Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 27)
Так рассказывал Горский.
Через некоторое время стало известно, что от арестованного Колеватова, которого отправили в Пермский край, отвернулись все друзья и знакомые. Кроме Юрия Владимировича Никулина. А Никулин, пользуясь своей громадной популярностью, связался с начальником колонии и уговорил, чтобы Колеватову дали самую легкую работу. Его назначили заведующим библиотекой. Он не должен был ходить на лесоповал или исполнять тяжелую работу. У него была самая привилегированная работа на зоне.
Никулин также хотел перевести его с Урала поближе, в среднюю полосу России. По просьбе Никулина директор Тульского цирка договорился с местными руководителями МВД и службы исполнения наказания. Они обещали найти нормальную камеру в городе, чтобы в нормальных условиях человек досиживал свой срок. Узнав об этом, Колеватов прислал директору цирка письмо и передал его через Никулина. Он благодарил его за заботу и сказал, что он никуда уже больше не поедет, потому что второй раз не переживет «этап», который длился 40 дней. Оказывается, это было самое трудное, что ему пришлось испытать за всю жизнь.
Очень трудная доля досталась жене Рогальского. Энгелина Рогальская была однокурсницей Олега Попова по цирковому училищу. Они вместе в голодные послевоенные годы делили все тяготы. Энгелина всегда называла его Алькой. Она первая узнала о том, что он временно ослеп после допроса, что ему было так плохо и что несколько недель у него не прекращались приступы временной потери зрения.
После ареста мужа эта женщина осталась одна с тремя крупными номерами, с большим количеством животных. И, как водится, на нее начали нападать свои же коллеги-завистники, требуя отобрать у нее все номера, имущество и зарплату, а ее саму прогнать на улицу. Благо за нее заступились друзья, в том числе и Олег Попов. Рогальской сохранили все ее номера.
До ареста Рогальские жили очень привольно. Детей у них не было. Но поскольку были артисты очень эмоциональные, то часто очень громко ругались. И когда в их дом пришла беда, все сплетники были уверены, что теперь-то первая красавица цирка Энгелина Рогальская найдет себе нового мужа.
Если бы в те времена объявили конкурс цирковых красавиц, то несколько удивительных женщин, в том числе и она, могли по праву называться «королевами цирка». Их можно было сравнивать с красавицами Голливуда. А Энгелина Рогальская, оставшись совершенно одна, в окружении злопыхателей, вдруг начала писать стихи, отправлять их мужу на зону…
Все годы отсидки мужа она ходила в Верховный Совет, Верховный суд, в городской суд и т. д. Писала многочисленные письма с просьбой о помиловании и о несправедливом наказании. Потому что формально Евгения осудили за какой-то золотой браслет, но никакого браслета так и не нашли. Это было местью следователей за то, что он не сдал Щёлокова.
Каждый месяц Энгелина Рогальская набивала сумки по 16 килограммов. В этих сумках были сало, колбаса, сигареты, сухари — все, что допускалось для посылки. И она сама отправлялась на зону к мужу. Ехала на поезде, потом на «кукушке» и на автобусе, после чего ей предстояло пройти пешком 16 километров по вырубленной зимней дороге. Одна из первых красавиц Москвы, рафинированная «светская львица» — она, завернувшись в полушубок, шла эти 16 километров, чтобы отнести мужу передачу. На этой страшной дороге иногда встречались беглые с зоны. Они отсиживались в лесу, нападали на людей, убивали.
Когда Евгений Рогальский досрочно вышел из тюрьмы, то он собрал друзей, которые помогали Энгелине все эти годы. Среди них был и Олег Попов. Рогальский сказал:
— Я хочу вас отблагодарить.
Но общий ответ был таков:
— Ты должен благодарить только одного человека — свою жену. Она у тебя — настоящая декабристка.
Колеватов также досрочно, не без помощи Юрия Никулина, вернулся в Москву. Застал совершенно разоренным свое «гнездо», в которое он долгие годы неутомимо приносил подарки, ценности, бриллианты, валюту. Жена его, ведущая артистка Театра им. Евг. Вахтангова, народная артистка РСФСР Лариса Пашкова, незадолго до его возвращения покончила жизнь самоубийством…
Народный артист СССР Юрий Соломин рассказывал, что случайно встретил его на бульваре и спросил:
— Где вы работаете?
— Работы нет никакой.
И Колеватова назначили «советником директора» Малого театра. Он получал зарплату и тихо доживал свою непростую жизнь.
Когда умер Виктор Горский, руководство цирка на Цветном бульваре разрешило устроить панихиду в своем помещении. В цирке принято провожать своих выдающихся людей на манеже. Но Горский только что вышел из тюрьмы, и на большой манеж положить его тело не сочли возможным. Траурная церемония проходила на малом, репетиционном манеже.
Собралось много народу, много было стариков — ветеранов цирка. На эти похороны пришел и Колеватов. Он выглядел прекрасно, пополнел, отпустил усики, подкрасил волосы. Выглядел бодрячком, шутил, со всеми разговаривал. Одним словом, Хлестаков. Потом подозвал молодого директора цирка и сказал:
— Ты видишь вон того высокого армянина, который стоит напротив нас. Знаешь его?
— Конечно, знаю, он же работал у нас.
— Так вот, запомни — именно этот человек, по заказу Милаева, принес и буквально всучил мне кожаное пальто. Ты же понимаешь, мне это кожаное пальто сто лет было не нужно. Я же был далеко не бедным человеком. А через час ко мне ворвались. Он и был тем самым «провокатором», из-за которого меня арестовали.
— А зачем вы мне это говорите? — спросил директор.
— Я говорю тебе это для того, чтобы ты передал имя этого «провокатора» следующим поколениям.
Этот страшный период, длившийся несколько мучительных лет, очень серьезно повлиял на психику всех ведущих артистов цирка.
И, конечно, в первую очередь на Олега Попова. Он вдруг осознал всю эфемерность своей славы. Он вдруг понял, что все, что было им завоевано в этой жизни — успех, звание, ордена, престиж, — все может быть разрушено в одночасье по чьей-то злой прихоти, одним движением руки.
Ему никогда в голову не приходило остаться за рубежом. Он, не скрывая, любил Германию, где пользовался особым успехом. Ему нравилась эта страна прежде всего тем, что в ней всегда было сытно. Он часто повторял друзьям:
— Они проиграли нам войну. Но посмотрите, как они живут, как едят, какие у них дома!
Ему нравилась Германия, а Германии, в свою очередь, очень нравился Олег Попов. Но никогда ему и в голову не приходило остаться там навсегда.
А у нас в стране уже начинались какие-то странные процессы. К власти пришел Горбачев со своей «перестройкой». Пообещал, что очень скоро все будет замечательно. Что завтра наступит научно-технический прогресс, а к 2000 году все жители страны получат отдельные квартиры. Что Россия больше не будет только сырьевой базой. Что наступает век электроники, технологии, высокой автоматизации производства…
И народ поверил ему. Так же, как верил в хрущевскую «оттепель». Поверил, что, может быть, именно теперь и будет все хорошо! Что заживем, пусть не так, как немцы, но хоть немного лучше, чем сегодня.
Зарубежные импресарио
Промоутер из немецкого города Эссена Роберт Вагнер пригласил своего друга в офис. С самой юности Роберт занимался только рок-н-роллом. Когда-то играл на бас-гитаре и имел свою группу. Но вовремя одумался и решил превратить увлечение в прибыльный бизнес.
Потом из года в год он проводил концерты в Германии самых успешных рок-музыкантов мира. Он знал все про характер Майкла Джексона и про «закидоны» Уитни Хьюстон.
Он умел со всеми ладить, а знание рынка и чутье импресарио позволили ему добиться коммерческого успеха. Его по праву считали лучшим в организации музыкальных концертов. Он не гнушался и проведением цирковых шоу и эстрадных концертов — и везде успех, везде прибыль.
А в офисе у него над рабочим столом, где обычно красуется афиша суперзвезды с автографом, висел плакат со сверкающей кабиной новейшего грузовика «SCANIA».
— Роберт, а почему грузовик? Ты же всю жизнь отдал музыке, концертам и представлениям?!
— А потому, что надо заниматься или искусством, или торговлей. Все это: и рок, и цирк, и просто концерты — это есть варианты торговли человеческим материалом. И нет в них никакого элемента искусства. А если уж торговать, то торговать «мерседесами», а не цирковыми жонглерами или акробатами.
И вправду, директора цирков шапито всей Европы — люди примитивные, ограниченные и злые. Они очень хорошо знают, как установить шапито на кривой и неудобной площадке, как раздвинуть кемпинги и протянуть сотни метров электропроводов и водяных шлангов. Но все они, за редким исключением — «Карабасы-Барабасы»; все они плохо относятся к артистам, часто недоплачивают им и обманывают во всем. А уж если в программе появляется молодая одинокая гимнастка, то они проявляют свое подлое нутро по полной. Потому что торгуют эти примитивы не электроникой, не точными машинами, а человеческим материалом.
Но только нескольким из них (и не директорам шапито) артисты присвоили высокое и уважительное звание «импресарио». Это те люди, под крылом которых, как правило, находится целая страна. Они привозят цирк, оперу, военный ансамбль, кукольный театр — образцы искусства всегда превосходного качества и с наслаждением угощают ими «своего зрителя».