Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 29)
Как и все люди, Олег менялся с годами. В Гамбурге произошел случай, который был весьма характерен для Олега того времени.
Безусловно, Олег Попов 40-х сильно отличался от Олега Попова 70-х и 80-х. Но и Попов 90-х и 2000-х сильно отличался от Олега 80-х. Тогда, в 80-е, он еще оставался продуктом позднего социализма: непримиримая битва за свое место под солнцем, острое ощущение, что все вокруг стремятся использовать его, «попользоваться на халяву». А к 2000-м он совершенно успокоился — все битвы за жизнь были выиграны. Успокоился и умиротворился.
Но тогда в Гамбурге им предстояла съемка передачи на главном канале телевидения ФРГ ZDF. Это была самая популярная передача в Германии. Продюсер специально выбирал ее, чтобы сразу вся Германия узнала, что к ним снова приехал Олег Попов.
Эта воскресная передача «Menschen Mayer» пользовалась колоссальным спросом, а ее ведущий по фамилии Майер был одним из самых популярных людей в Германии. Тогда-то и произошел конфликт.
Олег с детства был приучен очень жестко держать слово. Был внимателен к своим обещаниям, но особенно — к чужим. Если кто-то из знакомых нарушал данное ему слово, он его просто вычеркивал из списка знакомых.
И вот у него с ведущим этого шоу господином Майером произошел предварительный разговор, из которого становилось ясно, что вся передача посвящена Олегу Попову. Мало того, ZDF подготовил в павильоне огромные декорации в виде собора Василия Блаженного. Они и стали декорациями всей передачи.
По приезде Майер снова встретился с Олегом:
— Олег Константинович, вот здесь вы даете мне интервью.
Олег говорит:
— Хорошо, пожалуйста. Мы же с вами договорились.
— А здесь вы рассказываете о своей жизни, а вон там играете две своих репризы.
Олег сказал:
— А вот об этом договоренности не было.
— Да, но разве вы не понимаете, что вы — клоун, и мы для вас делаем декорации. Вы для этого прилетаете из Москвы. Я никогда не поверю, что у вас нет костюма.
— Да, я не взял с собой костюм. Потому что вы об этом не просили. У нас не было такой договоренности. Уж простите.
— Как простите? Это прямой эфир. Миллионы зрителей ждут вашей легендарной репризы «Луч». У нас здесь роскошные костюмеры, они вам за сутки всё сошьют. Я помню ваши полосатые брюки, черный бархатный пиджак.
— Нет, ну что вы! Костюм, тросточка, фуражка — это мои партнеры: к ним надо привыкать.
Майер видел, что над ним издеваются. Он понимал, что допустил ошибку и не договорился заранее с великим клоуном о том, что надо еще сыграть репризы, а не только дать интервью, как часто бывало.
Целые сутки он маялся. Потом подошел и сказал:
— Олег, я забыл вам сказать, что к гонорару за интервью за ваше клоунское выступление вам положен большой дополнительный гонорар.
Олег весело отвечал:
— Ну вот вы и нашли выход из положения. Это хорошее решение с вашей стороны. А я попробую решить вопрос с костюмом.
Съемки состоялись и прошли очень успешно. Олег без устали шутил. Его попросили сыграть две репризы, он показал добрый десяток. Немцев поразил его искрометный юмор, а в конце передачи он надел клоунский нос на чопорного, холеного ведущего. Передача имела триумфальный успех.
Ночью группа во главе с Олегом пересела в маленький автобус и поехала в Бонн. Там им предстояла большая пресс-конференция. В здании бундестага собралось более двухсот журналистов всех главных изданий Германии. Олег открыто говорил с ними о перестройке; с великой любовью произносилось имя «Горби» — Горбачев. Многие считают, что триумфальный успех тех гастролей во многом был обязан потеплению политического климата.
Олег Попов рассказал несколько смешных историй, потом схватил лежащие на столе яблоки и стал жонглировать ими. Журналисты посмотрели изумительный документальный фильм о внутренней жизни цирка. Реакция журналистов, а с ними всей Германии на возвращение Попова, как и на возвращение нормальных отношений с СССР, была неимоверно теплой и дружественной. За месяц до начала гастролей по всей стране были развешаны огромные цирковые афиши: «Олег Попов. Перестройка». Дворец спорта, где они выступали, буквально ломился, как в 56-м году. Так начиналась «вторая волна» любви немецких зрителей к советскому цирку.
Начались гастроли в том же Гамбурге. В программе Олега Попова был знаменитый джигит Давлет Хаджибаев. Когда их всех привезли в спортивный зал, где предстояли выступления, они увидели, что организаторы от Канюки сбивают пол для манежа из тонкой фанеры. А наклон лошадей к земле в джигитовке, когда они идут по кругу с бешеной скоростью, составляет 45 градусов. Поэтому цирковая арена делается как велотрек, и первый внешний круг, так называемая «первая писта», выкладывается из прочной резины под углом, образуя край чаши.
Давлет был поражен:
— Вы хотите, чтобы мы работали вот здесь? Это же бетонный пол. Как лошади по нему скакать будут? Они же на первом представлении выбьют хлипкий барьер вашего манежа и он полетит в первый ряд и поубивает зрителей.
— Мы не знаем. Предложите что-нибудь.
Тогда Давлет с Олегом, понимая, что срывать гастроли никак нельзя, отправились на склад и купили там два слоя самой толстой резины, которую можно было постелить. А манежный барьер стянули лебедкой самым жестким тросом, чтобы под напором лошадиных копыт эти фанерные штучки не разорвало.
Олега поселили в роскошном номере на самом верху дорогой гостиницы, в непонятном нам тогда «пентхаусе». Он впервые очутился в таком номере. В пентхаусе был круговой обзор на четыре стороны. И когда его артисты выходили куда-нибудь утром, он развлекался как ребенок, высовывался на полкорпуса и кричал:
— Вы куда это, интересно, пошли? А ну немедленно назад!
Артисты сначала пугались от неожиданности, а потом улыбались. Это было смешно.
В свободное от репетиций время Олег шел, как обычно, на рынок, благо он находился совсем рядом с гостиницей. Портовый продуктовый рынок был совмещен с вещевым — «фломарктом».
Там были и морские продукты, и антиквариат на продажу. Артисты и Олег увидели там тунца неимоверных размеров, в человеческий рост. Когда вечером они возвращались с рынка, продавец рыбы им вслед кричал: «Рыба, рыба! Отдаю все за одну марку!» Но никто не оборачивался. Тогда он кидал к их ногам огромную 10-килограммовую рыбину:
— Отдаю бесплатно!
Но артисты всё равно проходили мимо. Куда ее — в гостиницу?! Смешно!
Шли и на ту часть рынка, которая называется на всех языках европейских «фломаркт», или «блошиный рынок», а по-нашему «барахолка».
Но западные «барахолки» сильно отличаются от наших. Особенно славятся у любителей старины «фломаркты» во Франкфурте, Париже и Брюсселе. Там особые рынки. Скорее они напоминали хорошие антикварные магазины под открытым небом. Там не продавалась всякая рухлядь. На них можно было купить настоящие предметы старины в очень хорошем состоянии. Там, например, можно было увидеть медные насосы, которые когда-то качали пиво из бочек. Или старинные кружки, бокалы, огромное количество статуэток из фарфора, бронзы, старинные картины.
Олег обожал «фломаркты», он в этом пространстве «купался». Ему здесь нравилось. Он находил какую-нибудь фигурку клоуна и долго-долго торговался: «Сколько?» — «10 марок». — «Давайте за 2 марки». — «Ну ладно, за 3». Особенно нравилось ему покупать одежду, потому что на этих европейских рынках она продавалась абсолютно новая. Иногда его смущало, каким образом все эти тонны новой, модной одежды попадали сюда, минуя дорогие магазины. Олег сразу покупал себе два-три пиджака, трое брюк, укладывал в ту же сумку, приносил в цирк, подшивал у своего костюмера, мерил, укладывал в сундук и… забывал навсегда.
Западный Берлин — 89
Город-страна, выдвинутый на передовую сражения двух непримиримых идеологий, город, обнесенный огромной стеной (43 километра только в черте города), Западный Берлин стал грезой и мечтой большинства восточных немцев. Через окна верхних этажей можно было разглядеть, как расцветает в нем цивилизация, построенная на жажде наживы и капиталистической эксплуатации. И как тщетно пытается догнать его восточный антипод, построенный на доброте, отсутствии эксплуатации и материальной заинтересованности. Пытается догнать, но так никогда и не догонит.
Ведь Берлинскую стену поставили посередине единого когда-то города. А бежали через нее почему-то всегда только в одну сторону. Оказывается, это монументальное сооружение было возведено не против чужих, а против своих. Казалось, этому не будет никогда конца. Все были убеждены в незыблемости этой конструкции.
«Две вещи, которые поразили меня более всего на свете: выход человека на Луну и разрушение Берлинской стены» — это слова Олега Попова.
В конце 1989 года Олег начинал новые гастроли в Германии. Первым городом, где они работали, был Западный Берлин. Время было странное. Сегодня об этом снимают фильмы, это кажется далеким прошлым. А тогда наступила волна братского перемирия между немцами, волна, объединяющая Германию. Волна, которая и снесла стену, разделявшую на две части единое государство. Это время будоражило кровь. Казалось, что вот-вот наступит счастье.
По запросу импресарио Канюки в Западный Берлин для программы, которая должна была продлиться еще на полгода, отправили четыре номера. Куда отправлять этих артистов, толком никто не знал. У них были визы ГДР, в ГДР они прилетели. У них были визы Западной Германии. А Западный Берлин имел статус отдельного государства. И туда визы им никто не сделал. И узнали об этом они только на месте.