Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 35)
Главным аттракционом в программе Марчевского были североосетинские джигиты под руководством знаменитого Ирбека Кантемирова. Он громко возмущался назначением Яировой. И после короткой и довольно невнятной речи министра культуры Губенко выступил с легендарной отповедью. Губенко упирал на то, что привел к нам женщину, которая будет работать, как настоящая «рабочая лошадь». Если бы он сказал хотя бы «рабочая лошадка», куда бы ни шло. Но называть женщину лошадью было по меньшей мере бестактно. Тем более в цирке.
И вот тогда вперед вышел седой и благородный старец, народный артист СССР Ирбек Кантемиров, и сказал:
— Господин министр, мы не раз вам говорили, и я лично не раз писал вам, чтобы не назначали к нам людей, которые опозорились, работая еще в управлении министерства, которое последнее время курировало нашу организацию. Что же вы делаете? Почему вы назначаете человека, который не должен, не понимает, не умеет, никогда не руководил ни одним крупным предприятием? За что вы так ненавидите цирк?
Губенко промолчал. Тогда Кантемиров сделал то, что от него никто не ожидал. Он достал из кармана партийный билет члена КПСС и положил его на стол.
— В знак протеста против этого бесчинства я выхожу из рядов Коммунистической партии Советского Союза.
Это было как гром среди ясного неба. В цирке тогда еще никто партбилетами не кидался. Марчевский еле-еле увел разбушевавшегося старика. И, конечно, этот день надолго остался в памяти как день отъезда двух программ и первый день работы нового генерального.
Программа Попова покидала Москву. Ту, теперь далекую Москву 90-х, Москву, в которой начиналось время, когда все вопросы решались только путем денег, силы, стрельбы. Москву, которую мы себе и представить не могли даже в страшном сне.
Одним из первых городов программы Олега Попова был Кайзерслаутерн. Он известен своей футбольной командой. Там же расположена самая крупная авиационная база Соединенных Штатов Америки в Германии.
В тот момент начиналась война в Персидском заливе, Соединенные Штаты серьезно готовились к войне. В одночасье в небо поднялась и улетела вся американская воздушная армия. Город наполовину опустел, так как в нем проживало очень много американских военных. А немцы сразу прекратили посещать развлечения, потому что так они привыкли развлекаться только в мирное, спокойное время. Когда наступает какой-то кризис, все сразу закрывают свои банковские счета на замок.
В то время в России настала пора, когда из магазинов практически исчезли все продукты питания. Молодой немецкий промоутер подошел к Олегу и сказал:
— У нас есть такое предложение. Поскольку в России не хватает продовольствия, мы можем развернуть по всей Германии программу «гуманитарной помощи России». Красный Крест организует сборы продуктов питания, теплых вещей — всего, что нужно. Ведь мы, благодаря Горбачеву, теперь союзники. А покупка билетов на представление русского цирка тоже будет одним из видов всеобщего гуманитарного сбора.
Олег согласился. Инициировал начало этой знаменитой кампании по сбору «гуманитарной помощи России» министр-президент земли Рейнланд-Пфальц. В конце гастролей он должен был выступить перед артистами и вручить
Немцы очень активно включились в сбор гуманитарной помощи. Однажды директор программы Олега Попова шел по улице города и вдруг возле него остановился роскошный, самой последней марки «мерседес». Оттуда вышел какой-то очень мощный сложением человек и на плохом английском спросил:
— Ты русский? Иди сюда!
Директор подошел. Тот открыл багажник, а там лежал метр на метр огромный запечённый окорок килограммов на 25. Как известно, копченый окорок — это немецкий деликатес.
Немец сказал:
— Забирай!
Директор растерялся:
— Зачем?
— Ты же русский, у вас там голодают.
Директор поблагодарил:
— Но это всё там, в России, а я ведь здесь, в Германии. Вы, уважаемый, отдайте это, пожалуйста, в Красный Крест. Мне не надо!
Часто приходили в цирк, приносили какие-то продукты питания. Но артисты и руководство программы просили всех относить эти подарки и всю гуманитарную помощь в филиал Красного Креста в Германии.
Надо сказать, что, несмотря на то что вовсю шла «Война в заливе», сборы от продажи билетов на цирковые представления снова сильно выросли. Немцы понимали, что их поход в цирк — это не только развлечение, но еще и поддержка страны, с которой теперь можно дружить, а не воевать. И были аншлаги, цирки были забиты буквально под завязку.
Наступил день окончания гастролей. Прибежал взволнованный промоутер и сообщил, что завтра в резиденции министра-президента — так в Германии величают руководителей крупных регионов (земель) — будет дан банкет в честь окончания наших гастролей. Приглашены все артисты. А сам «шеф» хочет вручить Олегу Попову 50 тысяч марок в качестве собственной гуманитарной помощи России. Будет представлено огромное количество телевизионных каналов. А так как это мероприятие широко разрекламировано по всей Германии, то предполагается несколько камер прямой трансляции. Олег только должен взять эти деньги и передать их Красному Кресту.
Олег как-то невнятно покивал головой, однако на банкет явился. В большом зале со светлыми полами, светлыми дверями, красивыми зеркалами был устроен стол для всей программы — более чем на сто человек.
Министр-президент вышел на сцену, вокруг сцены толпилось огромное количество журналистов, было множество телекамер, на нескольких камерах работали лампочки «лайф». Вся Германия с помощью прямой трансляции смотрела эту передачу.
Олег вышел на сцену. Перед этим один из журналистов спросил директора, почему Попов так странно одет: зеленый пиджак, розовые брюки, желтые носки, коричневые штиблеты, фиолетовый жилет?
На самом деле Олег никогда не придавал особого значения одежде, не соблюдал моду. Единственное, в чем он твердо придерживался правил, это были специальные шляпы, которые он заказывал только в Австралии. Круглые шляпы с плоским верхом назывались «Порк-пай». Он ходил только в этих шляпах, всегда и везде оставался в них. И его, так же как по клетчатой кепке на манеже, по этой шляпе узнавали на улице. Директор ответил:
— Олег — эксцентрик, поэтому одевается всегда эксцентрично.
— Ах! — восхитился журналист. — Этим он высказывает сарказм по отношению к нашим привычкам следовать моде, придерживаться определенного стиля. Теперь все понятно: он — эксцентрик!
Олег поднялся на сцену, за ним поспешил и директор, исполнявший роль переводчика. Министр-президент, высокий, статный, красивый человек в отутюженном, роскошном смокинге с искрой, не спеша достал увесистую пачку денег — 50 тысяч марок. Эта пачка была перевязана красной ленточкой.
Он подошел близко к Олегу и с поклоном преподнес эти деньги «Солнечному клоуну». Защелкали затворы фотоаппаратов. Все камеры приблизились, чтобы снять крупным планом ответную речь великого артиста.
Олег вначале резко отвернулся от министра-президента и стал непринужденно болтать со своим директором о чем-то постороннем: о завтрашнем выходном дне, о поездке на «блошиный» рынок.
Склонившийся в поклоне двухметровый министр-президент не понял, что происходит, и распрямился. Он еще раз пафосно сказал в микрофон, что эти его личные деньги передаются голодающей России через Олега Попова. Он еще раз обошел Олега, еще раз склонился и еще раз попытался вручить 50 тысяч. Это повторялось несколько раз, пока директор шепотом не сказал:
— Олег, что ты делаешь? Идет же прямая трансляция! Вся Германия смотрит!
Тогда Олег развернулся, подошел к микрофону и, немного волнуясь, сказал:
— Я проработал в России больше сорока лет. И я привозил туда огромные суммы валюты. Цирк привозил золото и валюту даже тогда, когда в моей стране не было никакого другого источника валютных поступлений. Я делал все, чтобы моя страна была богатой и процветающей. А эти деньги не возьму!
И, переходя почти на крик, прибавил:
— Передайте их тем, кто довел мою страну до ручки!
После чего он взял директора за руку, и они оба спрыгнули со сцены и ушли из зала.
Что было с камерами, с прямой трансляцией, можно представить. Но таков был Олег Попов, таков был этот человек, который осознавал свою гражданскую ответственность за каждое произнесенное им слово.
Энрике Канюки, импресарио этой программы, восхищенный первыми гастролями Олега Попова по Германии, когда он заработал за одно лето 25 миллионов марок, решил воспользоваться благоприятным моментом и умножить свои доходы.
Помимо программы Олега Попова он привез еще три программы. Самый большой успех был, конечно, у программы Олега Попова. Она была компактная, маленькая, и, естественно, имя великого артиста вызывало в Германии небывалый интерес.
Однако с первых же дней выплаты артистам по новым ставкам Канюки проводил нерегулярно. Возникли неприятные задержки, а потом какие-то недоплаты. Тогда при полной поддержке Олега директор устроил мощный разнос импресарио:
— Что вы себе позволяете? Мы же вам приносим полные залы!
Канюки пожаловался, что в другой русской программе, «Цирк на льду», дела идут не так хорошо, как у нас. «Это же ваши товарищи!» Он вовсю использовал свою коммунистическую риторику. Директор и Олег сказали: