с места на место, проживая в вагончиках-кемпингах или гостиницах среднего уровня. Особенно это касается артистов цирков шапито. Там жизнь поистине цыганская.
Минимум два раза в неделю цирк снимается и переезжает на другое место, в другой город. Часто за несколько сотен километров от предыдущего.
Когда демонтируется шапито и все его фрагменты поступательно укладываются в грузовики, с ним одновременно сворачивается и демонтируется всё. И электрические провода, которыми опутана вся земля внутри цирка. И водные шланги, идущие от каждого кемпинга к единому пожарному гидранту.
Снимается и демонтируется и все, что находится в кемпингах. Отключается газ и снимается баллон, выключается основная печка, особенно если она работает на дизеле. С собой в машины забираются документы, ценные вещи. Но главное — это дети. Их кутают в дорогу, опасаясь сквозняков в машине и ветра на вынужденных остановках.
Жизнь артистов цирков шапито напоминает жизнь туристов в походе. Они всегда должны быть готовы к неожиданной ситуации — проливному дождю, штормовому ветру. У них непременно в кармане непромокаемой куртки есть спички и фонарь. Они готовы тянуть на буксире машину партнера или согреть, накормить чужого ребенка и просидеть с ним полдня.
Да, они по всему — туристы, путешественники. Когда караван из 120 машин, среди которых грузовики-длинномеры с тентом шапито и 18-метровые автопоезда и многочисленные легковые машины с кемпингами, — когда такой караван стоит на вершине холма, а под ним живописно расстелился какой-нибудь крошечный городок, то у артистов возникает чувство завоевателя, окружившего город перед осадой.
Эти «белые цыгане» готовы к разным потерям: разбитым машинам, раздавленному водяному шлангу, разбившейся вдребезги при экстренном торможении фарфоровой статуэтке…
Но есть потери, к которым привыкнуть нельзя: если все костюмы и весь реквизит целой программы сгорают за полчаса. Или огромный тент шапито, сорванный с мачт и медленно и трагично уплывающий по реке Майн в темноту ночи.
Еще в первые дни работы в Центральной Германии Олег вместе со своим директором отправился в соседний Франкфурт-на-Майне, на известный франкфуртский «блошиный» рынок — «фломаркт». Благо до него было всего 150 километров. По немецким меркам это рядом. Дорога по автобану была свободной, ничто не предвещало плохой погоды. И уже через полтора часа они были во Франкфурте. Сам «фломаркт» находится в самом центре города — прямо на берегу Майна.
Надо было подъехать к центральному мосту, пешком спуститься под мост. Там у самой воды стояли по-немецки аккуратные и чистые столы. Они тянулись вдоль берега на целый километр. Чего там только не было: в самом начале рынка на столах лежали горы виниловых пластинок разных времен — раздолье для коллекционеров. На следующих пяти-шести столах в сотнях картонных коробок стояли тысячи аудиокассет со старыми и новыми записями. Дальше продавалось неимоверное количество всякой кожгалантереи: кошельки, дамские сумочки, мужские ремни, жевательная резинка, одноразовые зажигалки — всего этого было сотни и тысячи. Затем следовали целые ряды с вешалками, на которых висела абсолютно новая одежда.
Теперь Попов уже знал, как новые вещи, в том числе и одежда, попадают на прилавки «фломаркта». Одежда: мужские пиджаки, брюки, рубашки — абсолютно нетронутые. А вот цена — в разы ниже, чем в любом магазине. Еще больше на вешалках висело женской одежды; правда, приглядевшись, становилось понятно, что она хоть и абсолютно новая, но давно вышедшая из моды. Кто знает, может, и универмаги сдают сюда вороха устаревшей одежды.
На десятках столов стопками лежали аккуратно уложенные новые джинсы. Многочисленные прилавки посвящались женским и мужским туфлям. Их здесь было особенно много.
Подальше начинались прилавки с разнообразной медной посудой. А потом уже стояли столики с бронзой. Ее было особенно много. Встречались сливочники, кофейники и даже чайники. Но в основном это были подсвечники и бронзовые фигурки. Стоимость чаще всего была бросовой. Но когда дело доходило до настоящего произведения искусства, цена могла быть и большой. Завершался этот рынок прилавком с мейсенским фарфором. То были различные фарфоровые миниатюры. Великолепные маркизы и дамы в пудреных париках XVIII века, в кринолинных платьях. Или струнные квартеты в камзолах времен Баха и Гайдна. Олегу особенно понравилась карета с четырьмя лошадьми, которую вели слуги, а внутри кареты сидела некая дама. В «Солнечном клоуне» всегда жил мальчик, который в детстве не наигрался в игрушки.