Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 32)

Это время напоминало предстартовую подготовку к взлету первого космического корабля. Олег был настойчив и не сворачивал с выбранного пути. Его друг директор «стоял насмерть» и проходил все бюрократические препоны. Чиновникам становилось понятно, что остановить этот мощнейший «локомотив» им не удастся.

За время пребывания в Москве этот серьезный процесс был завершен. Заключены договоры между импресарио и Союзгосцирком, между импресарио и каждым артистом программы. Огромную помощь на этом этапе оказал потрясающий юрист, внук Марка Местечкина.

Импресарио по-прежнему получал огромные барыши, а артисты получали как максимум одну десятую часть того, что они зарабатывали от продажи билетов. В договоре были учтены все моменты страхования и лечения артистов. Олег вместе со своим директором хорошо продумал систему регулярной покупки лекарств для артистов. Эти лекарства за рубежом не для граждан Европы стоили огромных денег. Даже при новых зарплатах покупать их никому не было под силу.

Импресарио должен был раз в три месяца выделять серьезную сумму на закупку лекарств. Был поставлен вопрос и о питании артистов. Если цирковая программа отрабатывала два-три представления в день, то артистам предоставлялся горячий обед. Канюки представил довольно жесткий график с большим количеством представлений в неделю. По контракту он был обязан кормить артистов. Вообще, этот контракт можно было назвать: «всё для артистов»; впервые практически все их профессиональные и коммерческие чаяния были удовлетворены.

На подписание этого контракта ушло практически все лето, потому что каждый чиновник, который должен был поставить свою визу, делал все возможное, чтобы отказать. Сначала приходил директор, упрашивал, потом приходил Олег, ему отказать было уже труднее. После Олега приходил Борис Шварц — приносил какие-то подарки, какие-то вещи, а чаще просто упрашивал.

Виз было немало — больше десяти. Контракт шел очень трудно. Благо отношения с генеральным директором Андрющенко и у директора, и у Олега были хорошие. В результате после тяжелейших испытаний первый в СССР в области культуры арендный контракт был подписан.

Надо сказать, что коллеги — артисты российского балета — срочно запросили копию этого контракта для себя. И скоро в очередной тур уже отправились артисты Большого театра СССР по аналогичному контракту. Следом за программой Олега Попова зам генерального директора Союзгосцирка Татьяна Ассовская собрала свою программу и — также по аналогичному контракту — отправилась на несколько лет за рубеж.

Все было готово к началу новой вольной жизни. Дело было не только в зарплатах — главное, что прекращались бесконечное давление и неусыпный, постоянный надзор. Выяснилось, что и в области культуры можно жить и работать без посредников.

Два клоуна

Конкуренцию в искусстве никто не отменял. Первым в Ватикан расписывать галерею был приглашен Рафаэль, а досталась эта работа Микеланджело. Отец множества детей церковный органист Бах не мог понять, как сколотил свое состояние его коллега композитор Гендель.

В науке сотни примеров, когда великие ученые на дух не переносили друг друга, не говоря уже о политиках и общественных деятелях.

Конкуренция широко развита среди великих и одаренных людей. Часто неприязнь имеет яркую и нелицеприятную форму. Но все зависит от воспитания соревнующихся. Если они в состоянии удерживать в узде свои эмоции и быть хотя бы на людях вежливыми друг с другом — это и есть пример для будущих поколений.

В цирковом мире тоже была своя «перестройка». В 1980 году умер директор цирка на Цветном бульваре Леонид Асанов, который проработал на этом посту много лет. Он был другом легендарного худрука цирка и главного режиссера Марка Местечкина.

Тогда Местечкину, которому было уже много лет, срочно потребовался молодой, энергичный человек, могущий стать при нем директором цирка. И он пригласил на эту должность своего недавнего студента Леонида Костюка — эквилибриста прекрасного номера «перши».

Условием Костюку было поставлено не лезть в творчество, заниматься чисто директорскими обязанностями и вообще делать то, что будет подсказывать ему опытный «мастер». Однако Леонид Леонидович и не подумал соблюдать никаких условий и практически с первых же дней вступил в жесткий конфликт с Местечкиным. За конфликтом этим наблюдала вся Москва. Доходило до вещей очень серьезных. Так, известный телевизионный режиссер Евгений Гинзбург, снимавший прославившиеся на всю страну «бенефисы» знаменитых артистов (Голубкиной, Гурченко, других), собрался снимать в цирке на Цветном бульваре новогоднее шоу, вести которое должны были Алла Пугачева и Игорь Кио. Это был первый опыт совместного шоу артистов цирка и артистов эстрады.

