Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 23)

— А в порт мы сами дорогу знаем. Как нам там разыскать корабль?

— Да очень просто, — ответил руководитель. — Выходите на пирс. Как увидите корабль с красной трубой и белой полосой — это наш. Смело поднимайтесь на борт.

Программа отправилась на корабль. Их очень тепло приняли. Повар приготовил фирменный борщ. На второе были макароны по-флотски. Еда и в этих поездках для артистов была «дефицитом». Они по-прежнему экономили и ели только тушенку и суп из пакетиков. За два-три месяца эта пища уже просто не лезла в горло. А тут борщ! И горилка!

Команда корабля была смешанной. В ней также несла вахту группа кубинских моряков. И вот именно они устроили для артистов концерт после ужина. У них был целый оркестр, который допоздна развлекал всех кубинскими песнями и танцами. Олег так и не появился. Поздно вечером артистов привезли назад в отель.

Ночью руководителю позвонил тамошний «дзержинский», Олега в гостинице не было. Договорились ждать до утра.

В четыре утра в комнате руководителя раздался страшный грохот — пришел Олег Попов, а с ним еще пара моряков гражданского флота.

Олег был слегка навеселе, поэтому без конца смеялся:

— Ты сказал красная труба с белой полосой. Мы с Васей поднялись, а вас там никого не было. (Оказалось, что в этот день в порту стояло два советских корабля.) Но люди оказались добрые — приняли нас, накормили до отвала, напоили. Да еще и концерт устроили!

— Ну, хорошо, что хорошо кончается! А то мы уже волноваться начали! Давайте спать, поздно уже!

— Нееет! У меня и справочка есть! — продолжал дурачиться Олег.

— Какая справочка?

— А вот!

И один из моряков протянул руководителю свернутую в трубочку бумагу:

СПРАВКА

Настоящий документ удостоверяет, что Народный артист СССР Олег Попов и ассистент Василий Маленкин находились на борту советского теплохода «Тарас Шевченко» с 21 часа до 03–30 21 апреля 1977 года.

Капитан теплохода «Тарас Шевченко» (подпись).

Секретарь партийной организации теплохода «Тарас Шевченко» (подпись).

Председатель профсоюзной организации теплохода «Тарас Шевченко» (подпись).

(КРУГЛАЯ СИНЯЯ ПЕЧАТЬ:

Теплоход «Тарас Шевченко»)

Олег смеялся без удержу: «Дурак-дурак, а у меня справочка есть! Хорошие люди на корабле. Я им говорю: ребята, мои меня потеряли. А они мне справочку — и печать „бах!“».

Привычка многолетнего пребывания за границей под контролем давала себя знать.

В каждой поездке возникал один какой-нибудь товар, который надо было непременно покупать. В Испании только появились сервизы, на которых были нарисованы сцены из античной мифологии — на кофейниках, молочниках и чашках. Наши артисты прозвали их «Мадонна».

Сервизы были недорогие, поэтому все артисты покупали сразу по несколько коробок, чтобы продать их в Москве и купить что-то нужное, дефицитное.

Не отличался особой щепетильностью и «дзержинский», которому из-за огромных ушей Олег Попов дал прозвище «Чебурашка». Он попросил кого-то из женщин, и ему тоже купили 8 или 10 коробок этих сервизов.

Первоначально эти коробки лежали в его номере, а перед погрузкой, при переезде в Бильбао, весь реквизит собирали и на погрузчиках отвозили в порт. «Чебурашкины» коробки тоже отнесли в реквизит.

Погрузчики поставили всё на грузовики, и те отправились со всем грузом в порт.

Все сервизы были аккуратно размещены между цирковым реквизитом. Когда погрузка была в полном разгаре, «Чебурашка» решил нарушить традицию своего ничегонеделания и приехать в порт. Встал он на пирсе, прямо под стрелой крана.

Не знаю, то ли нарочно, то ли случайно, но с большой высоты верхнего паллета вниз упала огромная коробка. Она по касательной ударила его в висок и с грохотом хлопнулась о пирс. Из нее посыпалось огромное количество сервизов «Мадонна». Все эти осколки с Фебами, Зевсами, Афродитами валялись теперь по пирсу.

«Чебурашка» от удара упал, на секунду потерял сознание, потом быстро пришел в себя. Его отвезли в больницу на перевязку, а затем велели лежать в номере.

Цирковые женщины всегда хлебосольны, очень внимательны и сердечны. Ровно через пять минут после того, как его привезли, раздался стук в дверь. Пришла одна из актрис:

— Я узнала о несчастье, которое с вами произошло. Вот, принесла вам куриный бульончик и пирожки. Поешьте. Вам сейчас надо. Вам нужны силы.

Она присела на постель больного, подала ему бульон, пирожки, а потом спросила:

— Скажите, пожалуйста, когда коробка вас ударила, вы не заметили, это случайно не мой сервиз на вас падал?