Гинзбург позвонил в цирк, секретарь соединила его с Костюком. И Гинзбург сказал:

— Извините, но я хотел бы говорить с Местечкиным, мы с ним сговаривались сделать новый телеспектакль. У него было много идей.

— Местечкина здесь больше нет. Вы можете работать со мной. Я окончил режиссерский факультет ГИТИСа.

И прочее, и прочее.

У Гинзбурга было уже все подготовлено к съемкам большого шоу. Так что он вынужден был работать с Костюком. Хотя впоследствии, конечно, узнал, что Местечкин жив-здоров и продолжает работать главным режиссером этого же цирка. Последний так и не смог поверить, что ученик может с ним так поступить.

Эта «подковерная» борьба последних лет, возможно, и стала причиной того, что Местечкин неожиданно скончался. И в цирке освободилось место главного режиссера.

В том же 1981 году Юрию Никулину исполнялось 60 лет. Он попросил главк сделать ему разнарядку в Калининский цирк, потому что именно в этом цирке он начал когда-то свою работу клоуном.

Там Юрий Владимирович отработал положенные «разнарядкой» три месяца, а потом там же во всеуслышание заявил, что навсегда заканчивает свою клоунскую деятельность и уходит на пенсию. С его точки зрения, клоун должен именно в этом возрасте оставлять манеж. Хотя все помнили, что Карандаш с большим успехом работал до восьмидесяти.

Генеральный директор Колеватов немедленно предложил Никулину стать главным режиссером цирка на Цветном бульваре. Какое-то время Никулин отказывался, говорил, что высшего образования у него нет: есть-то всего лишь клоунская студия. Но Колеватов к таким пустякам относился спокойно.

— Вы легенда и в клоунаде, и в кино, — сказал он Никулину. — Так что занимайте спокойно это место и помогайте хорошим артистам делать хорошие номера.

Тогда же к Колеватову прибежал взбешенный Костюк. Он говорил, что это безобразие, что он не может работать вместе с Никулиным как с главным режиссером. Ведь это он, Костюк, и есть главный режиссер и директор.

Колеватов, относившийся к Костюку с юмором, ответил:

— Леня, запомни: если в цирке, где ты директор, Никулин будет работать даже гардеробщиком, то вся Москва все равно будет ходить «в цирк к Никулину».

Эта крылатая фраза облетела всю Москву.

Так Юрий Никулин возглавил цирк на Цветном бульваре.

К концу 80-х годов в здании цирка стало небезопасно работать. И Никулин принял решение закрыть это здание.

Цирк торжественно закрыли специальной программой «До свидания, старый цирк!». Это было очень трогательно, очень грустно. И Юрий Владимирович Никулин на несколько лет переселился на Бульварное кольцо, сняв три-четыре маленькие комнаты под офис.

Вопрос о финансировании реконструкции, а фактически о строительстве нового здания цирка на Цветном бульваре в те времена мог решить только председатель Совета министров СССР.

Никулин записался на прием к Николаю Ивановичу Рыжкову и уговорил составить ему компанию Олега Попова и Ирину Николаевну Бугримову. Это были три самых значимых артиста цирка Советского Союза.

Узнав о том, что речь пойдет о реконструкции цирка на Цветном бульваре, Попов сразу согласился.

Это был год, когда вся страна «боролась с алкоголизмом». И когда три звезды советского цирка вошли в кабинет Николая Ивановича Рыжкова, одного из лучших премьер-министров за всю историю нашей страны, их усадили за стол и подали чай.

Никулин сразу пошутил:

— Фу, я думал, что хоть здесь-то подадут нормальную выпивку! А это всего-навсего чай.

Рыжков спокойно сказал:

— Хотите, я сейчас распоряжусь и вам принесут водку или коньяк, что вы предпочитаете?

— Нет, нет, это всего лишь шутка.

В результате остроумных, веселых разговоров, которые поддерживал и Олег Попов, и Бугримова, Рыжков согласился, что цирк надо реконструировать.

— Для реконструкции, конечно, вы выбрали тяжелейшее время, ребята, — сказал он звездам.

Это был 1988 год — пик перестройки. В стране катастрофически не хватало ни денег, ни элементарного продовольствия. Зерно закупали в Америке и Канаде. Но, поразмыслив, премьер понял, что здесь нужно реально помогать, что цирк действительно является любимым народным искусством.

На письме Никулина он поставил драгоценную визу о выделении 60 миллионов государственных «золотых рублей» на реконструкцию-строительство цирка на Цветном бульваре. Только благодаря Николаю Ивановичу эта реконструкция состоялась.

А после выхода из кремлевского кабинета Никулин остановил Олега Попова и сказал, глядя ему прямо в глаза:

— За то, что ты сегодня сделал, открывать цирк на Цветном бульваре будешь только ты!