«Чебурашка» даже не нашел слов:

— Ну как я мог рассмотреть? Вы представляете себе: вам сверху на голову падает коробка. Как же я мог рассмотреть — ваш это сервиз или нет?

— Ну ладно, это я просто так спросила.

Через полчаса пришла другая женщина и принесла селедку под шубой и жареную картошку. Точно так же присев у постели, она спросила:

— Вы не видели, это не моя коробка ударила вам по голове?

Тут уже «Чебурашка» рассердился не на шутку. Он подумал, что женщины издеваются над ним. Когда же третья сердечная женщина принесла ему апельсины и кисель и задала тот же вопрос, он заорал на всю гостиницу:

— Вон отсюда! Чтобы духу вашего не было!

Колеватов объявил о том, что приезжает в понедельник. «Вот и славно, — сказал Олег Попов. — В понедельник выходной день, мы его встретим и поведем в какой-нибудь ресторанчик».

Олег обратился к Трахтенбергу. Он недолюбливал его, но знал, что Слава может найти недорогой ресторан для коллективного обеда с гендиректором.

Слава, ни секунды не задумываясь, назвал тот самый ресторан в центре Мадрида, за обед в котором ему пришлось отдать месячную зарплату.

Колеватова встретили объятиями, поцелуями, анекдотами. Сначала привезли его в гостиницу, налили водки, намазали бутерброды красной и черной икрой. А он произнес свой знаменитый тост:

— Меня спрашивают, какую вы предпочитаете икру — красную или черную? А я отвечаю: и ту и другую!

Взял бутерброд с красной икрой и вытер его о бутерброд с черной икрой. И получился бутерброд с черно-красной икрой. Затем его повезли в ресторан. Там в этот вечер подавали морепродукты и лангустов в очень тяжелых панцирях, которые трудно расковырять. Хозяин этого роскошного заведения подал специальные щипцы. Оказалось, никто, кроме Колеватова, не умеет ими пользоваться.

Он очень ловко щелкал этими щипцами. И сметал тарелку за тарелкой. Принесли полный поднос — не хватило, потом принесли второй поднос. Здесь же сидел и Трахтенберг. Попов пригласил и его, и руководителя гастролей, и еще нескольких артистов. А в тот момент, когда принесли астрономический счет, Трахтенберг вышел. Олег долго искал его глазами, потому что сумма была неимоверной даже для него.

Но нечего делать. Пригласили генерального — значит, его надо принимать. В конце своего «хлестаковского» турне Колеватов в небольшом кафе устроил собрание, похвалил артистов, сказал, что ими гордится родина. Наговорил множество приятных и теплых слов — это он умел делать, как никто. Вокруг сидели руководители номеров, и каждый из них перед этим собранием принес ему какой-то подарок. Подарки были разные. Кто-то принес красивые, лаковые туфли. Кто-то подарил бронзовую статуэтку рыцаря, которыми пестрели витрины Мадрида.

Олег знал, что в Испании продаются очень недорогие синтетические ковры-паласы огромного размера. Он снарядил в багаж к Колеватову несколько ковров.

Колеватов попросил: «Лучше привезите их с собой в реквизите. Приедете в Москву — принесете». Фактически не было ни одного человека, который бы не одарил «Хлестакова» подарком, мелким или крупным, дорогим и не очень.

Колеватов принимал подарки без напряга — весело, с юмором. Он показывал всем, будто так и должно быть: «Я — ваш начальник. Давайте, несите». Когда за столом остались только руководители номеров, Колеватов с хохотом спросил:

— Ну что, «партвзносы» все сдали?

Имея в виду подарки. И лишь один молодой акробат, не участвовавший во всей этой вакханалии, не понял:

— Анатолий Андреевич, а я заплатил партвзносы еще в Москве.

— Ну ладно, тогда тебя это не касается.

Все дружно засмеялись.

Молва в цирке — вещь очень мощная. О том, что новый руководитель вовсю принимает подарки-взятки, заговорили все и стали рассказывать всем и всюду.

Теперь, в какой бы город, в какой бы цирк он ни приезжал, — всюду устраивались банкеты, его угощали, кормили-поили и вереницей несли подарки.

В те времена, в конце 70-х, даже кожаный пиджак считался очень дорогим подарком — «взяткой». Артисты цирка несли подношения не просто так, в ответ они просили что-то. Кто-то просил отправить за рубеж, кто-то выпрашивал звание «заслуженного-народного», а кто-то просил помочь с квартирой.

Надо сказать, что Колеватов в ответ на подношения помогал всем — и простым, и средним, и, конечно, великим. Большие артисты дарили большие подарки, при том что, как потом выяснилось, им вовсе не нужно было подарков, чтобы продвигать себя. Они были и так популярны. Такие артисты, как Олег Попов, ездили за границу до и после Колеватова. Для них это была просто благодарность человеку, который так хорошо к ним относился и во всем помогал.

Однако эта система «повальных подношений» сильно развратила нашу компанию, и часто в коридорах Союзгосцирка можно было услышать такой разговор. Один акробат говорит другому: